Чтение онлайн

В июне 1650 года в Чигирин прибыл венецианский посол Альберто Вимина, он пытался уговорить казаков принять участие в войне с Османской империей. Вимина оставил интересные описания жизни чигиринского двора. Про Хмельницкого он писал: «Роста он скорее высокого, нежели среднего, широк в кости и крепкого сложения. Речь его и способ управления показывают, что он обладает зрелым суждением и проницательным умом. Хотя и случается, что он чрезмерно предается напиткам, но тем не менее он не оставляет заботы о делах… В обращении он мягок и прост, чем привлекает к себе любовь воинов, но, с другой стороны, он держит их в дисциплине строгими взысканиями. Всем, кто входит в его комнату, он пожимает руку и всех просит садиться, если они казаки». Венецианца поражала простота обстановки гетманского дома. «В этой комнате нет никакой роскоши, стены лишены всяких украшений, за исключением мест для сидения. В комнате находятся лишь грубые деревянные лавки, покрытые кожаными подушками… Стол отличается не большей роскошью, чем прочая сервировка и утварь, ибо едят без салфеток и не видно другого серебра, кроме ложек и бокалов… Однако гетманский стол не скуден добрыми и вкусными яствами и обычными в стране напитками: водкой, пивом, медом. Вино, которым мало запасаются и редко пьют, подается к столу лишь в присутствии важных иноземцев. Как я имел случай убедиться, за столом и при выпивке нет недостатка в веселости и остроумных выходках»72.

Весьма интересно, что «прекрасная Елена» участвовала в официальных дипломатических приемах. В частности, Вимина упоминает следующий эпизод: «Хмельницкий произнес за столом некий тост, адресуя его к жене, понизив при этом голос, чтобы сидящие поодаль не услышали, а меня он в расчет не принял, думая, что я не понимаю его языка. „За здоровье великого короля!“ – слова вполне ясные, в которых звучит презренье. Жена отвернула взгляд и надулась, он же усмехнулся и выпил свой бокал»73.

Летом 1650 года хан решает предпринять поход на российские территории и вынуждал Богдана принять в этом участие. Хмельницкий находился в крайне тяжелой ситуации, так как и отказать он не мог, и поссориться с Москвой не хотел. Судьба избавила его от тяжкого выбора. Потоцкий арестовал нескольких сотников в Брацлавском полку, Хмельницкий вмешался, начались ссоры, выяснения отношений. Поход был сорван. Чтобы не возвращаться без добычи, калга-султан решил напасть на соседнюю Молдавию, господарь которой Василий Лупу занимал в 1648–1649 годах пропольскую позицию.

Богдан решает принять участие в этом походе. Формально это было сделано по требованию хана. Но на самом деле это был уже не только акт своеволия по отношению к польскому королю, но и первый пример вмешательства в дела соседнего государства.

Официально казаки мстили за лояльное отношение молдаван к полякам и поддержку их в войне с гетманом. Для Богдана быстрый, успешный поход был прекрасной возможностью отвлечь казаков и особенно «показаченных», бунты которых постоянно вспыхивали в различных регионах Украинского гетманства. В условиях, когда поляки неприкрыто готовились к войне (канцлер Ежи Оссолинский – один из немногих в Варшаве сторонников мира с казаками к тому времени умер), Хмельницкому необходимо было сохранить свою армию. В результате в этой быстрой и внезапной операции помимо татар приняли участие около пятидесяти тысяч казаков, и в конце августа казацкие полки под руководством полковника Данилы Нечая захватили столицу Молдавии Яссы.

При этом Богдан преследовал и династические планы. Посылая казацкие войска на Яссы, он добивался от молдавского господаря Лупу согласия на брак его дочери Розанды со своим старшим сыном Тимофеем. Таким образом он рассчитывал заручиться влиянием в этом регионе. В казацкой думе, написанной в этот период, подчеркивалось: «Так-то Хмельницкий хорошо сделал: Польшу победил, Волощину засмутил, Гетьманщину взвселил».

Поляки были взбешены молдавским походом. Они добивались от Богдана, чтобы он выслал несколько полков для подавления восстаний крестьян. В ответ в середине сентября он распорядился вписать в реестр часть «выписчиков», причем из Подольского воеводства, которое, согласно условиям Зборовского договора, не входило в состав Украинского гетманства74.

