Чтение онлайн

В декабре 1991 г. ключевая проблема – уже не мобилизация валюты для закупки продовольствия, а погашение задолженности по оплате фрахта судов, которые должны транспортировать его в Россию. В это время Внешэкономбанк СССР получает директиву использовать 80 % от суммы еженедельных валютных поступлений на оплату фрахта советским и иностранных судовладельцам [684] . “Учитывая критическое положение с обеспечением платежей за зерно и его доставку, в дополнение к Постановлению Правительства РСФСР от 19 декабря 1991 г. № 57 “О чрезвычайной ситуации по обеспечению РСФСР хлебопродуктами”: принять к сведению, что Внешэкономбанк СССР временно приостановил с 19 декабря все виды операций по валютным фондам предприятий и организаций и счетам коммерческих банков, не связанные с оплатой доставки (фрахта) зерна из США и Канады, а также с оплатой в отдельных случаях продовольствия и медикаментов, по ранее открытым аккредитивам, под гарантии Правительства РСФСР в счет Республиканского валютного резерва РСФСР” [685] .

Одна из важнейших тем в переговорах западных государств-кредиторов с союзными органами, властями союзных республик, провозгласивших себя независимыми государствами в 1991 г., кто будет отвечать по советским долгам. Это значит, что кредиторы уже списали со счетов СССР как субъект финансовых договоренностей. Для них важно обеспечить правопреемство принятых Союзом обязательств новыми, де-факто независимыми государствами. Данные о состоянии внешнего и внутреннего валютного долга СССР к моменту прекращения его существования приведены ниже (см. табл. 8.4, 8.5).

Таблица 8.4. Внешний долг бывшего Союза ССР в свободно конвертируемой валюте1 (по состоянию на 1.01.92 г.), млрд долларов США2

Примечания.

Таким образом, долговые обязательства, не входившие в состав официального советского внешнего долга в конвертируемой валюте, но включаемые руководством Внешэкономбанка в состав долговых обязательств страны, составили 40,4 млрд долл., а совокупный советский внешний долг тот же орган оценивал в 123,8 млрд долл.

В оригинале таблица включает большее число подразделов, но для понимания ситуации, сложившейся с советским внешним долгом, они не столь важны.

1 Без учета обязательств, принятых отдельными Независимыми государствами на себя самостоятельно без участия Внешэкономбанка.

2 Пересчет в доллары США осуществлен по рублевым кросс-курсам на 26.12.91 г.

3 Проценты, начисленные за весь остающийся срок действия кредитов (оценка). Сумма процентов будет увеличиваться в связи с начислением дополнительных процентов по отсрочке кредитов (уточнения будут производиться по согласованию с кредиторами).

4 По документам, находящимся на учете во Внешэкономбанке СССР.

5 Подлежит уточнению с компетентными органами США.

6 Данные приводятся только по сальдо текущих расчетов в переводных рублях и по клирингу (данные предварительные и подлежат уточнению по суммам и курсу пересчета входе переговоров с бывшими социалистическими странами). Примерный курс: 1 переводной рубль – 1,795 долл. США).

7 Задолженность по клиринговым и бартерным счетам в пользу СССР составляет 0,7 млрд долларов США (Афганистан). Пересчет клиринговых валют в доллары США произведен по курсу международных рынков.

Источник: Пономарев Ю. В. – помощнику Первого зампреда Правительства РФ Богданову В. Б. Материалы по внешнему долгу по состоянию на 1 января 1992 года. 15 мая 1992 г. Из личного архива Е. Т. Гайдара.

Таблица 8.5. Внутренний валютный долг Внешэкономбанка перед физическими и юридическими лицами в свободно конвертируемой валюте (на 1 января 1992 г.), млн долл. США

Примечание. * данные на 1 декабря 1991 г.

Источник: Пономарев Ю. В. – помощнику Первого зампреда Правительства РФ Богданову В. Б. Материалы по внешнему долгу по состоянию на 1 января 1992 года. 25 мая 1992 г.

Из личного архива Е. Т. Гайдара.

Крах СССР не означал, что на его место приходит упорядоченная система отношений между бывшими республиками. Границы объявивших себя независимыми государствами не точны, исторически спорны, что несет потенциальную угрозу конфликтов, крови. Неопределенность в вопросе о границах – важнейшее препятствие на пути формирования стабильной демократии после краха авторитарной империи [686] .

Новые государства сталкиваются со сложными проблемами в отношениях с органами власти субфедеративного уровня. Они особенно остры там, где речь идет о национальных автономных образованиях. Какие нормативные акты будут исполняться на их территории, никто не знает. Власти не способны обеспечить хотя бы минимальный уровень общественного порядка. Осенью 1991 г. речь шла уже не о возможности сохранения единого государства, а о том, как выйти из политического и экономического хаоса и при этом избежать масштабных гражданских войн [687] . Если учесть размеры советского ядерного потенциала, разбросанного теперь по четырем государствам (России, Украине, Белоруссии, Казахстане), судьба цивилизации была под угрозой.

В XX в. до Советского Союза рухнули три территориально интегрированные империи: Австро-Венгерская, Османская и Российская. Почти одновременно с Советским Союзом развалилась Югославия. В трех случаях из четырех крах империй проложил дорогу длительным и кровопролитным войнам. В одном случае (Австро-Венгрия) череда вооруженных конфликтов, связанных с установлением новых границ, была остановлена войсками Антанты. После краха Османской, Российской империй, а также Югославии последовали гражданские войны. Исторический опыт не вселял надежд на то, что демонтаж Советского Союза обойдется малой кровью.

Если бы в 1989 г. информированных аналитиков спросили, распад какой из двух многонациональных социалистических стран в большей степени чреват риском гражданской войны – Югославии, подошедшей ближе, чем любая другая страна Восточной Европы, к вступлению в Евросоюз, имевшей относительно либеральную по социалистическим меркам политическую систему, сформировавшей открытую рыночную экономику, или Советского Союза, – подавляющее большинство ответили бы, что это будет СССР. История распорядилась иначе.

Левым интеллектуалам, прожившим жизнь в стабильных, демократических обществах, трудно понять динамику процессов, происходящих на фоне кризиса и краха авторитарного режима. Их своеобразное видение картины мира иллюстрируют строки из популярной, в силу своей антиамериканской направленности, книги Э. Тодда “После империи”. На протяжении трех страниц он упоминает о жестокой и бестолковой либерализации экономики России в 1990–1997 гг. и о том, что советские, а затем российские власти ликвидировали самый жесткий тоталитарный режим, который когда-либо существовал в истории человечества, при этом не прибегли к насилию, согласились с тем, что не только соседи по Восточной Европе станут независимыми – свобода будет предоставлена и странам Прибалтики, республикам Кавказа, Украине, Белоруссии, республикам Средней Азии; согласились с тем, что наличие огромных по численности национальных меньшинств в новых государствах не может служить препятствием для их независимости [688] . То, что мирный роспуск империи и экономическая либерализация взаимосвязаны, автору понять трудно. Тем, кто принимал участие в выработке ключевых политических и экономических решений в этот период, осознать, что отсутствие взаимных территориальных претензий, неготовность применять насилие в качестве средства изъятия продовольствия в деревне и обусловленная этим необходимость немедленной либерализации экономики, введения рыночных механизмов – взаимосвязанные вещи, легче.