Чтение онлайн

Человек закашлялся — в горле запершило от сладких благовоний, которые он использовал, чтобы заглушить запах тления.

— Это не мой нож…

— Конечно, ты просто приказал. Кто назвал тебе имя? Кто заплатил тебе? Я все равно узнаю, но назови его перед свидетелями, чтобы я мог совершить правосудие.

Они долго смотрели друг другу в глаза: взор убийцы упал на клинок, который Помпей небрежно держал в руке. Девочки перестали плакать и смотрели на отца. Они не понимали, какая опасность нависла над ними, и в их взглядах было столько надежды, что ему захотелось рухнуть на колени и крикнуть, что они ни в чем не виноваты. Даже его недуги их не тронули. Он знал, что без их заботы, без теплых ванн и ухода за разлагающейся плотью он давно ушел бы в мир иной. Зараза к ним не приставала, кожа оставалась чистой, хотя они покрывали ее грязью, чтобы уберечься от хищников, рыскающих по темным переулкам. Кто позаботится о девочках, когда его не станет? Он знал Помпея достаточно хорошо, чтобы понять: его жизнь кончена. После смерти дочери в сенаторе не осталось жалости, если только он раньше знал, что это за чувство.

— Отпусти моих дочерей, и я поговорю с тобой, — прохрипел убийца, умоляюще посмотрев в глаза Помпея.

Негромко фыркнув, сенатор протянул руку, схватил младшую из девочек за волосы и подтащил к себе. Другой рукой он полоснул ее ножом по горлу и бросил извивающееся тело себе под ноги.

Крик девочки слился с воплем отца, который дергался как безумный, пытаясь вырваться из рук крепко державших его людей Помпея. Затем он безвольно обвис и зарыдал.

— Теперь ты все понял, — произнес сенатор.

Он вытер лезвие, зажав его меж двух пальцев, и кровь тяжелыми каплями упала на земляной пол.

Помпей терпеливо ждал, пока убийца справится с душившими его рыданиями.

— Возможно, вторая останется жить. Спрашиваю в последний раз. От кого ты получил золото?

— От Катона… Катон… он заказывал через Антонида. Это все, что я знаю, клянусь.

Помпей повернулся к окружавшим его солдатам.

— Вы слышали?..

Воины мрачно кивнули.

— Значит, здесь мы закончили.

Помпей направился к двери. Только пятна крови на его ладонях говорили о том, что он принимал участие в этой расправе.

Выходя из дверей в переулок, сенатор бросил через плечо:

— Убейте обоих. Девчонку — первой.

— Он в сознании? — спросил Юлий.

В комнате стоял тошнотворный запах; Тубрук неподвижно лежал на постели, покрытой пятнами крови, сочившейся из его ран.

Перед тем как сюда войти, Цезарь утешил дочь и осторожно разнял маленькие руки, обнимавшие его за шею. Она снова заплакала, но Юлий не хотел брать ее с собой в следующую комнату смерти, и Клодия позвала молодую рабыню, чтобы та позаботилась о девочке. Юлия охотно пошла к ней на руки, и Цезарь понял, что именно эта невольница ухаживала за ребенком в последние страшные дни.

— Он может прийти в себя, если ты с ним заговоришь, но ему недолго осталось, — произнесла Клодия, заглядывая в комнату.

Женщина сказала эти слова спокойно, словно знала наверняка.

На мгновение закрыв глаза, Юлий вздохнул и вошел в помещение.

В положении тела старого гладиатора, лежавшего на спине, чувствовалось что-то неестественное. Грудь покрывали свежие швы. Он вроде бы спал, но его била дрожь, и Юлий подтянул одеяло повыше, накрыв умирающего.

Из уголка губ Тубрука бежала струйка свежей ярко-красной крови.

Юлий в отчаянии стоял возле ложа, бессильно опустив руки. Произошло слишком много потрясших его событий, которые требовалось осознать, и он просто наблюдал, как Клодия осторожно промокает швы на теле Тубрука.

