Чтение онлайн

В сопровождении Росса, который, пока мы пререкались, успел облить все окрестные розы, я вернулся в дом и дал себе слова больше не раскисать.

– - Круглов, ты не знаешь, что это значит?
– я протянул Лехе пропуск.

Леха повертел его в руках и даже согнул. Росс успел сбегать на второй этаж, гремя когтями, спуститься вниз, обнюхать все углы, закоулки и подвал - в общем, обследовать дом, в которой чувствовал себя хозяином. Наверное, он представлял его себе большой-большой конурой.

– - А ну... дайте мне, -- потребовал Рем Понтегера.

Он сходил за очками и с умным видом рассмотрел документ со всех сторон.

– - Это пропуск на предъявителя для союзников, -- сказал он, возвращая его мне.
– Ценная штука.

Что ценная, я уже пронял. Только какими полномочиями обладал владелец?

– - Для каких союзников?
– спросил я.

– - У нас одни союзники, -- веско произнес Рем Понтегера, -- астросы и их рабы.

Чувствовалось, что он ненавидит и тех и других. Уж не потому ли, что сидел с ними в одном бабоне?

– - Ты с этим пропуском можешь зайти куда угодно.

– - И выйти...
– - весело подытожил Леха.

– - Значит, нас приняли как минимум за хлыстов, -- предположил я, не обращая внимание на Лехино зубоскальство.

Я знал, что хлысты за два последних года вообще перевелись стараниями "кальпы". Население терроризировали и другие государственные службы, названиям которых, как правило, служила аббревиатура из трех букв. Остался один Леха, но он спилил клыки и ничем не отличался от марсиан. Наверное, поэтому он и сидел на севере. Выдавать его я не собирался.

– - Леха, -- спросил я сквозь зубы, -- планшетник у тебя?

– - У меня, - ответил Леха.

– - Его надо спрятать.

– - Почему?

– - Ты видел Сорок пятого?

– - Ну и что?

– - Всем уже известно, что мы в городе.

– - Ладно, -- сообразил Леха, -- а ты брелок спрячь.

Конечно, мы поступили в точности до наоборот.

***

Росс по-деловому забрался в "яузу" комиссара Ё-моё и улегся на заднее сидение. Мы вылетели. Оказывается, Понтегера хорошо знает город и даже владеет приемами безопасности: вместо того, чтобы зависнуть как принято и прогреть мотор, он прямиком, чуть ли не срезая верхушки деревьев, вывернул к трассе и влился в потом аэромобилей. Дело в том, что если за нами следили и готовились сбить, самым подходящим для этого считается момент набора высоты.

Пока мы летели, я нацепил очки "пи-технологии" с виртуальным экраном и продиктовал "Фене" - моему синтезатору -- два варианта. И хотя помехи были сильными, "Феня" понимал меня с полуслова и текст не надо было редактировать. Одна статья предназначалась для газеты, чисто в информационном стиле - мол, обнаружена тюрьма Кагалма с черными ангелами, численность которых чуть ли не армия, и что из этого выйдет война с инопланетянами. А второй более детальный, с подробностями и именами участников этих событий для еженедельника. Таким образом я пытался обезопасить всех нас троих и Росса в том числе. Как только информация станет достоянием широкой публики, мы перестанем быть объектом интереса для различных спецслужб, которые уже, я был уверен, взяли нам на мушку. Или не взяли? В любом случае у нас было слишком мало времени. Понтегера понимал это и гнал так, что компьютер, который находился во внутреннем кармане куртки, приходилось прижимать локтем, а очки "пи-технологии" -- поминутно ловить чуть ли не на кончике носа. Одна "мышка" на моем большом пальце чувствовала себя вполне сносно.

Однако в обоих статьях я не решился упоминать о бабоне -- петле времени, иначе бы пришлось объяснять, как мы в нее попали, а это значило, что надо было признать свою, хоть и спонтанную, но все же способность передвигаться во времени, что, конечно же, было бы недальновидно и глупо.

Минут через десять Рем Понтегера объявил:

– - За нами хвост...

Понтегера заложил вираж: с одной стороны я увидел барашки Финского залива, обрамленного горами, с другой - низкорослый сосновый лес и сухопутную дорогу на Выборг, по которой плотным потоком двигались автомобили.

