Чтение онлайн

Еще несколько дней партизаны шли по берегу реки РоситыИ Их скудные запасы провизии подходили к концу, а крестьяне по пути не попадались. Лишь спустя четыре дня удалось найти небольшую деревушку, где обитало с десяток семей кампесинос. "За жителями нужно охотиться, чтобы поговорить с ними, они ведут себя, словно зверьки. В общемто они встретили нас приветливо, но Калихто, которого назначила мэром военная комиссия, побывавшая здесь месяц назад, держался настороженно и очень неохотно соглашался продавать нам всякие мелочи".

Партизан насторожило поведение троих вооруженных крестьян, называвшихся торговцами свиньями. Один из жителей деревни помог разоблачить их, сказав, что это полицейский лейтенант, пограничник и учитель, собиравшие сведения о мятежниках. "Мы сначала хотели убить их, но потом я решил вернуть их армии и передать с ними строгое предупреждение насчет правил ведения войны".

В этой деревне Че после длительного перерыва занялся врачеванием зубов. "По истечении двух дней сплошных удалений, благодаря которым я прославился в Чако под именем Фернандо-зубодера, я закрыл мою операционную, и под конец дня мы вышли из деревни и удалились от нее на час пути". Пребывание отряда в деревне нашло отражение в нескольких фотографиях. Был сфотографирован и Че: перед соломенной хижиной он заглядывает в рот перепуганному пациенту, которого поддерживает ассистент, а со стороны за происходящим наблюдают трое-четверо зрителей.

Были и хорошие новости: "Я впервые за эту войну ехал на муле". Че снова обзавелся верховым животным. На фотоснимке он, с неизменной сигарой, улыбается, а на переднем плане - голова мула.

Когда партизаны уходили из деревни, то захватили с собой одного из ее жителей. По-видимому, это был пленник. На самом деле этот двадцатилетний крестьянин, которого звали Паулино Байгорриа, сам вызвался присоединиться к партизанам. Именно он помог раскрыть полицейских шпионов. "Паулино обещал доставить мое сообщение в Кочабамбу. Ему дадут письмо для жены Коко, шифровку для Гаваны и четыре сводки событий". В четвертой сводке Национально-освободительная армия опровергала появившееся в средствах массовой информации сообщение о смерти Инти. Там также говорилось:

"Что касается слухов о присутствии гипотетических бойцов из других латиноамериканских стран, то ради соображений безопасности и согласно нашему собственному кодексу революционной правды мы не назовем никаких имен, но при этом ясно дадим понять, что любой гражданин, согласный с нашей программой-минимумом и способствующий освобождению Боливии, сможет влиться в наши ряды с теми же правами и обязанностями, какие имеют боливийские повстанцы, составляющие, естественно, подавляющее большинство участников движения".

Паулино был по пути схвачен армейским патрулем, подвергнут допросам и пыткам в Сайта-Крусе, потом переведен в Ла-Пас и, после отказа сообщить кому предназначались найденные при нем послания, заключен в тюрьму.

24 июня, в День святого Иоанна-Крестителя, Че слышал по радио о бойне, учиненной правительственными войсками в шахтерском регионе. Шахтеры, представлявшие собой одну из немногих организованных социальных групп в боливийском обществе, которыми Че восхищался еще во время своей первой поездки по Латинской Америке в пятидесятых годах, постоянно сопротивлялись режиму военной хунты и подвергались столь же постоянным репрессиям с ее стороны. За два года до этих событий им даже на 40 процентов урезали заработную плату. В начале лета 1967 года находившаяся в то время в подполье Объединенная федерация профсоюзов боливийских шахтеров провела свой конгресс. Еще раньше шахтеры из Катави приняли решение пожертвовать дневной заработок на лекарства для партизан. Конгресс Объединенной федерации поддержал это решение. Во время празднования Дня святого Иоанна армейские подразделения напали на лагеря шахтеров. Цель акции была совершенно очевидной: дать другим профсоюзам четкое представление о том, что их ожидает в том случае, если они тоже пожелают оказать поддержку партизанам. На шахте солдаты расстреляли беззащитных мужчин, женщин и детей; всего погибло восемьдесят семь человек. Это массовое убийство получило известность под названием "резня святого Иоанна". Че следил за событиями по передачам аргентинского радио. Сам он не имел никакой возможности вмешаться в ход происходивших событий, так как не мог прийти со своим отрядом в зону конфликта, не мог установить контакт с городской организацией, не обладал полной и достоверной информацией для оценки ситуации и не желал лишиться ни единого человека, поставив все в зависимость от возможности партизан добиться увеличения своей военной мощи. Несколькими днями позже правительство обвинило партизан в том, что те якобы подтолкнули шахтеров на восстание.

