Чтение онлайн

Гудман повторил в гештальт-терапии рассуждения Курта Левина, гештальт-психолога и основателя групповой динамики, который экстраполировал в область социальной теории электромагнитную теорию поля, порожденную эйнштейновской физикой. Гештальт-терапия занимается каждым человеком в контексте его окружения, внимательно следит за тем, чтобы искусственно его не изолировать (он составляет часть «поля») и одновременно не «слить» его с глобальной ситуацией (он остается специфичным).

Психическое и социальное здоровье проявляется в постоянном креативном приспособлении на «границе-контакт» между организмом и его окружением; а именно, между индивидом, терапевтом и ситуативным контекстом: местом, где разворачивается взаимодействие, в присутствии свидетелей или группы и т. д.

В данном случае речь идет не о простом адаптивном приспособлении, когда индивид подвергается прессингу окружающих и адаптируется к нормам социального большинства или к поведению, которое обычно расценивается как «нормальное». И, конечно же, речь не идет об индивидуальной креативности, совершенно не принимающей во внимание контекст, оправдывающей все фантазии и демонстрирующей всяческую распущенность – под простым предлогом, что все это присуще клиенту. Прежде всего, речь идет о компромиссе или даже о синтезе, позволяющем каждому жить в соответствии со своей идеей, принимая при этом в расчет сиюминутные и местные нормы, о том, чтобы отыскать свой собственный путь среди множества других. Следовательно, Гештальт отличается от поведенческих направлений терапии, нацеленных на нормативы: сознательно придерживаясь феноменологической точки зрения, Гештальт отдает предпочтение субъективному переживанию каждого, его внутренним субъективным чувствам, а не внешнему социально воспринимаемому поведению. И тем не менее он не замыкается исключительно в интра-психической фантастической жизни, он подталкивает к челночному поведению между внутренним и внешним, пытаясь примирить социальную адаптацию и индивидуальную креативность, ситуацию и ее личностное прочтение, предлагая, таким образом, мост между наукой и искусством.

Тут надо было бы вспомнить о социально-политическом контексте, в котором создавался Гештальт: Перлз, Гудман и еще несколько пионеров 50-х годов захотели во что бы то ни стало отделиться от американского психоаналитического эстеблишмента и показали себя нонконформистами в намеренно провокативной манере: анархические воззрения, очень «либеральное» социальное и сексуальное поведение, и т. д. Фактически гештальттерапия приноровилась к контексту, возникшему после 68 года, и потом остепенилась, сохранив при этом «благоразумное» свободомыслие.

Всякое индивидуальное действие или отношенческое взаимодействие протекает в несколько фаз, образующих цикл опыта – другие авторы называют это циклом контакта или циклом удовлетворения потребностей. Перлз и Гудман выделяли четыре основные фазы: пре-контакт, вступление в контакт, полный контакт и пост-контакт.

После смерти Перлза различные авторы уточняли принятую последовательность взаимоотношения и выделяли в цикле от трех до семи фаз. Например, возникновение или ощущение, осознание или awareness, возбуждение или мобилизация энергии, контакт или осуществление, взаимодействие, завершение, отход или ассимиляция опыта (Зинкер и Катцеф); или другая последовательность: пре-контакт, завязка, контакт, развязка, ассимиляция (Гингер). В многочисленных специальных работах можно найти детализированные описания этих циклов. Сейчас же нас интересует сам принцип фазного деления на несколько этапов.

Но такой тип цикла не всегда разворачивается одним и тем же способом: мы уже видели (см. пар. 4), что для Перлза и Гудмана патология была изучением блокировок и торможений в процессе креативного приспособления. Перлз определяет невротика как «человека, склонного к хроническому самопрерыванию». Такие нарушения в функционировании self, как правило, называются сопротивлениями (см. пар.9). Они могут образовывать либо механизмы защиты, пригодные к ситуации, либо напротив, ригидные анахронические блокады, свидетельствующие о патологическом функционировании и выражающиеся в избегании аутентичного контакта.

