Чтение онлайн

– Я хочу знать, где сейчас находится Офир, дочь Гермона. Фегор несколько мгновений колебался, затем ответил неуверенно:

– Она здесь, в Карфагене… Но какое тебе до нее дело?

– В доме Гермона? – продолжала вместо ответа свой допрос Фульвия.

– Этого я пока еще не знаю. Мне только известно, что ее жених, Тсоур, сторожит ее день и ночь. Боится новых попыток похищения Офир, хотя Хирам, как мне передавали, убит в недавней морской схватке.

– Тебя ввели в заблуждение! – спокойно возразила Фульвия. – Хирам жив и в настоящий момент находится здесь, в стенах Карфагена.

– А! – прорычал Фегор, яростно сжимая кулаки. – Этот человек собирается, кажется, похитить у богов их бессмертие! Но теперь, благодаря твоему признанию, я сумею свести с ним наконец наши старые счеты.

– Ты этого не сделаешь! – твердо заявила молодая этруска.

– Почему? Кто может помешать мне в этом? – злобно вскричал шпион Совета Ста Четырех.

– И не только не сделаешь этого, – продолжала Фульвия, не обращая внимания на ярость своего собеседника, – но поможешь Хираму найти и освободить Офир.

– Никто не заставит меня сделать это!

– Я заставлю! – ответила Фульвия. – Ты слишком давно твердишь мне о своей любви. Сумей же доказать теперь, что твои уверения не пустые слова.

Фегор прикусил губу и замолчал.

– Но я не могу предать Гормона, который мне платит за мое ремесло, – сказал он через несколько мгновений.

– Хирам заплатит тебе вдвое больше, – ответила девушка, – и, кроме того, он отдаст в твое распоряжение несколько десятков отборных воинов, с которыми ты сумеешь преодолеть все препятствия на пути к осуществлению цели.

– И когда Офир будет у Хирама…

Тогда…

Голос Фульвии внезапно сорвался, и глухое всхлипывание сорвалось с ее губ.

– Что это? Ты плачешь? – воскликнул Фегор.

– Нет, ты ошибаешься, – твердо ответила Фульвия, нечеловеческим усилием воли подавив готовые вырваться наружу рыдания. – Тогда я буду твоей…

Фегор поднялся с места.

– Отлично! – сказал он. – Я согласен. Если Хирам, как ты говоришь, заплатит мне щедро, то можно предать и Гермона.

Лицо Фульвии исказила гримаса отвращения.

– Н-негодяй! – пробормотала она сквозь зубы, – Надеюсь, новое твое предательство будет и последним. Она круто повернулась и вышла на улицу. Первое слово, которое достигло ушей Фульвии и которое на все лады повторялось возбужденными более обыкновенного кучами прохожих, толпившихся там и здесь, было:

– Война!

В самом деле, за предыдущую ночь произошли события, которые обрушились на Карфаген подобно удару грома и привели его население в панический ужас. Дело в том, что карфагенское войско было разбито нумидийцами; пятьдесят тысяч отобранных человек, составлявших цвет наемных войск Карфагена, в сражении под Ороскопом понесли тяжелое поражение от войск старого коварного царя Нумидии. И как бы в довершение несчастья, в тот же самый день, когда гибли воины Карфагена, Рим объявил республике войну.

Когда Фульвия вернулась к себе домой и поднялась на второй этаж, она застала там Талу и его соратников, которые собрались вокруг Хирама. До них тоже уже дошло известие об ужасном поражении карфагенских войск, и ветераны страстно обсуждали важные известия. Увидев девушку, они смолкли и устремили на нее вопросительные взоры.

– Я видела его! – сказала этруска, подходя к Хираму, который при ее появлении, казалось, побледнел.

– Ты видела Фегора? А Офир? Что с нею?

– Жива и невредима.

– Жива? Офир жива! – радостно воскликнул воин. На его бледных щеках показался румянец, глаза заблестели.

