Чтение онлайн

– Моя фамилия Иенсен. Я комиссар шестнадцатого участка. Веду следствие по делу, касающемуся вашей прежней должности и места работы.

Поза и выражение лица хозяина мгновенно изменились. Он растерянно переступил с ноги на ногу и съежился. Глаза тревожно забегали.

– Ради бога,- пролепетал он,- только не здесь... не при... пойдемте в мой... или в библиотеку лучше всего.- Он сделал какой-то неопределенный жест, словно хотел отвлечь внимание Иенсена, и сказал:- Это мой сын.

Молодой человек, сидевший в кресле, бросил на них недовольный взгляд.

– Ты не хочешь прокатиться, испробовать свою новую машину?
– спросил мужчина в куртке.

– Это еще зачем?

– Ну, барышни и вообще...

– Лажа,- сказал юнец и тупо уставился в пространство.

– Не понимаю я нынешнюю молодежь, не понимаю,- вымученно улыбнулся человек в куртке.

Иенсен промолчал, и улыбка тотчас угасла.

В библиотеке - большой светлой комнате - стояло несколько шкафов и несколько низких кресел, а книг не было совсем. На столе лежали журналы.

Хозяин плотно прикрыл дверь и бросил умоляющий взгляд на посетителя. Лицо последнего сохраняло невозмутимую серьезность. Затем, преодолевая нервную дрожь, хозяин подошел к одному из шкафов, достал стакан, из каких пьют сельтерскую, почти доверху налил его водкой и залпом выпил. Налил еще раз, поглядел на Иенсена и промямлил:

– Теперь-то уже все равно... А вы сами случайно не желаете... хотя, что я спрашиваю... извините... Вы меня поймете - нервы.- И с этими словами он рухнул в одно из кресел.

Иенсен, по-прежнему стоя, достал из кармана блокнот. Лицо хозяина заблестело от пота. Он непрерывно утирал его сложенным вчетверо платком.

– Господи, господи!
– простонал он.
– Я это предвидел. Я это предвидел с самого начала. Я знал, что эти гады воткнут мне нож в спину, как только кончатся выборы. Но я буду сопротивляться,- вдруг взвился он.- Конечно, они отберут у меня все, но я кой-чего знаю, много кой-чего, о чем они даже и не...

Иенсен не сводил с него глаз.

– Много есть всякой всячины,- продолжал хозяин,- есть и цифры, которые им нелегко будет объяснить. Вы знаете, какой налог они платят? А какое жалованье получают их консультанты по налогам, вы знаете? А где служат эти юристы на самом деле, вы знаете?
– И, возбужденно запустив пальцы в свою поредевшую шевелюру, уныло добавил: - Вы меня, конечно, извините... Я не хотел... Это только ухудшит мое положение...
– Вдруг в его голосе прозвучали властные нотки: - А с какой стати вы допрашиваете меня в моем собственном доме? Небось и так все знаете. Чего вы стоите? Почему не сядете?

Иенсен все стоял. И по-прежнему не произносил ни слова. Хозяин осушил второй стакан и со стуком поставил его на стол. Руки у него дрожали.

– Ну, действуйте, действуйте,- сказал он, покорившись судьбе.- Значит, ничего не поделаешь. Значит, придется все это оставить.

Он еще раз подошел к шкафу и возобновил прежние манипуляции со стаканом.

Иенсен раскрыл блокнот и достал авторучку.

– Когда вы ушли оттуда?
– спросил он.

– Осенью. Десятого сентября. Этот день я никогда не забуду. И время, которое ему предшествовало, тоже нет. Это было страшное время, не лучше, чем нынешний день.

– Вы досрочно ушли на пенсию?

– Попробуй не уйди. Они меня заставили. От хорошего отношения, ни от чего другого. У меня даже есть медицинское заключение. Они все предусмотрели. Порок сердца, сказали они. "Порок сердца" - это звучит. Хотя на самом деле я был здоров как бык.

– А размер пенсии?

– Месячное жалованье. Я до сих пор такую получаю. Господи, ведь для них это гроши по сравнению с теми суммами, которые они выплачивают налоговым инспекторам. Кстати, они в любой момент могут прекратить выплату. Я ведь подписал бумагу.

– Какую бумагу?

– Они называют это объяснительной запиской. Ну, признание своего рода. Вы, наверно, его читали. Отказ от этого дома, где мы находимся, и от всех денежных средств. Они заверили меня, что это чистейшая проформа, что они в жизни не воспользуются моей запиской без крайней необходимости. Я, конечно, никогда не строил иллюзий. Я только не думал, что крайняя необходимость наступит так скоро. Я долго уговаривал себя, что они не посмеют привлечь меня к ответственности, не решатся на открытое судебное разбирательство, не пойдут на скандал. Я сижу у них на крючке, а это добро,- он обвел рукой вокруг себя,вполне вознаградит их за все затраты, как ни велика покажется сумма на первый взгляд.

– А точнее?

– Около миллиона. Скажите, а я непременно должен это вспоминать? Устно... и здесь... у меня?

– Все наличными?

– Нет, примерно половину. Да и то в рассрочку на много лет. А вторую половину...

– Да, да?

– Вторую выплатили стройматериалами, транспортом, рабочей силой, бумагой, конвертами... Этот паразит все просчитал, бьюсь об заклад, что он просчитал даже скрепки, клей и тесьму для папок.

– Кто?

– Мерзавец, который оформлял эту историю. Их любимчик, их цепной пес, господин директор издательства. Их самих я и в глаза не видел. Они не желают пачкать руки, сказал директор. И никто ничего не узнал. Это нанесло бы концерну невосполнимый ущерб, сказал директор. Дело было как раз перед выборами. Я догадывался, что им важно только переждать, пока пройдут выборы.

Говоря это, он все тер и тер лицо носовым платком. Платок уже весь посерел и вымок.

– А что вы хотите со мной сделать?

– Когда вы перестали там работать, вам был вручен диплом, своего рода поздравительный адрес?

Хозяин вздрогнул.

– Был,- вяло сказал он.

– Будьте любезны, покажите мне его.

– Сейчас?

– Вот именно.

Хозяин встал пошатываясь, привел в порядок выражение лица и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся с дипломом в руках. Диплом был вставлен под стекло в золотую рамку. На нем стояли подписи шефа и издателя.

– Должен быть еще один лист, первый, где ничего не написано. Куда вы его дели?

Хозяин растерянно воззрился на Иенсена.

– Понятия не имею. Наверное, выбросил. Помнится, я просто отрезал его, когда заказывал рамку.

– А поточнее не можете сказать?

– Не могу, но скорей всего я его действительно выбросил. Да, да, теперь припоминаю. Отрезал. Отрезал и выбросил.

– Ножницами?

– А чем же еще? Конечно, ножницами.

Он глянул на диплом и взмахнул рукой.