Чтение онлайн

Еще я считала, что должна постараться взять инициативу в свои руки, а какой себя дальше представлять (пай-девочкой или оторвой), покажет ситуация.

– Вы, случайно, не Иса? – спросила я у восточного мужчины, так пока еще не решившего, что сказать, и что-то обдумывающего.

Он резко дернулся, парни, меня сюда доставившие, на меня вылупились.

– Простите, вы говорить умеете? – обратилась я непосредственно к восточному типу, хотя уже слышала его райский голосочек на повышенном тоне. – Вам понятны мои вопросы?

Он смотрел на меня пару секунд, потом дико расхохотался, держась за живот. Охранники последовали его примеру. Я что, попала в лапы к какому-то сумасшедшему? В филиал психбольницы?

– Не понимаю причин столь бурного веселья, – заметила я, тем временем прикидывая, хватит ли моих скромных запасов серной кислоты на шестерых мужиков, и пришла к неутешительному выводу, что у меня ее маловато. Надо подождать, когда меня оставят в сопровождении хотя бы двух, и тогда уже пытаться выбраться. Надеюсь, что выход отсюда найду. В особенности если тут основной коридор один.

Отсмеявшись, восточный мужчина глянул на меня внимательно (в его глазах оставались смешинки) и сказал:

– Пойдемте со мной.

– Куда? – спросила я.

Но он уже повернулся спиной.

– Иди, – шепотом сказал один из молодцев, легонько подталкивая меня в спину – на этот раз рукой.

Я пошла. За мной последовали двое охранников – те, что сидели по бокам в машине.

Я усиленно пыталась сориентироваться, но тут было столько коридоров, что я, честно говоря, запуталась.

– А что это такое? – поинтересовалась я, ни к кому не обращаясь.

– Что? – повернулся восточный мужчина.

– Ну это все, – я сделала круговой жест рукой. – Неужели под обычным жилым домом такие катакомбы?

– И не такие бывают, – сказал он серьезно. – Бывшие склады.

– Вы их выкупили?

– Арендуем, – сказал он.

– У вас тут магазин?

Мужчина опять глянул на меня внимательно и заметил, что я задаю слишком много вопросов. Я поведала, что любопытство – это женская черта вообще и моя в частности. Любопытство наказуемо, сказал мужчина.

– Ну вот, и спросить нельзя, – надулась я.

Ответить он ничего не успел: мы остановились перед дверью, обитой вагонкой.

Теперь мы находились в другой части склада, здесь пол был покрыт линолеумом (довольно грязным, хочу заметить), стены покрашены.

Восточный мужик постучал в дверь, перед которой мы стояли вчетвером, оттуда послышался окрик на незнакомом мне языке, мужик вошел первым, я за ним (он что, не знает, что женщин нужно пропускать вперед?), охранники следом.

Мы оказались в довольно просторном кабинете, где за большим письменным столом восседал всего один тип, тоже восточной внешности, довольно симпатичный, надо заметить, но со взглядом кобры. К письменному столу был приставлен еще один – для переговоров. В кабинете также имелась большая стенка, шкаф-купе для одежды и кожаный диван. Все в черных тонах. Окно, выходящее в пустой двор, который мы недавно покинули, закрывали фигурные решетки. Владелец кабинета был в черном костюме, белой рубашке и галстуке, судя по расцветке – от Версаче.

– Здравствуйте, – пропищала я.

Сопровождавшие меня молодцы промолчали, просто прислонились к стеночке, а проводивший нас сюда тип заговорил на языке, которого я не знала. По мере отчета владелец кабинета то и дело бросал взгляды на меня, но пока ничего не говорил и не спрашивал. Затем он кивком головы отправил молодых людей из кабинета и впервые обратился ко мне.

– Садись, – сказал он, указывая на стулья, приставленные к столу переговоров.

Я скинула шубу, бросила ее на один из стульев, на тот же стул положила сумочку, чуть-чуть ее расстегнув, чтобы можно было засунуть руку. Сопровождавший меня сюда восточный мужик опустился на стул напротив. Мы оба повернулись к хозяину кабинета, оказавшемуся слева от меня.

– Ксения, ты знаешь, зачем ты здесь? – вежливо спросил хозяин кабинета с довольно приятной улыбкой.

– Наверное, поговорить, – пожала я плечами. – А вы Иса, да?

Мужчины переглянулись, и тот, что меня сюда привел, опять заговорил на своем языке.

– Почему ты спрашиваешь? – поинтересовался хозяин кабинета, выслушав отчет своего подчиненного.

– Ну я же должна знать, с кем разговариваю? И мне надо к вам как-то обращаться. Я не могу разговаривать, не обращаясь к человеку по имени. Так невежливо.

Я попыталась придать своему лицу идиотское выражение, этакой красивой идиотки, причем сексапильной, для чего чуть-чуть повела корпусом, пуская грудь вперед. Пожалела, что одета пай-девочкой (ведь для Багаева старалась!). А может, и к лучшему? Покажем и Исе скромность. Это, кажется, украшает женщину. И для восточного мужика должно быть плюсом. В общем, будем играть роль скромной сексапильной дуры, нуждающейся в помощи и защите. Авось что-то и получится. Если мне, конечно, удастся эта роль. (Да если бы мне кто-то месяц назад сказал, как я буду себя вести, ни за что не поверила бы. Может, мне в актрисы теперь податься?)

Вообще-то с этими восточными типами надо держать ухо востро, а то будут тебе улыбаться, кивать, а в это время сзади на шею накинут удавку и затянут все с тем же выражением. Идеальный вариант (как в свое время говорил папа и что у меня почему-то отложилось в памяти) – это показать силу. Но как? Я же женщина. Значит, будем показывать слабость. Зачем Исе душить женщину? Женщина – для наслаждения. Я хлопнула ресницами.

– Нет, я – Равиль, – сказал хозяин кабинета, внимательно меня разглядывая.

– Но Равиль же взорвался, – распахнула я глазки. – Вместе со «Сфинксом».

– Ты что-то путаешь, – серьезно посмотрел на меня хозяин кабинета.

– Это вы что-то путаете. Дяденька, я вам помочь хочу! – заверила я хозяина кабинета. – Я вижу, что вы запутались.

– Э…

– Конечно, вы, может, и Равиль, но не тот. Байрамгалин взорвался. А как ваша фамилия? Или хотя бы отчество? А то мне неудобно к вам просто по имени обращаться.

Меня спросили, абсолютно ли я уверена в том, что утверждаю. Ведь насколько господа поняли, я даже не знала, как Байрамгалин выглядел.

– Ну вот вы сами говорите в прошедшем времени, – подловила я их.

– Это тебе папа сказал? – уточнил хозяин кабинета.

– Я папу несколько дней не видела и не испытываю такого желания, – надулась я, не отвечая на заданный вопрос. – Разговаривать с ним мне не о чем.

У меня поинтересовались почему. Я выдала все, что думаю о папе, не скупясь на эпитеты. Даже краски немного сгустила. Мужчины слушали очень внимательно, потом хозяин кабинета спросил, почему, как я считаю, папа вдруг так изменился в отношении ко мне.