– Моя Офир жива! – твердил он, улыбаясь. – Ты, Фульвия, возвращаешь мне жизнь…

– Да. Офир здесь! – упавшим голосом говорила этруска. – Фегор сказал мне это. Но где она, я еще не знаю.

– И у тебя хватило мужества пойти на свидание с этим человеком? – невольно удивился Хирам. – А если бы он тебя убил?

Фульвия пожала плечами.

– Что за беда?
– промолвила она глухо. – Одной рабыней было ^бы меньше…

– Зачем говоришь ты так? – с упреком в голосе произнес Хирам. – Разве ты не чувствуешь себя равной с нами? Садись вот сюда и все рассказывай.

Повинуясь/приглашению, девушка устало опустилась на скамью рядом с воином и пересказала по порядку все, о чем она говорила со шпионом.

– Продажная тварь! – пробормотал Хирам, услышав об отношении Фегора к делу.

– Это же тебе на руку! – продолжала Фульвия. – Да, он продажен. Да, он служит тому, кто ему платит. Но если ты ему заплатишь хорошо, он будет служить тебе.

– Я рад отдать половину моего состояния, – воскликнул Хирам, – лишь бы спасти Офир.

– А я со своей стороны обещаю этому проклятому шпиону добрый удар мечом, – проворчал Сидон. – И об этом я позабочусь лично.

– Да, но нам надо поторопиться! – вмешался Тала. – Ведь римляне не будут дремать. Вот-вот их быстроходные корабли покажутся перед Карфагеном. Нам надо все закончить раньше этого, потому что, когда римляне будут тут, будет поздно что-нибудь делать. Разве гордый Карфаген защищен, как бы следовало? Разве республика позаботилась о том, чтобы обеспечить свою безопасность? Она будет не в состоянии долго противостоять римлянам.

– Боги! – воскликнул Хирам взволнованно. – Неужели же в самом деле судьбе угодно, чтобы я бежал отсюда? Вся моя кровь кипит при мысли об этом.

– А что тебе остается делать, Хирам? – обратился к нему немного насмешливо Тала. – Может быть, ты побежишь к членам Совета Ста Четырех – предлагать свои услуги? Тем самым проклятым торгашам, которые изгнали тебя на чужбину? И за что? Только за то, что ты вместе с великим Ганнибалом сражался с римлянами за славу, свободу, величие Карфагена?

– Да. Но ведь сейчас речь идет не о Совете Ста Четырех или суфетах! – возразил Хирам все еще взволнованно. – На карту поставлено самое существование Карфагена, моей родины!..

– Твоя родина? Я не пожертвовал бы единой капли крови за такое отечество. Или Карфаген не показал в последние годы, насколько он неблагодарен, насколько до позора, до подлости труслив? Разве не Карфаген предал римлянам героя, своего лучшего сына, свою гордость, Ганнибала? Или не Карфаген, в угоду римлянам, отрекся от Ганнибала, оставил его беспомощным лицом к лицу с врагами? Разве не из-за этого предательства Ганнибал, чтобы не попасть живым в рабство к римлянам, покончил с собой? Умер, как и жил, – героем. Нет, проклятье лежит на Карфагене. Он перестал быть отчизной честных людей. Он – игрушка разбойничьей шайки торгашей, и он осужден бесповоротно, осужден именно потому, что он заслужил кару. Пусть те, которые довели его до унижения и позора, сами и расхлебывают заваренную ими кашу. Ты займись участью любимой женщины, позаботься о том, чтобы спасти ее, да и самого себя. Ведь если бы даже Карфаген снова победил, то в чьих руках здесь останется власть? В руках тех, кто торговал честью Карфагена, твоих врагов. И поверь, уцелей ты, даже если спасешь Карфаген, эти люди тебя не пощадят. Но ты не спасешь его: он погибнет, он погибнет.