Чтение онлайн

– Привет, партизаны! Видел, как батарею свою налаживали... И пошутить нельзя!
– восклицает он, блеснув ослепительной улыбкой.

– Стрелки у нас знатные!
– усмехается Костя.
– Куропатку на лету пулей сбивают.

– Ого, Саша, - оборачивается к летчику Буранов, - счастливо отделались. Сбили бы они нас, как рябчиков, на втором заходе.

– Удалые у тебя ребята!
– Летчик сжимает мою руку. Хватка у него крепкая.

На крыле причаленного самолета вижу белобрысого великана в кожаной куртке и летной фуражке, съехавшей набекрень. Широко расставив ноги в резиновых сапогах с отвернутыми голенищами, он стоит у мотора, приподнятого на кронштейнах. Из-под фуражки выбивается челка льняных волос, на красноватом широкоскулом лице резко выделяются почти белые брови. Вероятно, это бортмеханик - руки у него в масле. Он без накомарника и словно не замечает обжигающих комариных укусов.

– Как же вы, хлопцы, живете тут, в комарином пекле?
– удивляется механик.

– Комариное пекло скоро остынет, а в горах у нас чудесно.

Представляю Буранову Ромула, Костю, Пинэтауна.

– А, Пинэтаун, здравствуй, вот и полетим к твоей Нанге. Как ваши олени в тайге поживают?

– Плохо... полтабуна потеряли, - грустно отвечает юноша, - пурга большая была.

Рассказываю Буранову о неожиданной снежной непогоде, о поисках оленей в комариной тайге. Мария тревожно прислушивается к нашему разговору. Еще на фактории я рассказал ей о своем обязательстве, и она очень волнуется.

– Сколько же потеряли все-таки?
– хмурится Буранов,

– Тысячи две...

– Эх! Целое стадо... Вот и разводи оленей в тайге! Не знаешь, откуда беда грянет...

Вдруг Мария горячо вмешивается в разговор;

– На самолете нужно искать... Все, все видно с высоты. Я медведя и двух лосей в тайге заметила, когда сюда летели; лебедей на озерах пересчитала...

– Она дело говорит, - кивнул летчик.
– Был я воздушным геологом и санитаром, за моржами гонялся, волков с самолета бил, теперь воздушным пастухом стану... На материке ребята делом занимаются, фашистов бьют в хвост и в гриву. А тут... Эх... полетим, что ли, Буранов, оленей ловить!

В полет собираемся втроем: Буранов, Ромул и я. Буранов займет кресло второго пилота, мы с Ромулом будем вести обзор через бортовые иллюминаторы. Бортмеханик Костя и Пинэтаун остаются на земле. Они уже развели дымокуры и натягивают большую брезентовую палатку нашего красного уголка.

В суматохе сборов не успеваю перекинуться и словечком с Марией. Может быть, дедушка Михась отложил поездку в Польшу?

– Товарищ Буранов, разрешите лететь на поиски!
– просит Мария.
– Я помогу высматривать оленей, зрение у меня острое...

Буранов кивает. Летчик машет из низкой кабины - пора лететь. Помогаю Марии юркнуть в люк. Наконец-то вместе. Устраиваемся рядом у зеркального иллюминатора. Совсем близко у стекла плещет зеленоватая вода. Задраенная кабина напоминает каюту подводной лодки. У иллюминатора правого борта на раскладном стульчике сидит Ромул. Он впервые в жизни поднимается в воздух.

Гидросамолет закачался на волнах. Взревел мотор. Плавно развернувшись, машина ринулась вперед. Иллюминаторы потонули в кипящих валах пены.

С высоты пятисот метров тайга кажется прозрачной, между деревьями просвечивает земля, и крупный зверь не скроется от всевидящих глаз воздушного наблюдателя. Прильнув к иллюминаторам, осматриваем пустынные дебри: самолет летит над тайгой межгорного понижения; оленей нигде не видно.

– Лось!
– указывает вниз Мария.

Сквозь чащу ольховника продирается черно-бурый зверь; сверху он кажется крошечным, но это настоящий лесной гигант; стволы молодого ольховника гнутся под напором массивного тела. В Омолонской тайге водятся самые крупные в мире лоси, иногда они достигают вышины двух с половиной метров.

– Ромул, погляди!

– Ко-кумей! Однако, считать сохатых в тайге можно.
– Бригадир удивленно прищелкивает языком.

В иллюминатор правого борта виден Синий хребет. Скалистые вершины и голубоватые долины, подернутые дымкой, кажутся близкими и доступными.

– Так вот он какой!
– Расширенными глазами Мария всматривается в далекие толпящиеся вершины. Вид неизведанной горной страны увлекает ее.

Уже больше часа мы в воздухе. Летая параллельными маршрутами, обшариваем межгорное понижение. В тайге оленей нет. Куда же они запропастились?

– В горах искать надо, - говорит Ромул.
– Комары гоняли оленей из тайги.

– Неужто к Синему хребту пошли?

– На юг не пойдут, на север убежали.

У меня на груди микрофон телефона. Прошу Буранова облетать безлесные долины заомолонских сопок.

Земля ползет вверх, встает дыбом. Ромул, вцепившись в подлокотники, с ужасом разглядывает опрокидывающиеся сопки. Летчик положил самолет в крутой вираж. Вот самолет выравнивается, земля опускается на место, и вдруг мы видим совсем близко Безымянную долину, под крылом самолета знакомые яранги стойбища, табун, сбившийся на плоской террасе. Внизу жарко, и олени кружатся, спасаясь от комаров.

Самолет промчался над перевалом, едва не задев брюхом каменистую седловину. Почти у иллюминатора мелькают, сливаясь в светлые полосы, каменные плиты.

– Уф! Водораздел позади. Вспотел. Ну и летчик, скучно ему, что ли, летать...

Под днищем самолета проплывает соседняя безлесная долина. Зеленеют луга, вьется речка. Пусто... оленей нет. Долина плавно спускается к границе леса. Снова водораздел. Еще одна пустая долина. Перепрыгиваем через крутой, узкий гребень.

Что такое?!

Под нами широкая, почти круглая долина. Она высоко приподнята над тайгой и примостилась ласточкиным гнездом у самого гребня скалистого хребта. Вся она в яркой зелени альпийских лугов, на солнце блестят ручьи.

– Олени!
– вскрикивает Мария.
– Вон там, видишь?

Сероватые крапины рассыпаны по дальнему зеленому склону. С высоты не сразу догадаешься, что это пасущиеся олени. Ну и острый глаз у девушки!

Самолет пролетает мимо ласточкиного гнезда. Летчик не заметил оленей.

– Олени по левому борту!
– дико ору в микрофон.

Машина разворачивается и вдруг пикирует в дальний угол долины. Земля словно падает к нам. У самой земли машина выходит из пике и взмывает ввысь. Неведомая сила подбрасывает нас, и мы барахтаемся на полу кабины. Мария звонко смеется, она уже испытала воздушный прыжок.

Проклинаю летчика.

Самолет кружится, сгоняя обезумевших от рева мотора оленей в косяк. Считаю бегущих животных. Ого, в найденном косяке голов триста.