Чтение онлайн

— Не передавивши пчел меду не есть. Выкурим их оттуда, как из борти. Вели, Туряк, зажигать! А луки, — князь повернулся к своим дружинникам, — держите наизготовку и бейте любого, кто покажется!

Факелы, скрученные на скорую руку, полетели на кровлю. Уже почти стемнело, когда бревна терема поддались, наконец, огню. Попытка осажденных вырваться через задний ход была встречена ливнем стрел и захлебнулась в крови — шестеро трупов остались лежать у входа. Пламя постепенно разгоралось и вскоре стало ясно, что никакого выхода у обороняющихся нет. Передняя дверь терема распахнулась и на крыльце показалась коренастая фигура.

— Княже! Не вели стрелять! Мы все сдаемся! — Митрофан швырнул меч на землю и держа пустые руки над головой пошел к стоявшим в отдалении комонным. За ним потянулись остальные — мужики, бабы и детишки подальше от смертоносного пламени. Их всех немедля окружили дружинники, заставив встать на колени в ожидании княжеского слова.

— За что, княже? — пленник недоумевающее глянул на Давида, соскочившего с коня. — Послужить тебе хотел, а ты…

— Узнаешь, переветник? — Тот ткнул в лицо отшатнувшемуся Митрофану грамоту, писанную на дорогом пергамене. — Послужить хотел… только не мне, а Васильку Теребовльскому.

— Это какая-то ош…,- полусотник узнал свое послание волынскому князю, которое поручил доставить племяннику с двумя ратными.

— Ошибка, что я получил грамоту сию, а не Василько. С ним еще разговор будет! — взбешенный Давид вырвал из ножен короткий меч и с силой ударил стоявшего в живот. Отпихнул сползшее на землю тело и махнул окровавленным мечом своим ратникам. — Всех. Бейте всех, кто выше тележной чеки.

Затем повернулся, отыскал глазами совсем молодого парня в порванной кольчуге и одобрительно кивнул, заметив обагренную вражеской кровью одежу:

— Молодец! И путь нам показал, да и в бою не сробел! За преданность беру тебя в свою младшую дружину!

— Благодарствую, княже!

Александр был единственным, кто знал почему и как письмо, адресованное самому Давиду Игоревичу, стало иметь адресатом совсем другого князя. Единственное, что вызывало тогда досаду — он не мог открыто в глаза объявить тем, кого резали в отблесках пожара, что их смерть — это возмездие за разоренное селище за Кипенью.

Но ничего, он еще сможет высказать в лицо врагу все!

Загаженное, обесчещенное селение с трудом приходило в себя. Вернувшиеся в свои дома ратники боярина Федора только зубами скрипели, глядя на картины всеобщего разора — почти все годами нажитое добро, что было схоронено в скрынях и погребах, было расхищено. А в двух отбитых лодьях не было и четверти недостающего.

— Хорошо хоть пожечь не успели, — сумрачно заметил десятник Кондратий, — да скотинное стадо пастухи сумели подалее в лес угнать. Федор Лексеич вернется скажу ему обязательно: «Вот что бывает, коль писца вместо воя главным ставить!»

Короткое «совещание» было собрано воеводой Погорынским в боярской усадьбе почти сразу же после взятия Погоста. И тотчас разгорелся спор, что делать дальше.

— Давай-ка лучше, смекнем, как нам разбежавшихся по лесам ворогов поймать, — Корней не дал увести разговор от главного, хотя и видел, что ущерб хозяйству друга весьма велик. — Евстратий, где ты там? Михайла, а ты иди гонца в Ратное отправь, что отбили мы Княжий. Пусть семьи ихние сюда скорее едут — холопов, вишь, нету никого, да и людей всего треть осталась. А хозяйство да скотина — не ждет. У нас же совсем других дел по горло.

Боярич кивнул и пошел прочь из горницы, а за его спиной уже разворачивалось обсуждение охоты, что предстояло устроить на двуногую дичь.

Еще на подходе к усадьбе, которая была определена дедом как место постоя Младшей Стражи, Мишка услышал, как Глеб громко втолковывает кому-то из погостных:

— Стрела какая в ране? Ты морду не вороти! Али буквиц не видишь? «Мыслете» и «Слово», что означает Младшая Стража. Такая помета на каждой стреле у наших отроков. Вот любого сейчас останови и узришь! А потому все, что на мертвом теле — наша добыча!

— Так ведь находники-то половину добра здесь на Погосте расхитили, что ж это получается, — обиженно возражал наставнику незнакомый баритон, — тати пришли грабят, ратники — опять же грабят, ну, куды бедному хрестьянину податься?

— Вот что, — боярич решительно толкнул калитку и вошел во двор, — не знаю, как зовут тебя почтенный. Мы сюда не грабить пришли, а, наоборот, защитить от ворога. И воевода Погорынский строго-настрого указал, добро, что у здешних отняли, вернуть. Но чтоб лишнего соблазна не было — отдавать только тогда, когда хозяин трех видоков выставит, а те поклянутся Христом-Богом, что его эта вещь. Понял ли?

— Как не понять! — обиженно протянул неказистый пегий мужичонка. — На свое же добро еще и послухов ищи!

— Иди, делай, что тебе бояричем сказано, — отмахнулся Глеб и, дождавшись, пока за жалобщиком закроется калитка, повернулся к Мишке. — Так и лезут урвать лишку себе. Бронь, вишь ли, не наша добыча. Дескать, убитый кольчугу ту в еговом дому, прям перед сегодняшним нападением стащил, на себя одел, да отроки его и подстрелили…

— Ох, врать горазд мужик! Но я по другому делу — надо весточку в Ратное свезти. Где там Сенька? Это для его ребятишек дело. Пошлем двоих, так вернее будет.

— Семен где-то на другом конце Погоста, с Алексеем ходит. Да я сам сейчас гонцов снаряжу, — наставник устремился вглубь двора, — а ты пока придумай, кому и что они сказать должны.

Спустя короткое время перед Михайлой стояли двое гонцов из Сенькиного десятка, что оказались в Погосте благодаря Луке, и внимательно слушали распоряжения:

— Сначала старосте Аристарху все подробно расскажите, пусть он погостных сюда быстрей отправляет. А потом пусть один скачет в Академию, там тоже от неизвестности все измаялись поди! В дороге стерегитесь, никуда не сворачивайте. Останавливаться и отдыхать — только на открытых местах. Онфим — за старшего. Поняли?

— Так точно! — два мальчишеских голоса слились в один.

— Молодцы, — не удержался от похвалы подошедший Глеб, глядя, как лихо оба взмывают в седла, — хорошо вас наставник Тит учит.

— Он говорит, умри, а весточку доставь! — откликнулся старший.

— Вы уж, ребятки, сделайте, а умирать погодите, ладно? — улыбнулся Мишка. — С Богом!

Отправив гонцов, боярич вернулся к усадьбе Федора, где его перехватил старший наставник: