Чтение онлайн

В конце концов они нагнали злыдней, случилась стычка, в результате которой остались в живых лишь Нохр да один из преступников. Отчаявшийся, убийца потерял остатки здравого смысла и, вместо того, чтобы попытаться скрыться в Горе, покинул ее пределы и выбежал Наверх. Нохр не отставал.

Им повезло: была лунная ночь и честь подтвердить или опровергнуть древние легенды осталась кому-то другому.

Беглец так торопился, что не заметил, как оказался в тупике. Свою ошибку он понял слишком поздно - оставалось лишь повернуться лицом к преследователю и принять бой.

Нохр убил преступника, хотя и не сразу. Когда мертвец рухнул на камни, выпачканные в тролличьей крови (обоих поединщиков), победитель неожиданно почувствовал внутри себя ужасающую пустоту. Бесцельность, вот что это было: Нохр лишился Кропплэн, которую искренне любил, а теперь - еще и заклятого врага. Что же осталось в жизни у молодого, подающего надежды офицера? Карьера?
– но Нохр никогда не отличался стремлением к получению чинов и регалий, с ними связанных.

Повинуясь внутреннему порыву, тролль воздел к ночным небесам окровавленный клинок и поклялся себе, что никогда больше не убьет из чувства мести.

Он так и не успел опустить клинок - позади раздалось громкое отчетливое жужжание и Нохр, обернувшись, увидел палеодиктиоптера. То есть, Нохр, конечно, не знал, что это именно палеодиктиоптер, просто перед ним висело в воздухе насекомое длиной с руку да и толщиной примерно с нее же. Окраска твари постоянно менялась, уподобляясь окружающим расцветкам, только длинный острый хоботок оставался рыжим от высохшей крови прошлых жертв да крылья сливались в полете в серебристый купол. Вот он-то, этот купол, привлекал внимание будущей добычи палеодиктиоптера и завораживал ее, а насекомое тем временем наносило стремительный удар хоботком в шею жертвы.

Подсознательно Нохр ощущал опасность, исходящую от твари, но серебристый купол стрекочущих крыльев зачаровал его.

И в это время над палеодиктиоптером завис дракон. Миг - и тот спланировал на насекомое, схватил тварь в пасть и схрумкал, ровно лакомый сухарик.

Нохр отступил на шаг и подумал, что в роли следующего сухарика может оказаться он сам. Он прижался к стене ущелья, чувствуя спиной острые грани камней. Тролль отлично понимал, что у него нету ни единого шанса победить дракона, но все же приготовился защищаться.

А тот, разобравшись с насекомым, облизнулся узким алым языком, и молвил:

– Меня зовут Эмбр-Гехн-Футр. А каково твое имя?

– У него ты не спросил имени, - Нохр с вызовом указал на обломок прозрачного палеодиктиоптерьего крыла, - зачем же тебе мое?

– Его я съел, - заявил дракон.
– А тебя, между прочим, спас. Я думал, что тролли - существа более благодарные.

В его словах Нохр слышал упрек и обиду, и ему стало стыдно.

– Прости, - сказал он дракону, - но моя неучтивость вызвана страхом.

Конечно, звучало это немного выспренно, и Эмбр-Гехн-Футр насмешливо фыркнул:

– Да неужели ты и вправду решил, что я стану есть _тебя_?! В тебе же шерсти больше, чем мяса, которое, между прочим, по вкусу не является особым деликатесом.

Это был сомнительный комплимент, но тролль только расхохотался в ответ.

– Да, ты прав, - согласился он, - тролли и впрямь шерстисты. И слава Создателю. Но ты хотел узнать мое имя. Вот оно - Нохр.

11

Хлэмм слушал друга, не прерывая его. Слишком уж необычный был рассказ, капитан арбалетчиков никогда не слышал ничего подобного. Впрочем, он верил тому, о чем рассказывал приятель.

– Вот так мы с ним познакомились, - говорил тем временем Нохр. Он никуда не торопился, а летать ночами не любил. Зато очень любил поговорить и стал рассказывать: вначале про то, что за тварь палеодиктиоптер, потом - и о многом другом. А ко всему прочему Эмбр-Гехн-Футр оказался внимательным слушателем, а это редкое в нынешние времена качество. Тем более, что в ту ночь мне просто необходимо было выговориться.

...Ну да это неважно. Важно другое: он подтвердил наши давние подозрения. Драконы на самом деле оказались во власти мощных чар и теперь вынуждены добывать для некоего Камня жизни кровь разумных существ, в противном случае тот уничтожит всех драконов.

Эмбр-Гехн-Футр ежегодно летал в долину, что северо-восточнее Горы, бился там с избранным долинщиком, как велят _Правила_, и улетал с поверженным в Эхрр-Ноом-Дил-Вубэк. Он томился необходимостью совершать подобные рейды, хотя открыто и не признавался в этом.

– Почему же тогда они не попытаются...
– Хлэмм запнулся, покончить с таким положением. Есть разные способы...

Нохр пожал плечами:

– Ну, не знаю. Легко говорить, пока ты не на их месте...

Ладно, я хотел рассказать о другом.

Мы стали друзьями и условились встречаться каждой осенью на том же месте, ночью, накануне его визита в долину.

Но однажды я опоздал...

_всплеск памяти_

Дела задержали Нохра, и дракон уже, судя по всему, должен был бы возвращаться из долины, но тролль все равно отправился Наверх, ведомый неясным предчувствием... чего-то. Сам не знал, на что надеялся, ведь Эмбр-Гехн-Футр никогда не задерживался с трофеем - стеснялся и торопился поскорее перенести мертвое тело долинщика в стольный град Эндоллон-Дотт-Вэндр.

...Дракон стоял там, на их условленом месте, сложив крылья за спиной, а рядом - дрожал всем телом худощавый, измазанный в грязи и крови паренек. Эмбр-Гехн-Футр что-то говорил долинщику, и Нохр, руководствуясь тем же неясным предчувствием, что привело его сюда, подкрался поближе, чтобы послушать, о чем идет речь.

Эмбр-Гехн-Футр рассказывал пареньку, что дни обитателей Эхрр-Ноом-Дил-Вубэка сочтены, ибо его, паренька, внук явится туда и уничтожит драконов. Затем приятель Нохра склонил свою огромную, с лиловым роговым воротником, голову к земле, и приказал долинщику рубить. И паренек испуганно повиновался.

Тролль не успел вмешаться. Когда Нохр, крича что-то невразумительное, побежал в их сторону, долинщик уже опустил меч - и голова Эмбр-Гехн-Футр покатилась к ногам тролля.

Ослепленный яростью от беспомощности что-либо изменить, Нохр выхватил клинок и занес, намереваясь прикончить убийцу своего странного друга. Троллю было безразлично, что Эмбр-Гехн-Футр сам пожелал смерти.

Но в этот момент Нохр вспомнил ту ночь, когда они с драконом впервые встретились здесь, и ту клятву, которую он дал тогда самому себе.