Гибель империи. Уроки для современной России
Шрифт:
Типичный пример из этого печального ряда, один из многих, – Нигерия. Крупные нефтяные месторождения здесь были введены в эксплуатацию в 1965 г. В течение последующих 35 лет совокупные доходы от добычи нефти, если исключить платежи международным нефтяным корпорациям, составили примерно 350 млрд долл. (в ценах 1995 г.).
В 1965 г. душевой ВВП был равен 245 долл. К 2000 г. он остался на том же уровне [156] .
Исследователи спорят о том, какой из факторов, связанных с ресурсообеспеченностью, создает наибольшие препятствия на пути динамичного экономического роста [157] . Однако набор рисков, связанных с ресурсным богатством, хорошо описан [158] .
156
Sala-i-Martin X., Subramanian A. Addressing the Natural Resource Curse: An Illustration From Nigeria. NBER Working Paper № 9804. June 2003. P 4.
157
Есть авторы, доказывающие, что институциональная слабость – характерная черта многих богатых ресурсами стран – является важнейшим фактором, замедляющим их развитие. (См.: Karl Т. L. The Paradox of Plenty: Oil Booms and Petro-States. Berkeley: University of California Press, 1997.)
158
О проблемах, стоящих перед странами, экономика которых зависит от конъюнктуры сырьевых рынков, см.: Cardenas М., Partow 2. Oil, Coffee and Dynamic Commons Problem in Colombia. Inter-American Development Bank Office of the Chief Economist Research Network Document R-335.1998.
Природные ресурсы, связанные с ними возможности извлечения рентных доходов позволяют властям очередной “ухватившей бога за бороду” страны наращивать бюджетные поступления, нимало не озабочиваясь повышением общих налогов [159] (см. табл. 3.1).
Таблица 3.1. Доля нефтяных доходов в суммарных доходах бюджета в Венесуэле, Мексике и Саудовской Аравии в 1971–1995 гг. Средние значения по пятилетиям (%)
<159
Как правило, в богатых ресурсами странах уровень поступлений от налогов, не связанных с перераспределением ренты, ниже, чем в государствах того же уровня развития, но обделенных ресурсами. (О связи низкого уровня общих налогов с ресурсным богатством см.: Karl Т. L. The Paradox of Plenty: Oil Booms and Petro-States. Berkeley: University of California Press, 1997.) В Саудовской Аравии, крупнейшей нефтедобывающей стране мира, к середине 1980-х гг. более 90 % доходов бюджета было связано с добычей и экспортом нефти. (См.: Kingdom of Saudi Arabia: Achievements of the Development Plans 1970–1986. Riyadh: Ministry of Planning Press, 1986.) Важную роль в политическом и экономическом развитии богатых ресурсами стран играет то, в какой степени государство имеет возможность концентрировать в своих руках связанные с этими ресурсами доходы. П. Сутела обращал внимание на то, что ресурсное богатство Норвегии Средних веков – обильные запасы трески – сосредоточить в распоряжении государства было трудно. Отсюда отсутствие проблем, связанных с борьбой за перераспределение рентных доходов. (См.: Сутела П. Это сладкое слово – конкурентоспособность // Хелантера А., Оллус С.-Э. Почему Россия не Финляндия: Сравнительный анализ конкурентоспособности. М.: ИЭПГТ, 2004.)
Источник: Расчеты по данным: Auty R. М. (ed.). Resource Abundance and Economic Development. Oxford: Oxford University Press, 2004 (Мексика, Саудовская Аравия); Salazar-Carrillo J. Oil and Development in Venezuela during the Twentieth Century. Praeger Publishers, Westport, CT, 1994 (Венесуэла).
Это означает, что у властей предержащих нет необходимости налаживать долговременный диалог с обществом – налогоплательщиками и их представителями. Тот исторический диалог (ведущий к компромиссу), который только и прокладывает русло формирования набора институтов, ограничивающих произвол власти, обеспечивающих гарантии прав и свобод граждан. Благодаря этому трудному диалогу создаются правила игры, позволяющие запустить механизм современного экономического роста [160] . Вот и получается, что шансы на создание системы сдержек и противовесов (популярнейший в ельцинское время, а ныне вышедший из моды комплекс понятий), надежных институтов, позволяющих ограничивать коррупцию и произвол властей и чиновничества, у населения в богатых ресурсами странах меньше, чем в тех, которые подобными ресурсами обделены [161] .
