Чтение онлайн

– Папа, – тихо сказал Хант, – думаю, нам лучше объясниться раз и навсегда. Я старался избежать этого, но больше не могу от тебя скрывать. Пожалуйста, папа, не расстраивайся, но дело в том, что я ненавижу охоту. Всегда ее терпеть не мог и никогда не полюблю. Так жестоко, так отвратительно убивать прекрасных беззащитных зверей, как этот олень, например…

Гай стоял, глядя на Ханта. Многое становилось ему понятным.

– Надо полагать, ты и еще кое-чего не любишь, сынок? – спросил он.

– Да, папа. Все виды спорта: верховую езду, стрельбу, фехтование, плавание, бокс. Прошу прощения, сэр, но они всегда казались мне детскими забавами, что ли, недостойными мужчины…

– А околачиваться целыми днями у этого католического священника, отца Шварцкопфа, – подходящее занятие для мужчины, не правда ли, Хант? – спросил Гай с раздражением.

– Да, папа, ведь это дает пищу душе и уму…

– Понятно, – сказал Гай с горечью. – Что ж, Хант, ты можешь раз и навсегда повесить ружье на гвоздь и забросить все другие детские игрушки. Одного не могу понять: как может мальчик, добившийся таких успехов в спорте, куда больших, чем я когда-то…

– Папа, – прервал его Хант дрожащим от боли голосом, – а тебе никогда не приходило в голову, чего мне это стоило?

– Зачем же ты так старался? – проворчал Гай.

Хант долго не отвечал, глядя на отца.

– Ради тебя, папа, – сказал он наконец.

После этого Гай оставил Ханта в покое. Но с этим было трудно смириться, и особенно с чувством, почти переросшим в убеждение, что помолвка Ханта с Трилби Мэллори – тоже часть этого странного, почти болезненного, сыновнего послушания. Хант и в любви не вел себя так, как подобает мужчине. И Гай, и Фитцхью желали этого брака, но Гай заранее смирился с тем, что помолвка может быть расторгнута в любой день.

Утешением ему теперь все чаще служила дочь Джуди, родившаяся в один день с Трилби, что давало повод для их с Фитцхью неизменной шутке: мол, их дочери – результат последних вспышек энергии двух усталых стареющих мужчин, энергии, накопившейся за пять лет вынужденного воздержания на службе в армии конфедератов.

Джуди была физическим и духовным воплощением Гая, поэтому они прекрасно ладили. Он строил грандиозные планы на ее счет. Во время войны, будучи капитаном капера флота конфедератов «Меридиан», Гай загружался углем в английских портах и благодаря этому возобновил знакомство с британской ветвью семьи Фолксов. Он очень сблизился с юным Лансом, младшим сыном сэра Хентона Фолкса II. Ланс был энергичен, как и подобает Фолксу, увлекался артистками мюзик-холла, знал подробности из жизни чуть ли не всех победителей скачек в Дерби со времени их основания. К тому же Гай в жизни не видел лучшего стрелка по птицам влет при охоте с собаками или загонщиками. Помимо всего этого Ланс обладал острым умом; впрочем, ценой немалых усилий он скрывал это. А самое главное, по мнению Гая, заключалось в том, что он был вторым сыном в аристократической семье и в соответствии с правом первородства имел не самые блестящие перспективы в Англии. Гай видел в нем идеального мужа для Джуди, если бы, конечно, он согласился перебраться в Штаты.

И вот, обдумав все это, весной 1884 года Гай вновь отправился в Англию. Он собирался раз и навсегда решить этот вопрос, но не знал, да и не мог знать, что покидает семью и друзей как раз тогда, когда они больше всего в нем нуждались.

18 сентября 1884 года Джо Энн Фолкс на большой галерее Фэроукса беседовала с Грейс Мэллори. Разговор был серьезным и долгим, поскольку затрагивал тему, важную для них обеих.

– Люди, – сказала Грейс сухо, – придают огромное значение возрасту и жизненному опыту, но вот тебе шестьдесят лет, а мне пятьдесят один, и ни одной из нас недостает ни здравого смысла, ни сообразительности, чтобы, потратив столько времени, прийти к какому-нибудь решению…

– А что говорит Фитц? – спросила Джо Энн.

