Чтение онлайн

Берлога (прерывая). Найти джи-тшау! Свежий экземпляр растения!

Северин (после паузы). Да.

Берлога (с азартом). Правильно, профессор! Не один же он на земле?! Я уверен - там в Хрустальных пещерах есть еще такие растения! Нам помешали их отыскать ядовитые испарения. Теперь понимаю - это были пары иода... Его запах был так силен, что кружилась голова, и мы кашляли, как черти! Но ведь теперь все это можно будет предусмотреть!

Северин. И, найдя растение, перевозить его в особых условиях.

Некрасова. Или исследовать на месте!

Воронов. Я берусь подготовить прекрасную походную лабораторию.

Бестужев (поднял глаза от тетрадки Тушмаловой, обводит взглядом присутствующих). Записи Тушмаловой очень любопытны... А что это за карта?

Берлога (зло). Это место, где мы нашли экаиод!

Бестужев. Нашли?!

Берлога. Да! Вот крестик - здесь вход в Хрустальные пещеры.

Бестужев. Хрустальные пещеры...

Берлога. И мы опять поедем туда!

Бестужев. Вы? (Смотрит на Берлогу.)

Северин (неожиданно). Мы.

Звонок телефона.

Некрасова (берет трубку). Институт. Вадим Ильич, вас.

Северин (подходит к телефону). Слушаю. Добрый день. Хорошо. (Вешает трубку.) Товарищи, это приехал генерал. Он сейчас у директора.

Бестужев. По делу Тушмаловой?

Северин. Да. (Берлоге.) Он просит меня и вас. Говорит, только один вопрос, но очень важный. Сергей Родионович, извините, мы к директору.

Бестужев. Идите! Я подожду вас.

Северин и Берлога уходят. Бестужев шагает по комнате, затем останавливается перед Вороновым.

Я понимаю, что ваш институт - это дружная семья энтузиастов. Но не слишком ли все это фантастично? Ведь речь идет о трудной научной экспедиции, для которой, в сущности, точных данных нет.

Воронов. Сергей Родионович, данные есть.

Некрасова. О, все еще надо хорошенько рассчитать. Но если говорить о фантазии, то сам великий Павлов, строжайший наблюдатель фактов, любил повторять, что научное творчество без фантазии - невозможно.

Воронов. Сергей Родионович... (тихо) мы с вами когда-то начинали вместе... казанские аудитории... потом в одни годы... помните, в клинике в Петербурге... и снова встречались на фронтах гражданской войны...

Бестужев (растроганно). Да, Платон Петрович... да...

Воронов. И, помните, еще встреча на конгрессе в тридцать втором году, и вы говорили - лучше сто раз ошибиться в решении научного опыта, чем отступить или пройти мимо. Если Северин утвердит поездку на Тянь-Шань, не мешайте ему продвинуть это дело. Прошу вас.

Бестужев. Боюсь, Платон Петрович, что не мешать я вам буду, а помогать.

Некрасова (смотрит в окно). Вадим Ильич возвращается!

Бестужев. Так скоро? Интересно...

Вxодят Северин и Берлога. Проходят прямо в кабинет.

Ну, что? Новости?

Северин. Да. Местонахождение Тушмаловой обнаружено. Она находилась в Соединенных Штатах Америки, в доме миллиардера Дюфеллера...

Бестужев (удивленный). Миллиардера Дюфеллера? Да что вы?..

Северин. Это в Каскадных горах. Штат Орегон. Но два дня назад Тушмалову увезли оттуда. Куда - пока еще неизвестно. Генерал показал нам ее фотографию, переданную по бильду, и попросил Никодима Ивановича - опознать... Он опознал.

Берлога. Да. На фотографии - это она. (Дрожащим голосом.) Ее поднимают на носилках по сходням на какой-то пароход...