160
North D. С. Institutions, Institutional Change and Economic Performance. Cambridge: Cambridge University Press, 1990. Индонезийская нефтяная компания, финансировавшая Вооруженные силы страны, проводя непрозрачные операции, – наглядная иллюстрация того, как действуют добывающие сырье предприятия в странах, не имеющих устойчивой традиции демократических институтов. (См.: McDonald Н. Suharto's Indonesia. Honolulu: University of Hawaii Press, 1981.)
161
О влиянии ресурсного богатства на качество национальных институтов и влиянии этого фактора на низкие темпы роста богатых ресурсами стран см.: Sala-i-Martin X., Subramanian К. Addressing the Natural Resource Curse: An Illustration From Nigeria. NBER Working Paper № 9804. June 2003; Mehlum Н., Moene К. О., Torvik R. Institutions and the Resource Curse || Economic Journal. 2005. Vol. 116. N 508. E 1-20; Bulte E. H., Damania R., Deacon R. T. Resource Abundance, Poverty and Development. World Development 2005.edu/papers/wp2i-03.pdf.
Атмосфера тут создается другая. И климат другой. Салтыков-Щедрин классически описал эту атмосферу:
Когда делили между чиновниками сначала западные губернии, а впоследствии Уфимскую, то мы были свидетели явлений поистине поразительных, казалось бы, УЖ НА ЧТО ЛУЧШЕ: УРВАЛ КУСОК КАЗЕННОГО ПИРОГА И проваливай! Так нет, тут именно и разыгрались во всей силе свара, ненависть, глумление и всякое бесстыжество, главной мишенью для которых – увы! – послужила именно та неоскудевающая рука, которая-то и дележку-то с той специальной целью предприняла, чтоб угобзить господ чиновников и, что само собой разумеется, положить начало корпорации довольных [162] .
162
Салтыков-Щедрин M. E. Собр. соч. В 10 т. М.: Изд-во “Правда”, 1988. Т. 7. “За рубежом”. С. 19.
Оценки качества национальных институтов, вырабатываемые международными организациями, субъективны. Но все они показывают, что между показателями политических свобод, гражданских прав, качеством бюрократического аппарата, практикой применения закона, с одной стороны, и ресурсным богатством – с другой, есть сильная негативная корреляционная зависимость [163] .
Распределение доходов, генерируемых в экономике стран, богатых ресурсами, зависит от дискреционных решений органов власти [164] . Это стимулирует конкуренцию не в том, кто произведет больше качественной продукции с минимальными издержками, а в умении давать взятки чиновникам, увеличение того, что А. Крюгер в своей классической работе назвала административной рентой [165] . К тому же ресурсное богатство повышает риски политической нестабильности, связанной с борьбой за перераспределение рентных доходов [166] .
163
Leamer Е. Е., Maul Н., Rodriguez S., Schott Р. К. Does Natural Resource Abundance Increase Latin American Income Inequality f // Journal of Development Economics. 1999. Vol. 59 (1). P. 3–42.
164
Williamson J. G. Growth, Distribution and Demography: Some Lessons from History // Explorations in Economic History. 1998. № 34 (3). P 241–271.
165
Krueger A. Foreign Trade Regimes and Economic Development: Liberalization Attempts and Consequences. N. Y.: Columbia University Press, 1978. О влиянии борьбы за распределение ренты на распространение коррупции в богатых ресурсами странах см. также: Tornell A., Lane P. Voracity and Growth // American Economic Review. 1999. Vol. 89. P. 22–46; Mauro P. Corruption and Growth II Quarterly Journal of Economics. 1995. Vol. 90. P. 681–712; Leite C., We 1 dm ANN M. Does Mother Nature Corrupt? Natural Resources, Corruption and Economic Growth. IMF Working Paper WP/99/85,1999.
166
Collier P., Hoffler A. Greed and Grievance in African Civil Wars. L.: Oxford University Press, 2004.
