Чтение онлайн

575

«Римских элегиях», так и оставшиеся до поры до времени неизвестными. Суть эту можно наметить ключевыми словами «любовь», «Рим», «античность», «мифология». Здесь одно отражается в другом, делается значительнее, уходит в глубины пространства и времени, истории. Любовное свидание, эта встреча «северянина» и римлянки, совершается в том идеализированном мире, в котором существовало некогда и все еще продолжает существовать античное, то есть нечто образцовое и совершенное, и именно влюбленному открывается Рим во всем своем великолепии. Поэт призывает мифологические и исторические образы в качестве примеров, так, будто любящий герой и его возлюбленная сравниваются с ними, словно их любовь будет образцовой, существующей вне времени. А когда в одиннадцатой элегии (из двадцати) упоминается «многомощный сын» Вакха (Диониса) и Кифереи (Афродиты), имеется в виду Приап, которому причиталось бы место среди жителей Олимпа.

Нельзя забывать, что Гёте писал свои «Erotica romana» в ту пору, когда на него, как и на Карла Филиппа Морица, произвели сильное впечатление идеи о праве искусства на самостоятельное существование, о самоценности искусства. А в подобной сфере искусства, живущей по собственным законам, образы и темы вводятся в такой форме и с таким расчетом, чтобы классический стихотворный размер создавал образную, наглядную картину, резко отделенную от будничного мира. Здесь совершенно естественно разрешается говорить о таком, что иначе могло бы предстать непристойным и даже сальным.

Наиболее известная из элегий — пятая:

Рад я: теперь–то меня классический край вдохновляет,

Древний и нынешний мир внятно со мной говорит.

Я, исполняя совет, неустанной рукою листаю

Древних творенья — и здесь мне все дороже они.

Правда, всю ночь напролет неустанно служу я Амуру:

Вдвое меньше учен — вдвое счастливей зато.

Впрочем, рукою скользя вдоль бедра иль исследуя форму

Этих прекрасных грудей, разве же я не учусь?

Мраморы только теперь я постиг, помогло мне сравненье:

Учится глаз осязать, учится видеть рука.

Милая мне, не скупясь, возмещает ночными часами

Те часы, что она днем у меня отняла.

Мы и беседуем с ней, а не только целуемся ночью;

Сон одолеет ее — я, размышляя, лежу.

576

Даже стихи сочинял я не раз, ее обнимая,

Стопам гекзаметра счет вел, у нее на спине

Пальцами перебирая. Любимая в сладкой дремоте

Дышит, и вздох ее мне в грудь проникает огнем.

Ярче светильник меж тем разжигает Амур, вспоминая

Пору, когда он служил так триумвирам своим.

«Классический край», «древний и нынешний мир», «древних творенья» — так обозначено это обособленное место, а былое, времена триумвиров, под конец элегии сопрягается с настоящим, удостоверяя тем самым его особое значение. Ведь не только произведения литературы занимают, как известно, героя элегии, изучающего также и произведения искусства — как античного, так и современного ему, но имеющего черты классического. И все это — современность Рима, восхищающая автора элегий. Однако — так начинается третий дистих — всю ночь напролет Амур находит для чужеземца иные занятья. Он пленник естественной чувственности, которая уводит его из сферы искусства в сферу телесной любви, щедро даримой ему и приносящей наслаждение. Искусство и природа, античные творения и свободное проявление чувственности делают наглядной закономерность природы, но этим же законам подчиняется и искусство, перед которым преклоняется герой элегии.

Впрочем, рукою скользя вдоль бедра иль исследуя форму

Этих прекрасных грудей, разве же я не учусь?

Мраморы только теперь я постиг…

Именно на это взаимопроникновение природы и искусства содержится целомудренный намек в таких строках элегии:

Даже стихи сочинял я не раз, ее обнимая.

Стопам гекзаметра счет вел, у нее на спине

Пальцами перебирая.

Именно элегический дистих классической древности, состоящий из гекзаметра и пентаметра (строк, которые предоставляют и предписывают соразмерность и вольность), дает возможность выразить мысли в такой четко очерченной форме. Нередко встречаются небольшие, ясно означенные образные сочетания: «учится глаз осязать, учится видеть рука». В них виден результат работы ума, и лишь ум художника способен

577

создать такие строки. Они в русле европейской традиции, в особенности же — древнеримской поэтической традиции. Еще «триумвиры» давали пример этому.

Гёте и до поездки в Италию, в веймарский период, начал писать двустишиями: таковы «Утес», «Одиночество», «Сельское счастье», «Даль», «Парк» и другие. Однако цикл «Erotica romana» открыл собой десятилетие, когда Гёте особенно часто пользовался этим древним стихотворным размером. Вслед за восхищением «классическими» образцами и попытками освоить наследие античности к Гёте пришло убеждение в том, что так хорошо высказал Вильгельм фон Гумбольдт: «Изначальный, самый древний стих греков — гекзаметр — есть одновременно и суть, и основной тон всех гармоний человека и всего сотворенного богом мира» («Лациум и Эллада»).

Но пока Гёте завершал своего «Тассо», пока готовил к печати статью «Метаморфоза растений» и сочинял цикл «Erotica romana», начали совершаться всемирно–исторические события, значение которых в целом можно было измерить лишь гораздо позже: происходила Великая французская революция.

578

Аверинцев С. С. 50

Айа см. Гёте Катарина Элизабета

Айнзидель Иоганн Август фон 350, 359, 360

Айнзидель Фридрих Хильдебранд фон 395, 437

Альбрехт Иоганн Август фон 59, 60

Амалия, принцесса 282

Анакреонт 83, 89, 210, 214

Ангальт–Дессауский, князь 420

Андре Иоганн Валентин 263, 290, 291, 314, 348

Анна Амалия, герцогиня 46, 76, 314, 334, 336, 337, 340, 354, 363, 391–393, 416, 434, 436—438

Анненский И. Ф. 444

Антокольский П. Г. 261

Ариосто Лудовико 102

Аристотель 170

Арним Беттина фон 16, 55, 63

Арнольд Готфрид 111

Баденский, маркграф 420

Базедов Иоганн Бернгард 264, 267, 269

Байрон Джордж Ноэл Гордон 12, 524

Бардт Карл Фридрих 187

Бах Иоганн Себастьян 333

Бейль Пьер 270

Беккариа Цезарь де 161

Белинский В. Г. 15, 20

Белломо Джузеппе 393

Бёме Иоганн Готлоб 72

Бериш Эрнст Вольфганг 54, 74, 82, 84—86, 91— 95, 98—100,103, 106, 120, 309

Бернини Лоренцо 37, 481

Берновская H. М. 246, 274, 295, 319, 371, 381

Бернсторф Генриетта 288, 298

Бертух Фридрих Иоганн Юстин 46, 253, 286, 339, 340, 350, 351, 371, 530

Бёттигер Карл Август 162, 164, 456, 573

Бланкенбург Кристиан Фридрих фон 243

Бодмер Иоганн Якоб 60, 298

Бойе Генрих Кристиан 201, 224, 281, 287

Болотников В. И. 460, 542, 570

Бомарше Мари Луиза 257

Бомарше (Карон) Пьер Огюстен 256, 257, 260

579

Бонне Шарль 565

Борк Каспар Вильгельм фон 170

Брейтингер Иоганн Якоб 299

Брейткопф Бернгард Теодор 74, 82, 118