Занавес

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Перед поднятием занавеса в тишине издали приближается рокот моторов самолета - все ближе, ближе, ближе... Вот уже моторы ревут над самой головой, и этот звук то удаляется, то вновь нарастает, как бывает, когда самолет кружит над местом посадки. В тишине поднимается занавес. Китайская фанза-кумирня. Глинобитные стены, когда-то оштукатуренные и раскрашенные яркими красками, теперь обветшали и потрескались. Лишь кое-где сохранялся странный орнамент из цветов, птиц и драконов. В глубине высокая узкая арка без двери ведет из полусумрака кумирни в сияющий день. За аркой видны зеленые тьмы, а вдали грозно и величественно вонзаются в небо снежные вершины Тянь-Шаня... В кумирне слева на возвышении стоит размалеванное изваяние Будды и перед ним жертвенник в виде грубо отлитого из меди дракона, стоящего на хвосте. Справа, вдоль глухой стены, тянется "ханжин" - это низкий и широкий глинобитный выступ, покрытый цыновками.

В стенном шандале горит масляный светильник. На "ханжине" лежит Тушмалова. Желтое пламя светильника освещает ее мертвенно-бледное лицо с закрытыми глазами. На голове поблескивает металлическая сетка с двумя высокими конусами, от которых тянутся белые провода к аппарату, стоящему на возвышении. Этот аппарат, похожий на странный баллон, представляет собой удлиненный цилиндр из белого металла с никелированными деталями. На верхней части цилиндра мерцает маленький фосфоресцирующий экран, в нижнем - за прозрачным слоем пластмассы тускло горят желтые и ярко-красные лампы. У аппарата, положив руки на рычажки управления, согнувшись на табурете, сидит Эйвери. Рядом стоит Лестер. От основания цилиндра толстый кабель протянут к белой доске с реостатом, у которой застыл Имасима. Все трое одеты в белые халаты поверх дорожных костюмов. У арки взад и вперед прохаживается Хиггинс, видимо, охраняющий вход в кумирню. Монотонно жужжит мотор аппарата...

Лестер (с картой в руке наклоняется над Тушмаловой). Мисс Тушмалова! Мисс Мариам Тушмалова! Вчера вы сказали нам, что путь к Хрустальным пещерам ведет через ущелье Бохдо. Когда тропа по карнизу ущелья доходит до водопада, итти нужно направо или прямо? Отвечайте!

Тушмалова молчит. По знаку Лестера Имасима включает на доске еще один рубильник. Жужжание мотора усиливается, дрожат стрелки приборов.

Эйвери. Довольно!

Лестер (снова наклоняется над Тушмаловой). Ваша воля разбита. Ваш мозг подчиняется нам. Дорога от водопада к Хрустальным пещерам, отвечайте, направо или прямо?

Тушмалова молчит.

Имасима. Она заговорит, профессор. Через пять минут начнет действовать хормолофил. Я ввел ей в мозговые полости еще две унции раствора.

Эйвери. Еще две унции! Что вы сделали? Теперь, если она даже останется в живых, то все равно навсегда потеряет память

Лестер. Какое вам дело до ее памяти! Вы говорите, Имасима, пять минут? Подождем. Выключайте.

Имасима опускает рубильник, жужжание мотора замирает, и в аппарате медленно гаснут лампы.

Мы теряем четвертый день. Необходимо выяснить сегодня - в состоянии она указать нам путь по точным приметам или придется тащить ее с собой на ту сторону границы. (Шагает к изваянию Будды и обратно.)

Эйвери (повернув голову, снизу, ненавидящими глазами следит за Лестером). Вы нигде ничего не добьетесь от нее. Вот увидите - ничего!

Лестер. Вы так уверены в провале собственного изобретения?

Эйвери. Но вы пытаетесь использовать мое изобретение, мои еще несовершенные опыты... ради дикого и гнусного насилия! И каким методом! Ваш метод ненаучен и отвратителен, Лестер! Палач средневековой инквизиции был больше физиологом, чем вы!

Лестер. Придержите язык, уважаемый Эйвери. Придержите. Мы с вами находимся не в конференц-зале Пенсильванского университета, а в сердце Азии, на дикой окраине Китая! Я здесь руководитель научной экспедиции, а ваше дело - только подчиняться!