Даже в высокоразвитой демократической Норвегии доля экспорта в ВВП оставалась неизменной со времени открытия месторождений в Северном море. Рост экспорта нефти по отношению к ВВП компенсировался сокращением вывоза других товаров. Из стран – членов ОЭСР в этот период подобное развитие событий характерно лишь для еще одной богатой ресурсами страны – Исландии, в экспорте которой половину объема составляла рыба [167] .
Эта проблема разрешима. Есть богатые ресурсами страны, в которых сложилась демократия налогоплательщиков, постепенно трансформировавшаяся в демократию всеобщего избирательного права с эффективными, малокоррумпированными бюрократиями. США, Канада, Австралия, Норвегия – наглядные тому примеры. Однако это страны, в которых демократические механизмы формировались веками, где политические институты были достаточно эффективными и устойчивыми, чтобы справиться с вызовом ресурсного богатства [168] . Есть и государства, не имеющие долгосрочной демократической традиции, сумевшие эффективно управлять ресурсным богатством (Ботсвана, Чили, Малайзия, Маврикий) [169] . Но, как показывает опыт, создать демократические установления там, где велика роль природной ренты, труднее, чем в странах, где этот фактор риска отсутствует.
167
Gylfason T. Natural resources; education and economic development // European Economic Review. 2001. Vol. 45. P. 851.
168
May В. Уроки Испанской империи, или Ловушки ресурсного изобилия // Россия в глобальной политике. 2005. № 1.
169
Sachs J., Warner A. M. Natural Resource Abundance and Economic Growth // Mayer J., Chambers B., Farooq A. (eds.). Development Policies in Natural Resource Economies. Cheltenham – Northampton: Edward Elgar, 1999. P 26.
Проблема, связанная с природным богатством, в том, что рентные доходы ресурсного сектора осложняют развитие иных секторов экономики. Она подробно описана на примере влияния открытых в 1960-е гг. в Голландии крупных месторождений газа на обрабатывающую промышленность этой страны и получила название “голландская болезнь” [170] . Собственно, Голландия справилась с ней удачнее, чем большинство других богатых ресурсами стран. Это не стало основанием для изменения закрепившегося термина. На деле эту болезнь с тем же успехом можно назвать “венесуэльской”, “нигерийской”, “индонезийской” или (в последние годы) “российской” [171] . Если говорить о сырьевых товарах, не являющихся топливом, то ее с тем же правом можно назвать “замбийской” или “заирской” (медь), “колумбийской” (кофе).
170
Corden M., Neary J. P. Booming Sector and Dutch Disease Economics: A Survey // Economic Journal. 1982. December. Vol. 92. P 826–844; Kamas L. Dutch Disease Economics and the Colombian Export Boom // World Development. 1986. September; Davies G. A. Learning to Love the Dutch Disease: Evidence from the Mineral Economies // World Development. 1995. Vol. 23 (10). P 1765–1779; Gylfason T. Lessons from the Dutch Disease: Causes, Treatment and Cures. Institute of Economic Studies. Working Paper Series № 01/06. August 2001; Krugman P. The Narrow Moving Band, the Dutch Disease and the Competitive Consequences of MRS. Thatcher: Notes on Trade in the Presence of Scale Economies // Journal of Development Economics. 1987. Vol. 27. P 41–55; Moiseev A. Analysis of Influence of the “Dutch Disease” and Taxation on Economic Welfare. Working Paper BSP/99/030.1999; Struthers J. J. Nigerian Oil and Exchange Rates: Indicators of “Dutch Disease” // Development and Change. 1990. Vol. 21 (2). P 309–341; Jazayeri A. Economic Adjustment in Oil-based Economies. Aldershot: Avebury, 1988.
171
Для России эти проблемы особенно остры. В отличие от арабских государств Персидского залива наша страна индустриализирована. При этом обрабатывающая промышленность не может похвастаться высокой конкурентоспособностью. Отсюда значимость проблем, связанных с феноменом “голландской болезни”, для России. (См.: Кадочников П., Синельников-Мурылев С., Четвериков С. Импортозамещение в Российской Федерации в 1998–2002 гг. М.: ИЭПП, 2003.)
