Гибель Богов. (трилогия)
Шрифт:
А потом всё внезапно и резко изменилось; никогда ещё я не видел подобного: мрак Дна Миров прорезали четыре исполинские колонны из зеленоватых светящихся спиралей, поток бьющей из них силы швырнул меня на упругую поверхность раскалённой реки, и я, замирая, увидел, как эти зелёные спирали со всех сторон ринулись на Сигрлинн, точно удавы на добычу. Её удар, направленный в меня, пришёлся в одну из светящихся колонн; зелёные спирали полыхнули багровым, часть их рассыпалась чёрным пеплом, колонна надломилась и рухнула, но три оставшиеся сомкнулись над головой волшебницы…
Должно быть, она закричала; я видел разорванный беззвучным воплем рот, хотя никаких звуков не доносилось; руки Сигрлинн опутало множество тонких зелёных нитей; а затем её внезапно рвануло вверх, и она исчезла вместе со своими зловещими похитителями. Воцарились мрак и тишина.
Я оцепенело стоял, не в силах пошевелиться. Вряд ли я ошибся – в дело неожиданно для всех вмешались Дальние Силы. Я вспомнил рассказ Гудмунда, схватку Ночной Всадницы со слугами Дальних Сил, смутные указания на то, что именно моя былая возлюбленная учила племя ведьм началам магии, – и не удивился происшедшему.
Однако против собственной воли я ощутил, что не могу так оставить это, что обязан любой ценой вырвать Сигрлинн из рук Дальних, дабы самому потом расставить с ней всё по местам.
Моим первым побуждением было броситься в погоню за моими невольными спасителями, похитившими Сигрлинн; весь охваченный дрожью, я не без труда заставил себя сосредоточиться на пути к Ракоту.
Мой разум отказывался понимать происходящее. Сигрлинн была моим заклятым врагом, я не имел права позволять сентиментальным воспоминаниям лишить меня сил, следовало радоваться, что Дальние Силы избавили меня от могущественного противника; долг и совесть обязывали меня, не теряя ни секунды, идти и освобождать Ракота – а я преступно колебался, теряя драгоценные мгновения…
И всё-таки разум победил. С трудом одолев волнение и дрожь в руках, я совершил наконец Перемещение и оказался на месте.
Там было жарко, очень жарко, исходящий ниоткуда мрачный тёмно-багровый свет вырывал из окружающего сумрака шесть деревянных шестов, висящих в пустоте и образовывавших некую сложную фигуру, ограждая объём пространства, в котором с трудом угадывалось нечто, очень отдалённо напоминающее обнажённую Душу Мага, наивысшее из его Астральных Тел.
Эта Душа не светилась, не имела никаких ясных очертаний – это был чистый объём сознания, лишённый всех до единого материальных носителей, развоплощенный, которому оставили лишь одно неизбывное страдание.
Я вновь застыл, поражённый и потрясённый заключённым среди этих нелепых оглобель отчаянием. Я чувствовал, конечно же, всю мощь наложенных на эти «оглобли» заклятий – результат усилий Мерлина – и знал, что едва я прикоснусь хоть к одной из них – последует такой взрыв накопленной за тысячу лет энергии, что вряд ли выдержит сам свод Дна Миров.
Ну, Познавший Тьму, дороги назад больше нет. Ты преступник, пошедший против самих Молодых Богов, и война между вами теперь не утихнет до тех пор, пока жив хоть один из противников.
Медленно-медленно стала разматываться нить толстого клубка заклятий, приготовленных мной для освобождения Ракота. Мало было сломать ограду его тюрьмы – надо ещё и вернуть моему другу когда-то принадлежавшее ему тело.
И вот тут настал момент прибегнуть к самому запретнейшему из всех запретных для Мага источников сил. Никакое колдовство не в силах было сломить заклинания Мерлина; мудрёно сплетённые, они потребовали бы десятков лет для их расшифровки.
