Чтение онлайн

Особо выделим публикации в «Штурме» русских авторов: поэта и религиозного мыслителя Николая Минского с его очерком о Льве Толстом, а также писателя-символиста Федора Сологуба.

В журнале дебютировал ряд молодых поэтов, представителей новой немецкой поэзии, существенно преобразивших ее классическую традицию. После окончания Первой мировой войны в издательстве «Штурма» отдельной книгой будет издан сборник их произведений [27] , куда войдут стихи Петера Баума, Франца Рихарда Беренса, Курта Гейнике, а также тех, кто так и не создал себе громкого имени в литературе или рано погиб на фронте. Есть в этом сборнике и поэтические сочинения самого Вальдена.

По-настоящему творчество поэтов «Штурма» откроется немецким читателям уже во второй половине ХХ века, и этот ретроспективный взгляд принесет много открытий. Исследователи с интересом и уважением относятся к выбору авторов, сделанному Вальденом для поэтических антологий «Штурма». «Его опыт непосредственного контакта с представителями этого движения и его функция как “мотора и генератора” видится нам убедительным аргументом в пользу того, что… он все-таки лучше других знал, кто из молодых литераторов олицетворял новое мироощущение» [28] .

Первый номер журнала «Штурм». Март 1910

Журнал отличался необычным тематическим разнообразием, что свидетельствует о широте интересов его редактора. Здесь публиковались философы Зигмунд Фрейд и Франц Брентано, архитектор-авангардист Адольф Бене, основоположник дадаизма Рауль Хаусман, писатель и душеприказчик Франца Кафки Макс Брод, актер немого кино Рудольф Блюмнер, дирижер и будущий автор музыки к знаменитым фильмам Голливуда Макс Стайнер.

Оскар Кокошка. Рудольф Блюмнер. 1910. Рисунок

«Вначале Вальден вовсе не был деловым человеком. Финансирование его затей, как и их воплощение, во многом лежало на жене и друзьях, – считает немецкая исследовательница Андреа фон Хюльзен-Эш. – Что же касается издания журнала, то без идейной подпитки со стороны Карла Крауса это начинание и вовсе не было бы возможным» [29] . Краус не только много писал для «Штурма», но на первых порах помогал деньгами. Со времен их первой встречи с Вальденом в Вене в 1909 году он симпатизировал ему, к тому же весьма ценил талант его жены, Эльзы Ласкер-Шюлер.

Обложка журнала «Штурм» с рисунком Оскара Кокошки. Июнь 1910

Нельзя не признать, однако, что быстрое развитие «Штурма» все же происходило благодаря энергии самого Вальдена, который делал все, к чему прикасался, по воспоминаниям знавших его, «с обворожительной страстью и непреклонным упорством» [30] . Всего через пару месяцев после выхода в свет первого номера журнал имел уже 4000 подписчиков и печатал четыре страницы рекламы, что давало шанс продолжить дело. Об этом не без некоторого удивления и гордости Вальден сообщает в письме Краусу в июне 1910 года [31] .

Рекламная страница. Журнал «Штурм». Июнь 1910

На волне успеха «Штурм» превращается в цветное издание, выходившее раз в две недели, содержание которого теперь уже составляют – кроме сочинений современных авторов, эссе и теоретических очерков по современному искусству – также и портфолио современных художников. Вальден не только осуществляет общее руководство журналом, лично отбирая и прочитывая все публикуемые материалы, но и пишет сам – обзоры событий художественной жизни или рецензии, иногда под псевдонимом, в основном на музыкальные премьеры. В период наивысшего расцвета журнала, который приходится на 1910–1919 годы, его тексты для «Штурма», преимущественно посвященные изобразительному искусству, будут публиковаться еще и отдельными изданиями.

На страницах журнала во всеуслышание зазвучал и наполнился содержанием новый художественный термин – экспрессионизм, востребованный временем и противопоставляющий творчество художников нового поколения их уже маститым предшественникам – импрессионистам. История его появления, хоть и описанная по-разному, первоначально выглядит как забава или эпатаж, свойственный богеме начала ХХ века. Говорят, что дело происходило в парижском кафе, где молодые художники в шутку провозгласили: «Мы не хотим быть импрессионистами, пусть наше внутреннее “Я” выйдет наружу. Мы станем экспрессионистами».

По немецкой версии слово «экспрессионизм» было впервые произнесено берлинским издателем и галеристом Паулем Кассирером перед картиной художника Макса Пехштейна. Его спросили: «Это тоже импрессионизм?» «Нет, – ответил Кассирер, – это экспрессионизм» [32] .

Макс Пехштейн. Ксилография. Журнал «Штурм». Январь 1912. Оттиск с доски

С академической точки зрения дать какую-то точную дефиницию экспрессионизма невозможно. Его основу следует искать не в форме, а в духе и мироощущении [33] . Это – термин эпохи, который содержательно сформировали авторы, выступавшие на страницах «Штурма». В 1912 году там появляется статья Пауля Шмидта под названием «Экспрессионисты». «Ее автор заявлял, что настала пора освободиться от традиций импрессионизма и вернуть искусству его исконное право – созидать, опираясь на законы природы, воплощать высшие, а не мимолетные впечатления от действительности» [34] . О духовных и художественных принципах экспрессионизма в журнале писали историк и теоретик искусства Вильгельм Воррингер, драматург, преподаватель Баухауса Лотар Шрейер, художник Василий Кандинский и, конечно же, сам Герварт Вальден.

Вместе с тем, как заметит в своих воспоминаниях Шрейер, «лишь немногие в том поколении могли уловить сигналы и симптомы того, что оказалось в дальнейшем грандиозным потрясением для человечества» [35] – речь шла о наступлении эры нового искусства.

Вальдену это удалось. И тогда «Штурм», оставаясь периодическим изданием, становится также и художественной галереей. Все то, что с точки зрения определения сущности экспрессионизма выглядело сугубо описательным и умозрительным на страницах журнала, обретет там плоть и кровь. А сам «Штурм» превратится в международный форум нового искусства, его витрину и консолидирующую платформу.