Продолжал он принимать и русские посольства, что тоже возмущало поляков. Так, осенью 1650 года прибыл В. Унковский, в своих пространных речах он объяснял отказ царя оказать военную помощь казакам существующим Вечным миром с Речью Посполитой. Хмельницкий в ответ рассказывал, что не пошел с татарами в поход на «московские города», и обещал в будущем также удерживать татар от таких планов75. Унковский ничего не обещал, но зато щедро раздавал подарки, в том числе передал «гетманове жене» пару соболей76.

Царя крайне беспокоило появление в Украине самозванца Т. Анкундинова77, объявившего себя внуком Василия Шуйского. Унковский уговаривал Богдана выдать самозванца, но тот, сославшись на казацкий обычай, отказал.

Надо сказать, что Богдан был крайне рассержен на Москву за отказ в военной помощи. Сердили его и постоянные приезды русских лазутчиков. Но когда в ноябре прибыл московский архидьякон А. Суханов с Назаретским митрополитом, которые привезли письмо патриарха Паисия с просьбой выдать Анкундинова, Хмельницкий все-таки издал универсал, запрещавший самозванцу жить на территории Украины.

А. Суханов в своем донесении описывал обед у Хмельницкого, данный в честь посетившего Чигирин Коринфского митрополита: «Гетман велел сести всем за столом: по конец стола сел митрополит Коринфский, с левой руки у митр(ополита) сидела жена гетманская, в лавке сидел митрополит Назаретский (живший в Субботове), а против его сидел гетман в креслах; подле митрополита сидел в лавке строитель Арсений, а против его в скамье сидел посланец князя Доминика Григорей Заруцкой»78.

Понимая, что отношения с поляками накалены до предела и желая какой-то ясности в ситуации, Богдан направил на сейм депутацию с «Прошением», которое в том числе предусматривало ликвидацию унии и возвращение всего имущества православной церкви.

В ноябре 1650 года состоялась старшинская рада, обговорившая вопросы укрепления обороны и начала мобилизации. Ситуация накалялась. Сейм отклонил «Прошение», послы Лупу приехали с сообщением о перенесении даты свадьбы на более поздний период. Поляки выслали послов к императору Фердинанду III с просьбой предоставить военную помощь против Хмельницкого. В конце года король дал распоряжение своим гетманам в течение шести недель разгромить казаков.

То, что должно было произойти, свершилось. В феврале 1651 года, нарушив Зборовский договор, польские войска под командованием М. Калиновского и С. Лянцкорунского вторглись в Брацлавщину. Они сумели незамеченными перейти «линию», разделявшую казацкую и польскую территории согласно Зборовскому договору, и напали на мирные украинские местечки. Знаменитый Брацлавский полковник Д. Нечай оказался не готовым к военным действиям. Он слишком легкомысленно отнесся ко всем предупреждениям Хмельницкого. Возможно, годы сравнительно легких побед ослабили его бдительность. В результате Нечай погиб при обороне местечка Красное. После упорной обороны местечко было сожжено поляками, а все жители, включая женщин и детей, убиты.

После неожиданной и нелепой гибели любимого полковника жителями Брацлавщины овладел ужас. Поляки устроили настоящий террор, огнем и мечом проходя через непокорную территорию. Единственным способным организовать отпор оказался Иван Богун – один из самых знаменитых полководцев Украины периода Украинского гетманства. Ему удалось нанести психологический удар полякам. Сымитировав паническое бегство передового отряда, выставленного на льду Буга перед Винницей, Богун заманил поляков в прорубленные им заранее полыньи. Десятки солдат погибли, их командир едва выбрался из проруби79. Вся уверенность поляков в своих силах после победоносного похода куда-то улетучилась, а казаки, наоборот, воспрянули духом.

На фоне вяло текущих военных действий обе стороны готовились к генеральному сражению.

К тому же у Богдана начались домашние неприятности. Отношения его старшего сына Тимоша с мачехой давно не складывались. А теперь, возможно, на фоне неясной перспективы женитьбы на молдавской княжне резко обостряются его отношения и с отцом. Поляк, бывший в Чигирине зимой 1651 года, писал, что Богдан приказал привязать Тимоша «к пушке и крепко бить, пока тот не поклялся ему, что будет хорошим, степенным и только тогда приказал отвязать его»80.