Во время цикла self функционирует последовательно разными способами (оно, эго, личность, средний режим), которые поочередно доминируют. Ранее мы описали эти разные способы функционирования и показали, что они могут быть нарушены или даже отсутствовать.

Обычно после того, как одно действие (психическое или поведенческое) закончилось, мы способны к новому действию: это непрерывная последовательность гештальтов (образующихся, а затем разрушающихся) образует континуум осознавания всякого человека, пребывающего в добром психическом здравии, и эта последовательность гештальтов пребывает в постоянном изменении.

Если цикл полностью не осуществился, ситуация может остаться незавершенной и образовать досознательный элемент внутреннего давления, который является либо двигателем, либо источником невроза. Так, например, прерванная задача (урок, который надо выучить, процесс уборки, дегустация тартинки, прерванная телефонным звонком, намерение выйти на улицу, которому помешала гроза…) может продолжать жить и дожидаться лишь первого удобного случая, чтобы завершиться: это эффект Зейгарник, названный так по имени русского психолога-гештальтиста Блюмы Зейгарник, впервые описавшей его. Но в других ситуациях это же давление может трансформироваться в навязчивое и изнуряющее психическое напряжение, являющееся, в конце концов, причиной невроза: например, печаль или плохо переносимая сепарация, длительная безработица, хроническое сексуальное неудовлетворение, повторяющиеся неуспехи на экзаменах и т. д.

Работа над незавершенными гештальтами является типичным примером внимания, которое в гештальт-терапии уделяется следам прошлого, паразитирующим в настоящей жизни. Речь идет не о том, чтобы магически «отделаться» от внутреннего напряжения, переполняющего и запруживающего, путем его осуществления психодраматическим способом, а скорее об интеграции этого громоздкого элемента своей жизни в значимое целое в качестве элемента одной из «полярностей» бытия (см. пар. 16). Некоторые гештальтисты рассматривают перенос как «незавершенный гештальт»: родительские фигуры прошлого начинают вмешиваться в актуальное отношение, в результате чего нарушается его аутотентичность.

Мы уже несколько раз говорили о прерываниях или блокадах в нормальном протекании цикла, составляющих, как правило, нарушение процесса контакта (с частью самого себя или с другим лицом). Особенно следует подчеркнуть тот факт, что торможение действия (Лабори, 1979) не обязательно свидетельствует о дисфункциональности: совсем наоборот, речь тут может идти о механизме защиты или неотложных мерах, особенно хорошо адаптированных к ситуации. Так, слияние с дорогим человеком является частью состояния влюбленности, а ретрофлексия гнева против сотрудника полиции может меня предохранить от возможного наказания. Только анахроничные, ригидные и повторяющиеся механизмы свидетельствуют о патологическом функционировании: их следует выявить в первую очередь, а потом сделать более эластичными или трансформировать по ходу психотерапии.

В Гештальте слово «сопротивление» используется в ином смысле по сравнению с психоанализом (где оно обозначает бессознательное сопротивление лечению) и не имеет негативной коннотации. Заметим попутно по аналогии, что именно сопротивление позволяет превратить электрический ток в свет и тепло; именно сопротивление материалов позволяет мосту делать свое дело, и Движение Сопротивления позволило сохранить нашу национальную идентичность!

Мы находим у Перлза оптимистическое, восходящее к Руссо, верование в удовлетворительную саморегуляцию организма.

В эпоху пересадки органов и СПИДа ставится под сомнение неизменная адекватность естественных защит, и тема гомеостаза уже не является доминирующей у большинства современных гештальт-терапевтов. Между тем негласно бытует постулат, широко развиваемый направлением, называемым «гуманистической психологией», согласно которому всякий индивид сам по себе обладает всем потенциалом, в котором он может нуждаться. Сегодня эта идея повторяется во всевозможных медицинских направлениях, называемых «параллельными», или «альтернативными»: акупунктура, гомеопатия, натуротерапия и т. д.