– Фитц? Что ты, не знаешь его? От него нет никакого проку. Всегда видит в людях только хорошее. Поверь мне, Джо, что-то с ним неладно, с этим Уилкоксом Тернером, но в чем здесь дело, никак не могу понять. Должна сказать тебе, что большая доля вины в том, что все так сложилось, лежит на Ханте. Унаследуй он от отца хотя бы половину его предприимчивости и умения найти правильный подход… Не могла бы ты с ним поговорить? Он чудесный мальчик, и мы с Фитцем оба, откровенно говоря, очень бы хотели, чтобы он женился на Трилби. Фитц говорил, что и Гай не против. Все было так хорошо, казалось, что дети питают привязанность друг к другу, пока не появился этот таинственный мистер Тернер. Страшно богатый, обходительный, говорит, как университетский профессор, но, послушав его часа два, внезапно понимаешь, что он ничего толком и не сказал. Ты по-прежнему не знаешь, кто он, из какой семьи, как разбогател, чем занимается, есть ли вообще у него какая-нибудь профессия – ровным счетом ничего! Он умеет уходить от ответа на неприятные вопросы ловко, как никто другой…

– А что же малютка Трилби?

– Он совсем вскружил ей голову. Думает, что прекрасен, как плавучий театр, где играют на каллиопе. И он такой сладкоречивый, Джо, ох, как меня пугает все это!

– «Мы счастья ждем, а на порог валит беда…» [82] , – задумчиво сказала Джо. – Гай с Фитцем разве что не подписали брачные контракты за наших детей еще до их рождения. И что же? Трилби и Хант послушно делают все, что велят им родители, но это только послушание, не более того, а тут как раз появляется этот нью-йоркский пройдоха – и все планы рушатся. А взять твоего Уилтона и мою Джуди: оставь их вместе на пять минут, и они сразу сцепятся как кошка с собакой…

– В этом нет ничего дурного, – сказала Грейс. – В конце концов они найдут дорогу к любви, несмотря на эту драчливость…

– Кстати, о драчливости, – сказала Грейс. – Если бы у Ханта было ее хоть немного больше…

– Он не сможет, Грейс, – тихо сказала Джо Энн. – Это умение ему, увы, не дано.

– Слоняется все время с этим придурковатым Натаном Джеймсом. Бедняга Уилл! Какой тяжкий крест он несет!

– Нат хороший, – сказала Джо Энн, – просто он тихий и медлительный. Они ладят с Хантом, потому что оба молчаливы и не действуют друг другу на нервы. И Франсуаза такая же, а какая хорошая жена твоему Престону…

– Я была против женитьбы Преса на Франсуазе Джеймс, – сказала Грейс, – но все вышло куда лучше, чем я ожидала. Нужно время, чтобы увидеть, что к чему. Может, и нам не стоит так уж сильно волноваться, что Трилби увлеклась мистером Тернером…

– Если бы Гай был здесь… – сказала Джо Энн. – Он бы придумал, что делать…

– Ей-богу, придумал бы! – воскликнула Грейс. – Самый решительный человек, которого я знаю… Господи Боже, как поздно! Тебе, наверно, надо еще сделать миллион дел, ведь завтра у Ханта день рождения!

– Еще бы! – сказала Джо Энн. – Я как раз собиралась попросить у тебя прощения и закончить разговор…

Первое, что увидела Джо, войдя на кухню, где хлопотала тетушка Руфь, была Джуди. В свои восемнадцать Джуди Фолкс была изумительно красива. Вылитый отец, говорили о ней. Так оно и было, только к этому надо добавить, что смуглая красота Гая была в ней смягчена женственностью и являлась предметом растущего беспокойства Джо Энн.

– Джуди, – тяжело вздыхал Уолт Мэллори, – напоминает мне пороховую бочку с зажженным фитилем! Если бы только она обращала на меня хоть немного внимания…

Джуди обернулась и поцеловала мать в поблекшую щеку.

– Гости те же, что и всегда, мама? – протянула она.

– Да, – ответила Джо Энн. – Престон с Франсуазой, Нат, Уолт, Трилби, девушки Клайвов – они нужны, чтобы было достаточно партнерш для наших мужчин, – придется и гостя семейства Мэллори пригласить, хотя, надо сказать, мне он не нравится…

– Уилкокс Тернер? – спросила Джуди с томным видом. – Я определенно нахожу его обаятельным. Самый интересный мужчина, которого мне доводилось видеть. Такой обходительный…