Начиная с 23 июня Че стал особенно сильно мучиться от астмы. "Астма представляет собой серьезную опасность, а лекарств в запасе осталось немного". В течение всех лет, проведенных на Кубе, ему удавалось, как правило, справляться с болезнью, но теперь, когда партизаны лишились части своего запаса медикаментов в результате захвата армией базового лагеря, он оказался практически беззащитен. К концу июня приступы стали очень сильными. "Моя астма все усиливается и не дает мне нормально спать". Когда он не мог ночью заснуть и задыхался от нехватки воздуха, то с силой наваливался на ствол дерева, чтобы таким образом помочь движению грудной клетки, или же просил Тамайо или Карлоса Коэльо сделать ему массаж. Во время одного из таких сеансов массажа Тамайо спросил:

"- Разве астма это не психологическая проблема?

– Да, я знаю, что это психологическая проблема, и поэтому пользуюсь маленьким ингалятором. Если я выброшу ингалятор, потому что астма это просто психология, то моя астма станет сильнее".

26 июня партизаны из засады убили четверых солдат, но на сей раз вместо бегства подразделение боливийской армии перешло в наступление, попытавшись обойти противника с фланга. Прежде чем Че успел приказать отступить, двое партизан получили ранения. "Вильегас был ранен в ногу, а Коэльо в живот. Мы быстро доставили их в дом, чтобы оказать помощь всеми средствами, которыми располагали. Вильегас имел поверхностную рану, и лишь временный недостаток подвижности будет представлять для нас головную боль. У Коэльо раздроблена печень и пробиты внутренности". Че отказался оперировать своих старых товарищей, поручив операцию доктору де ла Педрахе, а сам лишь держал лампу, освещавшую операционное поле. В разгар операции, когда хирург сшивал Коэльо толстую кишку, Тамайо понял, что его друг мертв.

"В его лице я потерял товарища, вместе с которым неразлучно провел все эти годы, чья преданность имела бесчисленное количество подтверждений. Его потерю я ощущаю, словно потерю своего ребенка. Когда его ранило, он попросил, чтобы мне отдали его часы; их сняли не сразу, а после оказания самой первой помощи, потом отдали Рене, который вручил их мне. Выяснилось, что он хотел, чтобы часы передали сыну, которого он ни разу не видел, как я делал это с часами многих других погибших товарищей. Я буду носить их сам, пока идет война. Мы погрузили его тело на лошадь и отвезли подальше, чтобы похоронить там".

Отряд, у которого теперь было девять лошадей, двинулся в путь. Че потерял троих человек, своих старых, испытанных товарищей: Суареса Гайоля, Сан-Луиса, и вот теперь - Коэльо. Он не знал, что Пинарес и Васкес Вианья тоже мертвы. "Черный День для меня".

И еще несколько дней партизаны продолжали поиски своей ставшей группы тылового охранения. 29 июня. Я поговорил с бойцами, которых осталось теперь 24 человека. Снова привел в пример Китайца Чанга в качестве образца. Я разъяснил значение понесенных нами потерь, а также рассказал, кем для меня был Коэльо - я относился к нему почти как к сыну, - и потому его гибель явилась для меня личной потерей. Я критиковал себя за недостаточную самодисциплину, за слишком неторопливый темп переходов и обещал разработать новые идеи, чтобы не нести в будущих засадах бесполезных потерь, никоим образом не связанных с ходом операции".

К концу июня Уолтер Ростоу вновь информировал Джонсона о событиях в Боливии. Ростоу сделал совершенно верное предположение: когда партизаны были обнаружены, они еще не успели завершить период военной подготовки, В том же документе он указал на серьезные недостатки в действиях боливийской армии. Ростоу сообщал об отсутствии координации в действиях командования, низкой квалификации руководителей, слабой обучености и отсутствии дисциплины у личного состава боливийских вооруженных сил. Он также указал на то, что американские советники занимались специальной подготовкой полка из состава боливийской армии и что правительства США и Аргентины оказывают материальную помощь режиму. Но боливийскому правительству, судя по всему, этого казалось недостаточно, и его посол 1 в Вашингтоне Хулио Санхинес одолевал власти Соединенных Штатов просьбами о помощи в подготовке операции по обнаружению и уничтожению партизан.

В сводке событий за июнь Че перечислил главные проблемы, с которыми сталкивались партизаны: это постепенная утрата людей, причем каждая потеря является серьезным ударом, хотя и армия и не знает о них, и отсутствие контакта с арьергардной группой. Че не знал о том, что группа Акуньи вновь и вновь предпринимала попытки связаться с основными силами отряда. Выбравшись из наиболее опасной зоны, группа один два раза в неделю совершала разведки в районе реки Юке, где, судя по всему, также находилось одно из заранее обусловленных мест встречи. Любопытно, что Че, кажется, утратил способность широкого видения политической ситуации; в частности, ему не казалась серьезной проблемой неспособность партизан объединиться с набиравшим размах общенародным движением противодействия военной хунте. Че воспринимал важность военных : действий своего крохотного отряда из двадцати четырех человек(среди которых был раненый Вильегас, на некоторое время лишившийся способности нормально передвигаться) с точки зрения, которую он обрел в ходе партизанской войны.