Но с незапамятных времён существовал в нашем Мире и ещё один источник Сил, крепко-накрепко закрытый для нас Законами Древних. Сила внешнего, Извечного Хаоса. В отличие от всех прочих Законов, как обойти этот, я знал, – другое дело, что никогда не прибегал к своим познаниям. Вместе с Ракотом мы нашли кривую окольную дорогу заклятий, давным-давно, когда едва только начали заниматься Тьмой. Она словно сама услужливо подсказала нам пути. Но Восставший так никогда и не воспользовался этим знанием, даже в дни своего окончательного падения, не знаю уж почему.
Итак, сперва – выход в Астрал… сотворение двойника… теперь – поворот Мира; двойник превращается в призрачный таран, которым я сокрушаю барьеры, вытягиваю его обратно, на Дно Миров… а теперь – вперёд, к пределам Хаоса!
Я сознательно вёл своего двойника к уничтожению. Всякому иному это обошлось бы невероятно дорого – самое меньшее, ужасной гибелью физического тела и вечными муками Души в посмертии, – но Маг, при известной ловкости и наличии некоторых познаний в пограничных областях колдовства, мог избежать этого. Мой двойник собственной гибелью открывал мне источники дикой, необузданной силы тёмной стороны существующего Мира, воплощённого в материю.
Ждать мне пришлось недолго. Нет, не загремели где-то подо мной тяжёлые шаги, не озарился мерцающими вспышками чёрный небесный свод – но всё моё существо замерло и напряглось, ощутив незримые нити совершенно чуждых чувств, потянувшиеся ко мне через Барьеры Творца. И, едва они коснулись меня, я вложил все свои силы в один короткий толчок; мой двойник беззвучно исчез, и нити-чувства тотчас отдёрнулись.
Несколько очень долгих мгновений ничего не происходило. Затем я двинул вперёд второй слой своих заклинаний, точно полководец, в разгар боя бросающий в сечу запасные полки, прождал ещё несколько очень мучительных и бесконечных секунд, а потом…
Все мои чувства – и человеческие, и колдовские – разом отказались служить мне. На меня обрушился водопад видений Хаоса – краски, звуки, образы, астральные миражи, следы сил и заклятий, отражались эфирные бури и даже Пламя Неуничтожимое добавило свои отблески ко всеобщему и великому смятению.
Ещё терция – и потоки эти свели бы меня с ума; но специально для их отражения и был приготовлен третий слой волшбы; он начал действовать независимо от меня, отсекая губительные протуберанцы Хаоса, формируя тот тонкий канал Сил, через который я мог черпать всё необходимое для освобождения Ракота.
И результаты не замедлили сказаться. Волны грубой силы властно ударили в изящные построения Охранных заклятий Ракотовой темницы; и утончённые построения Высшей Магии не устояли перед этим неистовым напором. Меня едва не разорвало на части; и речи не было, чтобы пользоваться этим потоком энергий сколько-нибудь длительное время.
Деревянные шесты, ограждавшие пленного Мага, вспыхнули натуральным живым огнём и тотчас распались незримым пеплом; твердь у меня под ногами заходила ходуном, тысячи невидимых, но мощных глоток извергли душераздирающий вой, заметавшийся под сводами Дна Миров; я в единое мгновение прозрел всю исполинскую пирамиду Земель, уходящую вверх, к родному Хьёрварду, – все эти Миры сейчас била великая корча. Рушились горы, меняли свои русла потоки, вспыхивали леса, многоразличные существа, объятые безумием, насмерть сражались друг с другом. Конечно, вызванный прорывом Хаоса в Мир Упорядоченного толчок постепенно затихал; чем большее число слоев Реальности отделяло какой-то Мир от Дна, тем слабее ощущалась там губительная волна; и я знал, что Хьёрвард почти не затронуло.
Но в ту минуту я мало думал обо всём этом. Ракотова тюрьма рухнула, в окружающей тьме по-прежнему угадывались слабые очертания его обнажённой Души; однако она по-прежнему пребывала в небытии, погружённая в океан мучительных видений и мороков.
Усилием воли, едва не выжегшим моё сознание, я разорвал канал связи с Хаосом. У меня уже были готовы заклинания для воплощения Души пленника; в зачатке существовало и его новое тело, во всём подобное старому, дотла сожжённому в день его казни.