Чтение онлайн

– Ты нарочно это сделал, – сказал Гай, с трудом подбирая французские слова. – Вставай, ты, гнусная свинья, пока я не вбил тебе зубы в глотку!

– О! – восторженно выдохнул Ласкаль. – Как он раскукарекался, этот юной петушок! Voila, mes gars! Regardez [40] , как я выщиплю из него перья!

Он встал, приземистый, квадратный, мощный, и двинулся на Гая, вытянув руки. Гай сразу понял, что мериться с Ласкалем силой мускулов – глупость. Но уж в ловкости-то он мог с ним поспорить. Он отступил под медвежьим напором француза. Когда же Ласкаль бросился на него, Гай внезапно упал на палубу ему под ноги. Ласкаль неминуемо рухнул бы на него, но Гай, уперевшись в живот француза ногами, с силой распрямил их и бросил Ласкаля через себя, да так, что тот, ударившись о пушечный лафет, потерял дар речи. Француз встал на одно колено, тряся большой головой. Гай отступил к лееру и схватил кофель-нагель. И, когда Ласкаль, качаясь, поднялся на ноги, Гай вновь свалил его ударом, который расколол бы менее прочный череп. На этот раз француз остался лежать без движения.

Гай постоял немного, глядя на него. Подняв голову, он увидел разбойничьи физиономии матросов, окруживших его кольцом. Переводя взгляд с одного лица на другое, Гай уже ясно осознавал, что должен делать дальше. И он пнул Ласкаля по ребрам еще три раза, точно и решительно.

Гай уже не испытывал гнева и сделал это вполне хладнокровно, бесстрастно рассчитав, что лучше теперь один раз хорошенько отделать Ласкаля, чем в течение всего рейса бороться с этим сборищем отпетых негодяев. Отойдя от лежащего недруга, он понял, что достиг цели. Матросы глазели на него с благоговением и страхом. Жестокость, превосходящая их собственную, – единственный язык, который был им понятен.

Ему, конечно, пришлось предстать перед капитаном и его первым и вторым помощниками, чтобы объяснить свой поступок. Но дон Хорхе, первый помощник, решительно встал на его сторону, заметив между прочим:

– Сдается мне, что этот вспыльчивый бойцовый петушок хорошо поддержал дисциплину на судне. Он, con permiso [41] , сеньор, внушил этим свиньям немного крайне необходимого уважения к офицерам. Считаю, что его надо оправдать, предупредив, чтобы в будущем лучше владел собой. Удара кофель-нагелем вполне хватило, ногами – это уже было, guiza [42] , лишнее…

Капитан Раджерс взглянул на Гая. Лицо капитана выражало суровость, но в глазах можно было заметить озорной огонек.

– Ладно, – проворчал он. – Господин Фолкс, я буду высчитывать с вас дневное жалованье Ласкаля, пока он не поправится. Вопрос решен!

На сорок первый день после отплытия из Гаваны они увидели Африку. Малым ходом они миновали три бесконечные линии, составлявшие Невольничий Берег: белую линию прибоя, желтую береговую линию и зеленую линию джунглей. Достигнув устья Рио Понго, они вошли в него. Гай стоял на носу, глядя на мангровые топи, на возвышавшиеся над ними шерстяные деревья и тамаринды, когда бородатый матрос ткнул его под ребро.

– Смотри, парень! – сказал он, указывая пальцем вниз. Гай посмотрел и ничего не ответил. Но костяшки его пальцев, вцепившихся в леер, побелели.

Они плыли в волнах прибоя, их было около пятидесяти: женщин и мужчин, уставившихся невидящими глазами в залитое солнцем небо. Их качало на волнах взад и вперед, между ними мелькали акулы, пихая их мордами, уже слишком сытые, чтобы продолжать свое пиршество.

– Что это? – выдавил из себя Гай. – Что произошло?

– Судно, на котором их везли, перехватил крейсер, – ухмыльнулся старый моряк. – Пришлось от них избавиться. Эти джонни булли [43] , они могут признать тебя виновным только тогда, когда найдут на борту ниггеров…

Гай стоял не в силах отвести взгляд.

– Ну как, парень, все еще думаешь, что сможешь стать работорговцем? – насмешливо спросил морской волк.

Гай повернулся и взглянул на него, когда же наконец заговорил, голос его был холоден как лед, когда он вскрывается весной в горных озерах.

– Да, – сказал он. – Уверен, что смогу.

Так началась для него Африка.

Они плыли вверх по реке сквозь густые, дышащие испарениями заросли. На ветвях деревьев, нависших над Понго, покачивались конусообразные гнезда ткачиков, причем птицы выбирали те ветки, которые были слишком гибкими для того, чтобы обезьяны и змеи могли добраться до драгоценных яиц. Обезьяны тараторили, прыгая по вершинам деревьев, время от времени останавливались поискать паразитов друг у друга, а затем неслись дальше, вспугивая стаи разноцветных птичек.