Суть “голландской болезни” в том, что рентные доходы сырьевых отраслей стимулируют рост заработной платы и издержек в прочих отраслях национальной экономики (статистическая зависимость уровня национальных цен от ресурсного богатства убедительно подтверждена [172] ). Секторы, продукция и услуги которых сталкиваются с международной конкуренцией, становятся неконкурентоспособными как на внутреннем, так и на внешнем рынке и вынуждены сокращать производство [173] . Отсюда риски формирования экономики, которая все в большей степени зависит от колебаний цен на сырье.
172
Sachs J. D., Warner A.M. The Curse of Natural Resources // European Economic Review. 2001. Vol. 45. P. 827–838.
173
Gylfason Т., Herbertsson Т. Т., Zoega G. A Mixed Blessing: Natural Resources and Economic Growth // Macroeconomic Dynamics. 1999. Vol. 3. P 204–225; Gylfason T. Natural Resources, Education and Economic Development. Paper presented at the 15th Annual Congress of the European Economic Association. Bolzano. August-September 2000.
Характерная черта богатых ресурсами стран – недостаточное внимание к развитию образования. Причины этого неочевидны, но многие исследователи связывают это со своеобразием структуры спроса на рабочую силу, предъявляемого добывающими компаниями [174] . Быть может, это связано еще и с психологическими характеристиками возникающих в этих странах элит, о которых писал Салтыков-Щедрин: временщики не думают о будущем, а образование – это вложение в будущее.
В 1950-х – начале 1960-х гг. распространенным было представление, что важнейшие проблемы государств, экономика которых зависит от экспорта сырья, связаны с долгосрочной тенденцией снижения цен на него по отношению к ценам на продукцию обрабатывающих отраслей. Эти взгляды, основанные на опыте кризисного развития мировой экономики 1920-1930-х гг., были широко представлены в работах, опубликованных Экономической комиссией ООН по Латинской Америке, в книгах и статьях известного аргентинского экономиста Р. Пребиша [175] .
174
Gylfason T. Natural Resources and Economic Growth: A Nordic Perspective on the Dutch Disease. WIDER Working Papers № 167. October 1999.
175
PrebischR. Commercial Policy in the Underdeveloped Countries // American Economic Review. 1949. Vol. 49. P 251–273; Prebisch R. International Trade and Payments in an Era of Coexistence: Commercial Policy in Underdeveloped Countries // The American Economic Review. 1959. May. Vol. 49. Issue 2. Papers and Proceedings of the Seventy-first Annual Meeting of the American Economic Association. P 251–273; Economic Survey of Latin America and the Caribbean. Economic Commission for Latin America and the Caribbean. N. Y: United Nations, 1968; La mano de obra у el desarrollo Economico de America Latina en los ultimos anos. Economic Commission for Latin America. N. Y: United Nations, 1964.
Развитие событий во второй половине XX в. показало, что цены на сырьевые товары по отношению к ценам на продукцию обрабатывающих отраслей действительно снижаются. Но это процесс медленный. Темпы падения цен на сырье в долгосрочной ретроспективе составляли примерно 1 % в год. Более серьезная проблема в том, что цены на сырье колеблются в широком и труднопрогнозируемом диапазоне. И при их росте, и при падении такие колебания создают серьезные проблемы как для экспортеров, так и для импортеров [176] .
176
Cashin P., McDermott C. J., Scott A. The Long-Ran Behavior of Commodity Prices: Small Trends and Big Variability. IMF Working Paper, 2001.
Известный американский экономист, лауреат Нобелевской премии П. Самуэльсон писал: “Экономист не может предвидеть будущее с точностью… но если даже почти может предсказывать, то все что угодно, только не цены” [177] . Применительно к ценам на сырьевые товары это утверждение во второй половине XX в. оказалось более чем справедливым (рис. 3.4).
Рис. 3.3. Динамика реальных мировых цен на некоторые сырьевые товары в 1950–2004 гг.
177
Samuels on P. A. Lessons from the Current Economic Expansion // The American Economic Review. 1974. Vol. 64 (2). P. 75–76.