Чтение онлайн

В начале сентября Че остановил свой выбор на территории Альто-Бени, неподалеку от границ с Перу и Бразилией. Там было решено основать первый партизанский лагерь. Пачо Фернандес Монтес де Ока отправился в Боливию, чтобы узнать мнение соратников, которые уже находились там. Тем временем к разраставшемуся заговору присоединился новый участник. Фидель уже целый год поддерживал контакт с молодым французом Режи Дебрэ, который только что закончил работу под названием "Кастроизм: долгий марш Латинской Америки". Поэт Роберто Фернандес Ретамар дал об этой работе хороший отзыв Че, тот прочел ее по-французски, привез на Кубу для перевода на испанский язык и сердечно рекомендовал ее Фиделю. И Дебрэ оказался вовлечен в проект. Он принял участие в Конференции трех континентов и написал, при содействии Фиделя, эссе, получившее название "Революция в революции", представлявшее собою пересказ отношения официальных кубинских властей к партизанскому движению. Сразу же по завершении этой работы Дебрэ дал согласие сотрудничать с кубинцами. Как-то раз в Гаване он получил от Фиделя задание установить связь с боливийскими революционными группами, придерживавшимися левой, по сравнению с коммунистической партией, ориентации, и прозондировать их мнение относительно возможности партизанских акций. Спустя несколько лет Дебрэ сказал, что из того, "как Фидель говорил об этом задании, он сделал вывод о том, что эта операция очень важна". Дебрэ также попросили провести анализ политического состояния двух боливийских территорий - Альто-Бени и Чапаре. Фидель не дал Дебрэ никакой дополнительной информации, и француз не имел представления о том, что работает на проект, в котором принимает самое непосредственное участие Че.

3 сентября Пачо Фернандес Монтес де Ока через столицу Чили Сантьяго прибыл в Ла-Пас и встретился там с двумя другими кубинцами. Выяснилось, что размещение базового лагеря в Альто-Бени не согласовалось с той предварительной работой, которую боливийские молодые коммунисты при поддержке БКП провели в зоне Камири. В Санта-Крусе они уже сделали запасы оружия, продовольствия и одежды.

Предложение о создании базы в Альто-Бени вызывало у Мартинеса Тамайо подлинное отвращение. Он рискнул даже заявить, что "Че предложил множество бессмысленных вещей". Ему не нравились новые контакты с группой Мойсеса Гевары, которые, как он считал, должны, были дурно повлиять на отношения с представителями БКП, с которыми они работали. А Пачо настаивал на том, что отношения с БКП должны отойти на второй план, а партизанам следует вернуться к организации своих собственных сетей, отказаться от участка в Санта-Крусе и искать новое место в Альто-Бени.

10 сентября Вильегас отправил Че донесение, в котором сообщалась точка зрения Мартинеса Тамайо. Затем последовали новые переговоры с Монхе, были изучены три возможные зоны базирования. Кубинская группа в Ла-Пасе отклонила предложение о действиях в районах Альто-Бени или Чапаре и вернулась к мысли о зоне Санта-Крус - Камири. Важнейшим аргументом в пользу этого выбора было то, что эта малообитаемая область находилась невдалеке от Анд и (по словам Вильегаса) соответствовала идее Че о создании "глубоко тыловой опорной базы для организации партизанской кампании, продвижения к северу безо всяких столкновений и постепенного перехода к более близкой к центру зоне, использование на западе отрогов Анд, по которым проходит граница с Аргентиной, в основном как маршрут коммуникаций".

В донесении также говорилось о том, что связи с Мойсесом Геварой поставили кубинцев в трудное положение в отношениях с боливийской компартией. На этой стадии с кубинцами работала группа из десяти человек, руководящее положение в которой занимали братья Передо, Хорхе Васкес Вианья и Родольфо Салданья. Донесение сообщало о свершившемся факте: в очень отдаленной местностилодле реки Ньянкауасу куплено ранчо. Ближайший населенный пункт - Лагунильяс, неподалеку находится и конспиративная квартира, где спрятано военное снаряжение. Ранчо площадью в три тысячи акров располагалось в местности, покрытой пышной растительностью; на ней имелась свиноводческая ферма, обслуживавшаяся двумя сельскохозяйственными рабочими - боливийцами, входившими в коммунистическую партию. Покупку совершил Коко Передо, и он же стал официальным владельцем фермы. Но довольно странным является то обстоятельство, что уже 11 сентября, на следующий день после отправки Че донесения о покупке, Вильегас предупредил, что сосед, Сиро Арганьярас, представляет некоторую опасность, так как "чрезвычайно любопытен".