Река золотом блестела на солнце. Гай заметил в воде множество полузатонувших бревен. Но в этот момент матрос на корме швырнул за борт какой-то мусор, и «бревна» тут же ожили и превратились в злобные существа, с невероятной скоростью ринувшиеся за добычей.

– Крокодилы! – вскрикнул Гай, и старый морской волк, по какой-то непонятной причине взявший на себя задачу завершить его образование, расхохотался:

– Они самые, – произнес он сквозь смех, – и заметь, парень: там, где загоны для рабов, там и крокодилы. Эти уродины, похоже, знают, где можно поживиться.

Гай повернулся к старому моряку.

– Из того, что ты мне говоришь, – сказал он, – я никак не могу взять в толк, какую прибыль можно извлечь из работорговли, ведь все, похоже, только и делают, что убивают ниггеров целыми партиями…

– Нет, парень, ты неправильно понял мои слова, – серьезно сказал моряк. – Единственное, что я пытался тебе растолковать: эта жизнь сурова, и таким, как ты, лучше кончать с ней как можно быстрее. Ты производишь впечатление ученого человека и джентльмена. Мне доводилось видеть таких и раньше. Вначале-то они бодры и здоровы, а через несколько лет Африка губит их. Они подхватывают лихорадку и малярию, и им приходится накачивать себя ромом, чтобы как-то унять болезнь. Они живут с черными девками, которые своей ненасытностью доводят их до слабоумия и кормят всякой дрянью, состряпанной колдуном. Потом, когда они превращаются в трясущиеся развалины и больше не могут доставить удовольствие женщине, доза яда из дерева сэсси – и корм для крокодилов готов…

– И все же, – сказал Гай, упорно возвращаясь к исходной точке разговора, – как все-таки насчет ниггеров, что плыли утром по реке? Я никак не могу понять, какой можно получить доход, если так много их умирает?

– Доход, – мрачно произнес старик. – Да, пожалуй, из тебя выйдет работорговец. Будь уверен, парень, доход никуда не денется. Во-первых, капитан страхует свой груз в морских страховых компаниях на случай его утраты, поэтому несколько мертвых негритосов ничего не значат. Во-вторых, черный, который обходится нам долларов в двадцать-сорок, приносит от трех до пяти сотен долларов на Кубе. И пусть даже половина нашего груза перемрет – мы не будем внакладе. Уж конечно, мы делаем все, что в наших силах, чтобы доставить нашу черную слоновую кость по назначению не просто живыми, а так, чтобы они были здоровыми и упитанными. Само собой разумеется, парень. За мертвого негра денег не получишь…

– Но ведь их там было больше сорока, – сказал Гай.

– Несчастный случай. Скорее всего, крейсер болтался в устье Понго и укрылся, чтобы подловить невольничье судно. Дурак капитан перепугался и избавился от груза. Судя по тому, что плыло не больше пятидесяти мертвецов, это было маленькое судно. Из числа любительских. У настоящих капитанов побольше мужества. Никогда не слышал, чтобы профессиональный работорговец намеренно убил бы рабов, если они не взбунтовались, конечно. Но почти всегда происходят какие-нибудь несчастные случаи, приводящие к смерти. Помню, однажды вышли в море из Байи на португальском судне, заполнив бочонки соленой водой как балластом, собираясь сменить ее на пресную, перед тем как взять на борт рабов. Я пополнил запасы воды для экипажа, но чертов пьяница капитан забыл отдать приказ насчет воды для ниггеров. Им ведь на большинстве судов дают воду всего два раза в день, утром и вечером, поэтому лишь через двенадцать часов после отплытия от берегов Африки обнаружили, что взяли пресную воду только для команды. А капитан пьян, как всегда. Так и не смогли убедить его повернуть назад. Он свел наш рацион воды почти на нет, только бы черные выжили. И вот, когда мы прошли половину пути и было уже все равно, продолжать идти вперед или возвращаться, боцман нечаянно проговорился, что, по его расчетам, вода кончится за десять дней до того, как мы увидим землю…

– И что же дальше?

– Мы подняли мятеж. Даже офицеры присоединились к нам. Капитана в горячке убили и после этого совсем перестали давать воду черным. И все равно целых два дня жили без воды, пока не увидели Рио…

– А что же негры? – спросил Гай.

– Чистый убыток. Мы плыли еще двадцать пять дней после того, как подняли мятеж. Но такое редко случается. Чаще всего мы теряем ниггеров, когда приходится задраивать люки перед бурей или когда нас преследуют, – тогда они задыхаются или убивают друг друга, борясь за место у люков. Очень редко бывает, что врач или с пьяных глаз, или по невнимательности пропускает на борт ниггера, больного оспой. Если это обнаруживается вовремя, бедняге вливают настойку опия и выбрасывают за борт, потому что нет ничего хуже оспы. Кстати, парень, тебе делали от нее прививку?