Чтение онлайн

Океан шумит по-стариковски (да и чего ж ему не шуметь, если он занимает две трети земного шара?). Шумит океан:

— Свое просадили, теперь на мое рассчитываете? Вот ничего не получите, всех наследства лишу!

Но не лишит он, не лишит — куда ему столько добра? Да и не чужие все-таки: он эту сушу, можно сказать, вынянчил на руках, и на всем земном шаре у него, кроме нее, никого. Только он, океан, да суша.

Для того чтобы быть полезным, не обязательно стать ископаемым.

Ноги кормят не только волка, но и всех других зверей. Так же, как птиц кормят крылья, а рыб плавники. Всех животных кормит их способность к передвижению.

Не побегаешь — не поешь.

Не поплаваешь — не поешь.

Не полетаешь — не поешь.

Если б животные сидели на месте, они бы очень скоро погибли от голода.

А растение — не погибает. Потому что оно добывает пищу прямо из земли. И никуда ему бегать не нужно. Оно и других пригласит на обед: птица прилетит — поклюет ягоды, зверь прибежит — пожует листья.

Зверя кормят ноги, поэтому он прибежит.

Птицу кормят крылья, поэтому она прилетит.

А растение кормят корни, поэтому оно остается на месте.

Сто лет — на месте.

Тысячу лет — на месте.

Чтобы добыть пищу из земли, нужно глубоко пустить корни. А если пустил корни, приходится на месте стоять.

Животные не могут сами пустить корни, поэтому растения пускают корни и за них. Без растений животные погибли б от голода. А что бы им оставалось? Землю грызть? Но сколько б они ни грызли землю, ничего бы из нее не выгрызли. Даже волк с его зубами не выгрыз бы. Потому что только растения умеют добывать пищу прямо из земли.

Вот и получается, что животные на иждивении у растений.

Это только так говорится, что их ноги кормят, что их крылья кормят или там плавники. На самом деле их кормят растения.

Сначала растение само покормится у земли, потом заяц, овца или, допустим, олень покормится у растения, а потом уже волк к кому-нибудь заявится на обед — к зайцу, овце или оленю.

И не только волк.

Все животные земли непременно обедают у кого-то.

Одни обедают у растений, другие у тех, кто обедает у растений, третьи — у тех, кто обедает у тех, кто обедает у растений.

Вот почему растению приходится стоять на месте: ведь оно стоит и за оленя, и за зайца, и за волка, и за всех животных земли. Ему надо постоять за всех, кто ходит, бегает, плавает и летает.

Чтобы за всех постоять, нужно быть настоящим богатырем. И среди растений немало настоящих богатырем. Куда там слону! Куда там киту! Среди растений встречаются богатыри стометрового роста.

Потому что когда ты стоишь за других, ты становишься настоящим богатырем, а когда стоишь только за себя, тут уж, конечно, богатырем не станешь.

Правда, даже самому богатырскому богатырю не всегда удается постоять за себя. За других удается, а за себя — не удается.

Подумай об этом, когда тебе захочется сломать ветку дерева.

Оно не может от тебя убежать.

Оно не может от тебя улететь.

Оно стоит на месте, чтобы постоять за тебя.

Помоги ему постоять за тебя.

Потому что сам за себя постоять без него ты не сможешь.

Полтора миллиарда лет назад Северный Полюс находился в Канаде.

В Канаде тогда было не так, как сейчас: там были сплошные льды и вообще не было никакой жизни. Потому что на всей земле тогда не было жизни, особенно среди льдов.

Не было жизни в Канаде, не было жизни на Северном Полюсе… И решил Северный Полюс поискать места потеплей.

Он двинулся на юго-запад, через весь материк, надеясь выйти к теплому океану. Но это было непросто. Приходилось пробиваться сквозь льды, которым не видно было конца, которые, как в сказке, вырастали у него на пути, лишь только он подходил, Северный Полюс. Но он все-таки шел, подавая пример мужества тем, которые через полтора миллиарда лет будут пробиваться к нему, к Северному Полюсу.

Тихий океан оказался холодным замерзшим океаном, и Северный Полюс двинулся по нему пешком, не теряя надежды, что холода где-нибудь кончатся. Он шел на запад, который незаметно переходил в восток, потому что Земля уже тогда была круглой, и это облегчало кругосветные путешествия. Он шел через Тихий океан, который тогда был Ледовитым океаном, шел на запад, переходящий в восток, пока не оказался на Дальнем Востоке.

Прошло свыше миллиарда лет, на Земле повсюду кипела жизнь, но не было жизни на Дальнем Востоке. Здесь были сплошные льды.

«Хорошо там, где нас нет», — подумал Северный Полюс, и это было близко к истине: почти всюду, где его не было, на Земле было хорошо, а стоило ему появиться…

Он отправился дальше, теперь уже на север. Точно так же через многие миллионы лет отважные землепроходцы пробивались на север, к Полюсу, а теперь к северу пробивался сам Полюс, прокладывая еще никем не пройденные пути.

Между Камчаткой и Аляской Берингов пролив, и здесь расположился Северный Полюс. Не в проливе, а прямо посреди льдов, потому что там оказались льды вместо пролива. И, передохнув, опять двинулся на запад, на северо-запад, который где-то переходил в юго-восток.

Последние сто миллионов лет он добирался туда, где его застала цивилизация. Застала, пробившись к нему сквозь льды, потому что там, куда он пришел, были сплошные льды…

«Нет, не согреешься на этой земле, — думал Северный Полюс. — Хорошо там, где нас нет…»

Полтора миллиарда лет — неужели это напрасно? Обойти всю землю — и ничего не найти?

Это невозможно. Где-то должны они быть, теплые места, где-то должно быть хорошо — там, где нас пока еще нет, но где мы непременно будем!

Северный Полюс опять собирается в путь. Земля кругла, и пути на ней не кончаются…

Одним не хватает южного тепла, а другим — северного сияния.

— Почему ты светишь, Солнце? — спросила Осень. — Разве ты не видишь, что лето прошло? Впереди зима, тут уж не до света. Смотри, Солнце, отморозишь лучи, с чем Весне покажешься?

И что же ответило Осени Солнце?