Ощутив прикосновение ее рук, старый гладиатор застонал и открыл глаза. Казалось, ему не удается сфокусировать взгляд.

— Ты еще здесь, старуха? — прошептал он, слабо улыбнувшись.

— До тех пор, пока я нужна тебе, любимый, — ответила женщина.

Клодия взглянула на Цезаря, потом перевела взгляд на Тубрука.

— Юлий приехал, — произнесла она.

Тубрук пошевелился.

— Подойди, чтобы я видел тебя, — с трудом выговорил он.

Клодия отступила в сторону. Цезарь шагнул вперед и посмотрел в глаза старого гладиатора. Тубрук глубоко вздохнул, и все его большое тело сотрясла судорога.

— Я не смог остановить их, Юлий. Я пытался, но… не сумел уберечь ее.

Цезарь всхлипнул, сдерживая рыдания, подступившие к горлу.

— Ты ни в чем не виноват, — прошептал он старому другу.

— Я всех их убил. Убил, чтобы спасти ее, — простонал Тубрук, слепо глядя в лицо Юлия.

Дыхание с хрипом вырывалось из его груди, и Цезарь подумал о жестокости богов. Они причинили слишком много горя людям, которых он любил.

— Позови Каберу. Он лекарь, — сказал Юлий Клодии.

Она жестом попросила его отойти от постели умирающего и потянулась губами к уху молодого хозяина.

— Не стоит беспокоить его. Ничего нельзя сделать, остается только ждать. Из него вытекла вся кровь.

— Позови Каберу, — повторил Цезарь, сузив глаза.

Он ожидал, что Клодия снова возразит, но та вышла из комнаты, и Юлий услышал ее голос во дворе.

— Со мной приехал Кабера, Тубрук. Он тебе поможет, — тихо сказал Цезарь, чувствуя, что рыдания снова сжимают горло.

Появился старый лекарь и, роняя капли дождя, быстро подошел к постели. Потрясенно посмотрев в лицо Тубрука, он проворно ощупал раны пальцами, поднял одеяло, чтобы осмотреть их внимательнее.

Взглянув на Юлия, Кабера безнадежно вздохнул.

— Я попробую, — неуверенно произнес он и, положив ладони на посиневшую плоть по краям раны, закрыл глаза.

Юлий, моля богов, наклонился вперед. Он ничего не видел, только согнувшуюся фигуру старика и его темные руки на бледной груди Тубрука. По телу старого гладиатора прошла дрожь: он глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух. Потом открыл глаза, посмотрел на Клодию, отчетливо произнес:

— Боль ушла, любимая, — и испустил дух.

Кабера вздрогнул и рухнул на пол.

Помпей грозно смотрел на капитана галеры, вытянувшегося перед ним.

— Мне дела нет до того, что тебе велено. Вот мой приказ. Ты поплывешь на юг, к Сицилии, и поведешь за собой все галеры, которые встретишь у побережья. Все римские корабли должны собраться на юге и не допустить бегства рабов морем. Ты меня понял, или я должен арестовать тебя и назначить другого капитана?

Гадитик отдал честь. Ему очень не нравилось поведение раздраженного сенатора, но он не смел подать вида.

После шести месяцев патрулирования Гадитик рассчитывал какое-то время отдохнуть в городе, а ему снова приказывают выйти в море, даже не наведя порядка на корабле. Гадитик подумал, что Пракс придет в ярость, узнав о распоряжении Помпея.

— Я понял. Мы выйдем в море с отливом.

— Очень надеюсь, — ядовито произнес Помпей, повернулся и зашагал к ожидавшим его солдатам.

Проводив сенатора взглядом, Гадитик посмотрел в море, на галеры, которые уже вышли из гавани. Все они поплывут на юг, к проливу, отделяющему Сицилию от Италии, а римские порты, расположенные на побережье, останутся беззащитными, превратятся в легкую добычу для пиратов. Что бы там ни задумали сенаторы, Гадитик надеялся, что подобный риск оправдан.