Геункаон: На свет из тьмы
Шрифт:
За неимением ресурсов для создания полноценных моделей людей, Алану Мейнхарду пришлось искать способ их воссоздания из имеющихся ресурсов. Продравшись через множество ошибок, он сумел нащупать некую репродуктивную систему. Однако снизить процент гибели среди моделей, проходящий инкубирование, пока не получалось. Отработанный материал, за редким исключением, приходил в негодность. А вот новое поколение оказалось куда более стойким, живучим и куда лучше приспособленным к враждебным условиям планеты, чем уходящий на утилизацию мусор. Ив и Ада – дочери Литы унаследовали способность создавать и развивать фантома. Способность давать жизнь.
Люди, такие живые и настоящие оказались всего лишь инструментом, оружием, щитом «вторженцев», как их назвали лже-люди. Материальные создания не входят в иерархию истинно разумных существ. Всего лишь белковая конструкция, способная имитировать жизнь, согласно заложенным в них данным. Человек – космическая песчинка, расходный материал, вещь, создаваемая для служения и выбрасываемая после использования. Люди нужны там, где невозможно или попросту опасно существование нормальной формы жизни.
То, что две звезды слились в одну, создав цикл разрушений, заставило «вторженцев» выживать на крохотной планете. Они тщетно пробивались к ядру планеты Геункаону, полагая его не обжитым. Но ошибались и были отброшены на поверхность под смертельные лучи жёлтого карлика. Всё, что им оставалось это мириться со своим положением и прокладывать путь домой, используя все доступные ресурсы. Где их дом? Ни Касей, ни тем более Мальтис не знали. Как не знали, когда выжившие «вторженцы» покинули планету, оставив людей и дальше выживать, и сражаться, сражаться и выживать… строить мир по образу и подобию…
Для противостояния «вторженцам» существа Геункаона принимали человекоподобный вид и проникали на временные базы-убежища. Сначала чтобы понять кто там и чего добивается. Настоящая война началось уже позже. Когда людей в арсенале «вторженцев» стало меньше, а нужд больше. Теперь им требовалось создать гибридный вид человека способный свободно жить на поверхности враждебной планеты. Вид, не страдающий от излучения жёлтого карлика. Вид, способный самостоятельно восполнять баланс микроэлементов в своём теле. Вид, имеющий возможность создавать усовершенствованных репликантов себя. Вид, который не имеет смысла забирать с собой.
Мальтис вспомнил вихрь в блоке утилизации. Картину дополнили фрагменты из осколков чужой памяти. Чёрные кристаллы разгоняясь, менялись, превращаясь в капли бурой жидкости, врезающиеся в тела людей, изменяющие их. Когда консервацию сняли, и двери бокса открылись, мертвецы устремились на свободу, круша всё на своём пути.
Он своими глазами видел взрывы пространственных аномалий, из-за которых сокрытое внутри планеты оказалось выброшенным на поверхность. Мир стремительно менялся, а противостояние становилось неистовым. Люди победили, едва не уничтожив свой так называемый дом. Хотя это не победа. Геункамане вернулись к себе, едва «вторженцы» покинули планету. До оставленных на поверхности людей им, видимо, дела не было. Разве что, совсем чуть-чуть.
Мальтис мало что смог понять из захлестнувшего его потока информации. Удалось лишь разбить на части. И переосмыслить по отдельности.
«Получается ,у любого космического тела, имеющего ядро, есть своё подобие Геункаона. Вместилище разума, отличного от человеческого? Иной мир? – спрашивал про себя Мальтис. – Имеющим плоть туда не попасть? А геункамане? Могут они выходить на поверхность? Нет. Иначе зачем создавать лже-людей?»
Он попытался найти в полученной информации образ Геункаона и его жителей. Но ничего не получилось.
«Лже-людей создавали по облику человека. А человека по облику кого?» – разум Мальтиса погрузился в тёмный омут размышлений. Снова перед мысленным взором появилась система с парными звёздами. Планета гигант. Слияние. Вспышка.
«Сущности, живущие на поверхностях космических тел – гости? Бродяги? Вторженцы?» – последнее слово вонзилось иглой в разум Мальтиса. Получалось, эта планета ему чужая. Но другого обиталища к сожалению, нет.
«Дом там, где я. И мой дом – прекрасен!» – в голове укоренилась идея превратить безжизненную поверхность заброшенной планеты в самое лучше место во вселенной. Не свалкой ненужных вещей. А местом, где живут люди. Свободные и никому кроме себя не принадлежащие.
«Пусть будет Земля, – Мальтис решил оставить планете название из легенды о ковчеге Мейнхарда. – Теперь всё более не менее встало на свои места».
С одной стороны, разумная сущность, живущая внутри планеты. С другой – совсем иная разумная сущность, пропавшая сюда случайно из-за разрушений, вызванных слиянием планет. А посередине на широком боевом поле расставлены их игрушки: люди и лже-люди.
«Занятно, наверное, наблюдать за происходящим со стороны», – с грустью отметил Мальтис, пожелав от всего сердца никогда не сталкиваться ни с кем из них. Память подкинула образ Алана Мейнхарда с необъяснимо чудесным фантомом души. Вряд ли опекун был человеком. Видимо, кому-то из сущностей зачем-то понадобилось рядиться в человеческую плоть. И возможно, не только Мейнхарду. В голове мелькнула мысль о защитном костюме… Виски сдавило. Пронзительная боль прошлась от затылка ко лбу и обратно, а после исчезла, оставив ватное ощущение слабости во всём теле.
Мальтис поднял правую руку к груди и сжал полуистлевшие остатки одежды в кулак. Костяшки пальцев отозвались болью, наткнувшись на прорвавшийся сквозь кожу прибор. Едва подумав «что это?», ответ пришёл сам: Лита. Вживлённый контейнер хранил весь необходимый материал для воссоздания девушки, с которой связаны наполненные счастьем воспоминания.
Интерлюдия: «Разрушитель миров»
Здание «ДеллинаКом» располагалось не в центре, как я предполагала, а в новом микрорайоне практически на окраине города. Довольно странный выбор. До ближайшей станции метро можно добраться на автобусе или маршрутке. Пешком же – далековато.
Оказавшись возле железного забора, я засомневалась, туда ли приехала. Длинное шестиэтажное здание явно советской постройки выглядывало из-за посаженных на территории ёлочек. Лет эдак пятьдесят назад здесь мог находиться какой-нибудь НИИ.
«НИИ вычислительной техники и нанотехнологий», – мысленно пошутила.
Достав из сумки телефон, я позвонила представителю компании. После нескольких гудков ответила некая девушка, по голосу молодая. Я попыталась уточнить туда ли пришла, описав где нахожусь. Мне ответили: «Всё верно. Спускайтесь по ступенькам и сразу увидите проходную с голубой крышей». Ладно, я пожала плечами и последовала совету.
Пройдя за забор и спустившись по длинной каменной лестнице, я очутилась на широкой площадке перед выкрашенной в бледно-голубой цвет одноэтажной пристройкой. Над входом висела чёрная табличка с названием компании золотистыми буквами. Здесь меня ждали две пары раздвижных дверей, как в супермаркете. А внутри…
Мысли о советском НИИ сразу вылетели из моей головы. В центре восьмигранного зала играл струйками напольный фонтан. По углам располагались кадки растениями с огромными листьями. Рядом с ними стояли кресла, чья обивка издалека напоминала кожу. Так ли это на самом деле, я не знала, да и проверять не собиралась. Просто стояла и глазела по сторонам, где на стенах горели экраны. На них шла презентация новой игры. На минутку я подвисла, не сводя глаз с описания механики и наград.