Чтение онлайн

– T(nan, proua.11

Обычно Росс спал сном младенца - едва голова касалась подушки, как он проваливался в теплое, баюкающее нечто. Однако внутренне был запрограммирован мгновенно вскочить на ноги при малейшем тревожном шорохе. В эту ночь просыпался трижды, хотя опасности не чувствовал. И каждый раз будил его один и тот же сон. Бирюзовое море, бирюзовое небо. Штиль. На верхней палубе океанской яхты в шезлонгах, составленных кружком, сидят Павел, куратор-генерал, Рэм Зондецкий, Росс и толстомордый очкарик по кличке "Слюнтяй", суперберебежчик и главный консультант ЦРУ по русским вопросам.

– Я всю жизнь боролся с Советами, - горделиво заявляет "Слюнтяй".
– И в Москве, и в Нью-Йорке. А меня...

– Не будь чванной цацей, брат Аркадий, - прерывает его Рэм.
– Тебя ценят, тебя любят, тебя знают. Мы ведь все в одной обойме.

– Ура!
– кричит куратор и Зондецкий довольно жмурится. Вдруг широко раскрывает глаза, смотрит на Росса с улыбочкой, ласково грозит ему пухлым пальчиком, говорит с отеческой укоризной:

– А вы, оказывается, шалунишка, Иван Антонович. Мы к вам с добром...

– С добром!
– кричат все, и громче всех - куратор-генерал и закадычный друг Павел.

– А вы...
– болезненно куксится Зондецкий.

И Росс просыпается.

VIII. Три меры зла

Когда Луиджи Торини увидел "Эстонию" в порту, он вовсе не пришел в восторг, как это бывало со всеми пассажирами великолепного красавца-парома. Адмирал Чан Дун, он же Джузеппе Ливеро - бесстрашный капитан-лейтенант флота Бенито Муссолини, незабвенного дуче, оценивал любую посудину, способную бороздить моря и океаны, лишь с одной точки зрения: как скоро смогли бы её взять на абордаж его отчаянные головорезы. "Водоизмещение 15500 тонн, - вспоминал он рекламный проспект, полученный вместе с билетом, - 9 палуб, 4 машины по 5000 лошадок каждая. Предельный ход - 21 узел. Совсем, совсем неплохо. Только мои-то скорости порезвее. При полной загрузке 2000 пассажиров на 500 кают и 6 ресторанов и баров. Да, чтобы освободить всех этих преуспевающих бездельников от наличности и ценностей пришлось бы побегать. Длина этой красотки - кажется, когда боши спустили её на воду в 1980 году, ей дали имя "Sally" - почти 160 и ширина 25 метров. Только бегуны мои молодцы отчаянные и, поймав пытающихся выскользнуть из их умелых ручонок, особо не церемонятся. Мужчин без раздумий пускают на корм рыбам, а женщин... Все зависит от того, какая женщина..." Адмирал улыбнулся, с благожелательным интересом разглядывая представительниц прекрасного пола, прогуливавшихся по пирсу. Их цветистые одежды радовали глаз. "Можно было бы с ходу торпедировать какую-нибудь глазастенькую скандинавочку. В моих южных водах это экзотика. Однако, дело превыше всего. Завтра Стокгольм, а шведки... ооо! Даже Кан Юай как-то восхищался. Теперь же и груз надо проверить, и убедиться, что машины закреплены надежно, и после автомобильной палубы ознакомиться хотя бы бегло с главными службами". Он уже был на борту парома и ожидал лифт, чтобы подняться в каюту. Наконец, дверцы раскрылись и из кабины неспешно вышла Сальме. Холодно скользнув взглядом по лицу адмирала, она подошла к дежурному администратору. Луиджи Торини также бесстрастно взглянул на женщину и слегка поклонился - как кланяются в таких ситуациях незнакомым джентльмены. "Чита ведет груз вместе с Моцартом, - думал он, распаковывая свой чемодан в каюте. Он мне ничего не говорил. И Кан Юай не сказал про неё ни слова. Старый конспиратор как всегда прав. Чем меньше посвященных, тем надежнее". Раздался осторожный стук в дверь. Адмирал прислушался. Морзянка: "Эскадра на рейде".

– Входите, не заперто, - крикнул он. В каюте появился молодой человек в морской форме с нашивками младшего офицера. "Похож, - вспомнил адмирал описание, которое дал ему устно Моцарт.
– Таким, наверное, был в молодости и я".

– Кайдо Силласте. Рад приветствовать вас на борту "Эстонии", - лихо отчеканил он по-английски. И добавил доверительно: - Гибралтар на горизонте.

