Чтение онлайн

Грегг направил письмо в соответствующее министерство Швеции, а именно Моне Салин, выдержанное в самых дружественных тонах, где проинформировал о нашей экспедиции. Он даже пригласил г-жу Салин поучаствовать в ней. Он стремился всеми силами создать вокруг нашей экспедиции искреннюю и дружественную атмосферу. Меня сначала это развеселило, поскольку из моего опыта обшения со шведским правительством мне было ясно, что ничего хорошего от него ждать не следует, но тем не менее я не сопротивлялась наивным дипломатическим усилиям Грегга. Однако вместо прямого ответа г-жа Салин опубликовала в местной прессе заявление о том, что она категорически против такой экспедиции и что будет настаивать на немедленном проведении переговоров с американским послом в Стокгольме.

Такое обсуждение действительно состоялось через пару дней. Однако шведов постигла неудача. Они слишком уверовали в благосклонность своего союзника, однако американское посольство не оставило и тени сомнения в том, что, по его мнению, гражданину США нельзя запрещать водолазные спуски в международных водах. Теперь очередь была за Греггом.

После этого г-жа Салин заявила, что она передумала. Нужно, видите ли, сначала подождать, с каким результатом вернется г-н Бемис из своей экспедиции, а уж после этого решать, следует ли начинать новое расследование обстоятельств гибели «Эстонии». На время работ г-на Бемиса в этот район будут посланы суда-наблюдатели, но никаких препятствий проведению работ чиниться не будет.

Это был частичный, но успех.

В последующие дни и недели Грегга буквально осаждали журналисты: к нему в Санта-Фе ехали американские и европейские съемочные группы. Он проводил целые дни, отвечая на вопросы, и не мог больше заниматься ничем другим. Я договорилась с Греггом, что пока он не должен сообщать журналистам никакой информации о нашем судне и дате выхода к месту водолазных спусков, а также о моем участии в этом деле. Благодаря этому я намеревалась, во-первых, избежать ненужных интервью, поскольку мне просто необходимо было время для работы над различными кинопроектами, а во-вторых, я хотела воспрепятствовать возможному дипломатическому нажиму шведского правительства на германское, что, возможно, могло бы блокировать наш выход в море. По тому, как шведское правительство вело себя в подобных случаях раньше, можно было ожидать подобных действий с его стороны.

За неделю до начала экспедиции, а точнее, за три дня до моего отъезда из Берлина, я подала сигнал Греггу, что наконец настал момент, когда следует проинформировать мировую прессу о моем участии в этой экспедиции.

Очередным журналистом, позвонившим Греггу, случайно оказался корреспондент ТТ, шведского агентства новостей. Не прошло и двух минут после того, как Грегг закончил этот разговор, а это сообщение уже было на ленте новостей On-Line агентства ТТ, а поскольку мой партнер Кай случайно оказался в этот момент у своего компьютера, читая новости, то мы поняли, что уже на следующее утро нас ждет обвальный поток вопросов прессы. И вот уже, начиная с семи часов утра, я торопливо отвечала на вопросы. Тоже было и на следующий день. Это грозило стать моим основным занятием, и я вряд ли смогла заниматься дальнейшими приготовлениями к экспедиции. Поэтому мы решили, что я должна уехать по возможности быстрее и, прибыв на место, продолжить решать лишь организационные вопросы.

Я встретилась с нашим оператором Ники, которого я нашла еще в Берлине и который должен был снимать все происходящее на борту нашего судна в четверг 17 августа в Куксхафене.

Пятница прошла в напряженных приготовлениях и всякого рода иной деятельности. Наше судно стояло у причала Куксхафена в полной готовности к выходу в море. Капитан Фолькер, являвший собой тип современного морского волка, имел в своем распоряжении довольно пеструю команду, с большим интересом и нетерпением ожидавшую выхода в море. Поступило снаряжение, заказанное в США, прибыли также и большие тяжелые баллоны с газами для дыхательной смеси для водолазов. В Гамбурге уже высадилась американская команда: Пол Маттиас, опытный специалист водолазного дела, успевший уже побывать на «Титанике», «Британнике» и «Лузитании», прибыл в сопровождении своей подруги Лауры, которая была еще и техническим ассистентом, и Бак, который в качестве специалиста по навигации и водолазному снаряжению также уже успел побывать во многих подводных экспедициях. Эти трое везли с собой 80 ящиков и сумок, а посему вынуждены были ехать сразу на нескольких автомашинах.

Другой участник нашей экспедиции, Крейг Бассел, опытный специалист по навигации и операциям с использованием подводных роботов (ИОУ), должен был прибыть в Гамбург только в субботу, поскольку ему не удалось попасть на более ранний авиарейс.

Подготовка пошла полным ходом. Необходимо было еще раз проверить все снаряжение, чтобы исключить возможность каких-либо неполадок в работе. Были подключены все кабели, проведены необходимые подпайки, отрегулированы приборы.