Пачо возвратился в Гавану 12 сентября. В это время Мартинес Тамайо отправился обследовать другое возможное место базирования - фермы в области Альто-Бени. Хотя они и остановили свой выбор на районе Ньянкауасу, но, судя по всему, не отказались полностью от альтернативы и ожидали решения Че. А Дебрэ проводил социополитическое изучение этой зоны, а также района Чапаре, на севере от Кочабамбы. Эта работа, проводившаяся "под взволнованными и подозрительными взглядами боливийской компартии", заняла весь сентябрь. Там он встречался и с Мартинесом Тамайо, хотя последний сделал вид, что не знаком с французом.

В середине сентября добровольцы на Кубе тронулись в путь, который вел к неизвестному заданию под командой неизвестного руководителя. Они вскарабкались в покрытый брезентовым тентом кузов грузовика, которым управлял водитель наивысшего класса майор Томасевич. Пинарес, по своей вечной склонности к озорству, прожег в брезенте дыру сигарой и смотрел, что происходит вокруг, подробно рассказывая остальным, где они едут. Оказалось, что маршрут ему знаком, они ехали по его родным местам - окрестностям Пинар-дель-Рио, в восточной части острова.

Когда машина прибыла на ферму, добровольцы построились в саду приблизительно в пятидесяти ярдах от дома, и Томасевич предупредил:

"Вам будет полезно собраться с духом, потому что вы будете иметь дело с неким очень тщеславным и очень невежливым человеком".

Пинарес дал группе команду приготовиться. Прошло несколько минут. Пока они ожидали появления кого-нибудь, облаченного в оливково-серую униформу, из окна высунулся какой-то человек. По словам Аларкона, "он был одет в костюм парижского стиля, при галстуке, держал в руке очки. Он был лысоват, с несколькими беспорядочно торчавшими седыми волосами, и курил трубку". Человек подошел к группе, остановился, не доходя до нее пары ярдов, и церемонно приветствовал Томасевича, пожав ему руку.

"Ну вот, доктор, это группа, которую вы будете обучать".
– Томасевич принялся представлять их, используя конспиративные имена. Человек пристально поглядел на стоявших в строю и сказал с испанским акцентом:

– Знаете, майор, я должен кое-что сказать вам. Они кажутся

мне просто толпой засранцев, - он представился каждому из

участников группы, называя себя Рамоном.

– Что вы думаете о них теперь?
– спросил Томасевич.

– Все та же самая толпа засранцев, - ответил тот, оглядывая

людей с головы до ног. Затем он обратился к Пинаресу: - Я тебя

знаю.

– Вы не можете меня знать, - последовал ответ.

– А разве ты не майор Пинарес? Разве ты не тот командир, который на протяжении всего ракетного кризиса мотался вокруг Пинар-дель-Рио в разбитом старом джипе, осыпая дерьмом всех местных кампесинос?"

Шутка была настолько обидной, что вся группа расхохоталась. Сан-Луис корчил рожи, словно пытался отгадать, кем же был этот замаскированный тип. Обнаружив аргентинские интонации, прикрытые деланным испанским акцентом, он даже решил было, что это мог быть кто-нибудь из братьев Че, с которыми он никогда прежде не встречался. Разорвать чары удалось Хесусу Суаресу Гайолю. Именно он первым кинулся вперед и обнял незнакомца: "Черт тебя возьми, парень, это ты! Это же Че, черт возьми!"

Придя в себя после первой радости, они заставили его снять очки и надеть оливково-серый китель и берет. Как и миллионы прочих кубинцев, они около полутора лет ничего не знали о судьбе Че. Первая запись в дневнике боевых действий, который вел Сан-Луис, гласила: "Мы были невероятно тронуты, узнав его". Но они еще и были горды тем, что им предстояло сражаться вместе с майором Геварой.

Когда первое возбуждение улеглось, Че сообщил о том, что будет представлять собой начальная часть операции, не дав при этом определенных указаний на какую-либо страну. Аларкон вспоминал: "Он предупредил, что хотя мы и не направляемся на скотобойню, борьба тем не менее будет долгой и жестокой и пройдет в самых трудных условиях". В завершение Че веско заметил, что не хотел бы, чтобы хоть кто-то оказался в принудительном порядке втянут в операцию, и потребовал от всех подтвердить, что они действительно являлись добровольцами.

Режи Дебрэ позже провел анализ состава добровольцев и причин, вследствие которых они пожелали принять участие в Латиноамериканском проекте. Его точка зрения отличается от общепринятой, но тоже заслуживает внимания. "Высокопоставленный лидер - это не просто красный царек, развалившийся в кресле. Четверо членов Центрального комитета, двое заместителей министров и два высокопоставленных чиновника бросили свои семьи, автомобили, дома, привилегии, чтобы отправиться вместе с Че в неведомые джунгли, где некоторые из них превратились в ходячие скелеты, замотанные в тряпье, с распухшими конечностями, вынужденные пить собственную мочу, чтобы не Умереть. Никто не вынуждал их идти, и на них не смотрели телекамеры, готовые зафиксировать их последние слова, их последние мысли".