– Луиджи Торини. Десантируемся на Мальте.

– В нашем распоряжении один из механиков, сэр.

– Хорошо, - адмирал посмотрел на часы.
– Через пять минут отчаливаем?

– Задержка на пятнадцать минут. Перепроверка на автомобильной палубе.

– Хм. Нарушение графика ещё в порту? Либеральный у вас капитан. Итак, через тридцать пять минут встречаемся на автопалубе. Хочу посмотреть пульт управления носового люка. Предупредите механика.

– Слушаюсь, сэр.

Офицер щелкнул каблуками, взял под козырек, исчез. Он понравился адмиралу: немногословен, подтянут, даже молодцеват. "Что ж, посмотрим, так ли он хорош в деле".

Удивилась, увидав Чан Дуна, и Сальме. "Вот уж кого не думала не гадала здесь встретить, так это адмирала. Впрочем, понятно - Дракон максимально обеспечивает операцию со всех сторон. Даже в море. Ведь с морем адмирал на "ты".

На капитанском мостике жизнь тем временем шла своим чередом. Размеренно, четко, без суеты и вредной торопливости. Руководители всех служб поприветствовали капитана и после деловой пятиминутки разошлись по своим рабочим местам. Капитан, высокий, статный, с франтоватыми усиками, поморщился, когда ему доложили о вынужденной задержке с отправлением на четверть часа.

– Вечно с этой автомобильной палубой что-нибудь не так, - сказал он. Сказал почти спокойно, ибо знал, что при переходе до Стокгольма наверстать эти злополучные пятнадцать минут (их ведь регистрируют, о них докладывают начальству, оно требует объяснений) не составит никакого труда. Подоспел и капитан-дублер, который направлялся в Швецию сдавать экзамен по лоцманскому делу.

– Ты знаешь, Арво, - сказал он после взаимных приветствий, - мои женщины ни за что не хотели меня отпускать из дома.

– Что, не исполнил достойно накануне свои супружеские обязанности? На тебя не похоже, Аво.

– Ты шутишь, а я чуть не опоздал. Дверь закрыли и ключ спрятали. Еле-еле вырвался.

– В чем же дело?

– Чуть больше недели назад знаменитый русский астролог Павел Глоба, выступая в Таллине, предупредил: "28 сентября (то есть завтра, понимаешь? Завтра!) путешествующих ожидают несчастья. Особенно родившихся под знаком Водолея".

– Водолея?
– насмешливо повторил капитан.

– Водолея!
– эхом откликнулся капитан-дублер.
– А я и есть Водолей.

Он выглядел действительно встревоженным.

– Ну и что? Я тоже Водолей, - поспешил его успокоить капитан. Взяв только что полученный от пассажирского помощника рапорт, он заглянул в него и продолжал: - Сейчас на борту 803 пассажира и 186 человек команды. Итого 989 живых душ. Сколько из них Водолеев? Раз, два и обчелся. И вообще вот что - kurat v(taks k(iki neid ennustajaid!12 Летучий Голландец - это я понимаю. Сам видел его в Атлантике. Или что в Понедельник не следует выходить в море. Но чтобы какой-то болтун - да ещё русский!
– предрекал нам катастрофы?! И чтобы мы в это поверили?!

– Трезубец Нептуна ему в горло!
– состроив страшную мину, воскликнул любимец капитана вестовой Тиит, хохмач и ловелас. Он слышал разговор и не сдержался. Два капитана взглянули на него и рассмеялись.

– Добряк Тиит зря не скажет, - резюмировал капитан под прощальный гудок "Эстонии".

Росс тоже едва не опоздал, но совсем по другой причине, чем капитан-дублер. В первой половине дня он вновь встречался с разъездным контролером ИНТЕРПОЛ'а.

– Слышал про взрыв "фольксвагена"?
– спросил он, когда Иван разыскал старинный особняк, арендованный Джэком. "Это та улочка!" - поразился он.

– Какой взрыв?

– Э, да ты ничего не знаешь, - О'Двайер предложил Россу кофе и тосты с джемом и маслом.
– Я уже лег спать, вдруг страшный грохот, сыпятся стекла, слышатся чьи-то вопли. Представь, почти у моего подъезда. Выглядываю горит жарким и ярким костром машина, словно кто бензином поленницу обдал. Ну, как водится, полиция, "скорая помощь", пожарные. Свидетелей - никого.

– Мафиозные разборки?
– предположил Росс.

– В том-то и дело, что вряд ли. Предварительной стрельбы не было никакой. Да и в машине и около никого. И свидетелей - ни единого.