Состоялось первое обсуждение предстоящего плавания с капитаном. Необходимо было согласовать маршрут движения судна, поскольку для его прокладки имелось два варианта. Мы могли выйти в Северное море почти скрытно и прежде всего без регистрации властями, после чего, обогнув Скаген и пройдя проливами, выйти в Балтийское море. Но могли воспользоваться проходом через Северо-Балтийский канал, что дало бы нам экономию времени почти в два дня. Недостаток второго маршрута: мы должны были бы заблаговременно уведомить администрацию канала в Куксхафене и уладить все формальности, связанные с выходом в море, имея полный комплект документов. В этом случае были бы зарегистрированы имена всех находящихся на борту нашего судна лиц и их национальная принадлежность.

Принять такое решение было непросто. Мое имя и имя Грегга Бемиса и так уже было широко известно публике благодаря публикациям прессы, но ради чего мы должны были подвергать риску других участников экспедиции? Мы долго обсуждали этот вопрос и в конце концов решили его в пользу канала, поскольку сокращение времени пребывания в пути на целых два дня показалось нам более привлекательным вариантом.

Когда солнце скрылось за куксхафенской дамбой, все мы, смертельно уставшие, повалились в койки. Это была наша первая ночь на борту One Eagle, который тяжело и равномерно покачивался у причала. Водолазы должны были прибыть в субботу 19 августа, не позднее полудня. Но уже в десять часов, еще находясь в пути, они уже позвонили нам. Оказывается, они стояли в уличном заторе. Из-за этого выход в море откладывался еще на несколько часов. Мы использовали эти несколько подаренных нам случаем часов, чтобы сделать еще несколько закупок: водолазных буев и дополнительных такелажных материалов, а Грегг, кроме того, забыл про мыло, а я купила еще и несколько пакетов жевательной резинки и некоторые лекарства, помогающие от морской болезни.

Затем наконец-то прибыли наши водолазы с двумя фургончиками экипировки. Марио, руководитель группы, был уже знаком мне по нашему с ним телефонному разговору. А другие, Индра и Иван, крепкие на вид парни, были из Чехии, что выдавал их акцент. Заметный акцент был и у Якоба; это был уроженец Польши, но уже в течение многих лет проживавший в Германии. Сильный акцент слышался и в речи Томми и Губерта, двух веселых парней, хотя по месту своего рождения они вполне могли считаться настоящими немцами: они приехали из Баварии. И наконец, я поприветствовала Гетца, почти своего земляка из окрестностей Франкфурта.

Водолазное снаряжение было быстро перегружено на борт судна. Прошло несколько часов, пока мы не были полностью готовы к выходу в море. Далеко за полдень капитан сообщил портовым властям о своем намерении войти в канал, и на борту появились таможенная служба и пограничники.

А за это время на причале собралась целая толпа любопытствующих. Появление нашей группы, естественно, возбудило у публики неподдельный интерес, и нам стало ясно: всего лишь дело времени, чтобы местные журналисты пронюхали — наше судно выходит в морс с намерением провести водолазные работы на месте гибели «Эстонии». Об этом мы умышленно не сообщали прессе, поскольку серьезно опасались, что не найдем спасения от полчищ журналистов и операторов. По этой причине швартовы были отданы как можно быстрее. Мы двинулись в путь. Судно медленно и осторожно вошло в шлюз акватории гавани. Грегг и я стояли на палубе рядом с ходовой рубкой. Дотоле задернутое пологом облаков небо вдруг прояснилось, нас облил теплый и яркий солнечный свет, и мы почувствовали, что с этого момента все изменится: наша жизнь, жизнь наших спутников и ход расследования трагедии парома «Эстония».

Экспедиционное судно One Eagle

Воскресным утром 20 августа я проснулась в 5.50. В это время наш корабль как раз проходил канал в районе Киля. Для прохода канала нам требовалось лишь девять часов. По расчетам капитана, мы должны были прибыть к цели нашего путешествия во вторник утром. Таким образом, для прохождения всего маршрута нашего плавания нам потребуется около сорока часов.

Разумеется, этот расчет имел для нас важное значение, поскольку точно такое же время мы должны были запланировать и на наше возвращение. Это позволяло нам находиться на месте проведения работ примерно трое суток. И соблюдение этого графика было важно для нас еще и по той причине, что большая часть водолазов получила от руководства своих фирм разрешение на отлучку длительностью не более одной недели.

Сразу же после завтрака мы с Греггом провели наш первый совместный брифинг. Водолазы, и прежде всего специалисты из команды Грегга, не были в достаточной степени информированы о лежащем на дне пароме. Они знали только то, что можно было почерпнуть из прессы, радио и телевидения. Поэтому они слушали нас очень внимательно, а их жажда узнать как можно больше была просто безгранична. Мы отвечали на их вопросы в течение нескольких часов. Во всяком случае, мы сообщили им все, что знали сами. Все были воодушевлены, и был составлен первый план наших действий.