– - Где?
– Когда мы выровнялись, Леха стал вертеться, как на сковородке.

– - Метаполиция!
– прокричал Рем Понтегера.

Желтый "гирвас" с маяками на крыше мелькал где-то за два километра в потоке аэромобилей. Все-таки у комиссара была хорошая машина, а не полицейская газонокосилка, хотя эта полиция и имела приставку мета.

В такой обстановке я с поспешил закончить дело, попросил "Феню" сбросить снимки из фотоаппарата на компьютер и увеличить их. Особенно мне понравились два: метатрон, который просил выпустить их из тюрьмы, и подполковник с перебитым крылом.

Дальше "Феня" рассовал файлы моим приятелям во все газеты и даже в парочку журналов с просьбой опубликовать в ближайшем номере. Мне было наплевать на негласные и гласные запреты. Даже если Алфен подставил меня неосознанно, я имел право на самозащиту -- пусть это и касалось государственной тайны. В тот момент, когда Понтегера свернул по прямой над заливом и крикнул: "Приготовьтесь!", на мой виртуальный экран стали приходить ответы. Первым отозвался Юра Дронский, который когда-то работал в земных "Петербургских ведомостях" внештатным корреспондентом. Теперь же в таблойде "Москва-хроникал" он служил главным редактором. Надо будет его расспросить, как он удрал тогда из Санкт-Петербурга, подумал я.

Другие сообщения я читать не стал, а смалодушничал и стер папку с файлами, которые имели отношение к черным ангелам, что давало шанс выигрыша времени на случай, если дело дойдет до расследования.

Мелькнул Нью-Васильевский, дамба, верфи, каналы и Нева. В центре города Понтегера перешел на ручное управление и, чтобы оторваться от хвоста, необдуманно близко проносился рядом с небоскребами. Думаю, что городская полиция уже сошла с ума. Потом он круто пошел на снижение. Мы с Лехой и Россом оказались на боковом стекле. "Феня" пропал, очки "пи-технологии" оказались разбитыми, а я увидел, как подо мной проносится земля. Деталей невозможно было разглядеть. Мелькнул шпиль, ангел и рыжая марсианская брусчатка. Моя селезенка среагировала на ускорение - в боку противно кольнуло. Я подумал о смерти и вечности. Потом увидел небо. "Бум!" Меня и Росса отбросило на Леху. Я даже испытал что-то вроде злорадства от того, что Леха крякнул под нашим весом. В следующий момент аэромобиль выровнялся. Мы с Лехой ударились головами о потолок, а Росс взвизгнул, и Рем Понтегера крикнул:

– - Бежим!

Оказывается, мы уже стояли на парковке в центре Дворцовой площади. Конечно, она лишь отдаленно походила на земную Санкт-Петербургскую, но тем не менее носила то же самое название.

Забыв захлопнуть дверь, Рем Понтегера побежал отвоевывать редакторское кресло. А Леха, видать, за компанию. На секунду он остановился. Посмотрел на нас с Россом. Потом махнул рукой и побежал дальше. Наверное, Понтегера пообещал ему хорошее, теплое место рядом с собой. При данных обстоятельствах в редакции делать мне было нечего. Рано или поздно Леха сам все расскажет. К тому же, чего скрывать, я испытывал злорадство от того, что Алфена выпрут, ведь он уволил меня по самому ничтожному поводу. Поэтому я решил направить свои стопы к Юре Дронскому, чтобы окончательно договориться о заметке, сулившей неплохие дивиденды. Чего греха таить, я рассчитывал на плодотворное сотрудничество.

Нашим аэромобилем уже заинтересовалась дорожная полиция - со стороны Адмиралтейства катили патрульные "жигули". А со стороны Невы на посадку заходил желтый "гирвас". Кроме этого где-то за крышами, нещадно завывая, на подходе была дорожная полиция.

При такой ситуации мы с Россом сделали вид, что прогуливаемся и поспешили к Певческому мостику, чтобы перейти его и попасть в московскую часть города. Да-да, именно московскую. Даже река с этой стороны называлась Москвой-рекой, а с правой стороны, по течению - Мойкой, если же дело имело отношении к Неве - Невой.