Гибель советского ТВ
Шрифт:
«История, которая произошла, – идиотская случайность. Такое может быть с каждым. На Тверской, на Пятой авеню или на Пикадилли. Жаль, что интуиция, на которую я всегда уповал, на этот раз меня подвела – ничего мне не подсказала...
Все произошло в Таллине, в семи минутах езды от центра есть такое место, откуда через залив виден весь город. Люди приезжают туда для того, чтобы отдохнуть на природе. Я тоже там часто бываю.
В тот вечер я остановил машину. И собирался минут десять посмотреть панораму города. Недалеко стояли машины. В них, наверное, спали. Вдруг я услышал какой-то стук. Ко мне подходит молодой человек и говорит: «У тебя подсело колесо». А это как раз то, чего я боюсь больше всего: сам менять не умею – всегда приходится кого-нибудь просить. Парень пошел дальше – к какой-то другой машине. Я выскакиваю из своего автомобиля, чтобы посмотреть на колесо. Тут молодой человек оказывается рядом со мной и начинает орать: «Сука! Давай ключи!» И ударил меня в шею. Он держал какой-то самодельный нож. Лезвие гнулось, когда попадало в кость... Если бы нож был настоящим, мы бы сейчас с вами не разговаривали...
Мне удалось сесть в машину. Но дверь закрыть я не мог. Сидел в автомобиле и отталкивал парня ногами. Бросил через его голову мобильный телефон. Воспользовавшись его замешательством, я рассчитывал закрыть дверь. Но парень продолжал на меня набрасываться. Борьба длилась минут двадцать. Кто-нибудь другой, вероятно, быстро отбился бы от такого парня. Но в драке у меня опыта нет. Мне всегда удавалось решать конфликты устно...
И все же мне удалось его уговорить. Когда он увидел, что я ранен, он даже сказал: «Боже, да ты весь в крови!» Я говорил ему: «Если ты меня убьешь или возьмешь мою машину, тебя очень быстро найдут». И он решил, что я важная птица...
На следующий день у меня были следователи. Но я еще не вышел из состояния шока. Поэтому дал им на общение со мной только несколько минут. Я сказал, что никаких претензий к полиции не имею. Защищаю себя сам, и бог меня защищает. Единственное, о чем я попросил, – не делать из этого сенсации. Но пресса уже была в курсе. Какие-то так называемые анонимные источники сообщили, что я был пьян. Хотя позже выяснилось, что медсестра меня просто не поняла, потому что не владеет эстонским языком. Говорили, что меня привезли в больницу без нижнего белья. Что я сам напал на кого-то. Якобы кто-то от меня отбивался. Но моих ран, кроме врачей, никто не видел. Еще писали, что я, как голливудская звезда, устроил скандал в больнице, боялся вертолетов с журналистами и так далее. Чушь собачья! Ничего я не требовал! У меня была отдельная палата, которая вполне меня устраивала. Я пролежал в ней пять дней. Врачи боялись, что может начаться воспаление...»
Приехав в середине апреля в Москву для съемок очередного выпуска «Телевизионного знакомства», Отт прихватил с собой черные очки – чтобы скрыть шрамы на лице и распухший глаз. В таком виде он и снялся. А 25 мая газеты сообщили о новом скандале, разгоревшемся в Эстонии вокруг Урмаса Отта. Что же произошло? Таллинский городской суд приговорил его к денежному штрафу за оскорбление чести и достоинства эстонского писателя Олева Рамсу. Отт подверг его в телеэфире ряду оскорблений, самым мягким из которых было «графоман». Согласно закону за такое правонарушение обвиняемый мог быть приговорен не только к штрафу, но и к лишению свободы. Однако суд решил ограничиться штрафом, учитывая состояние здоровья популярного телеведущего (имелись в виду его ножевые ранения).
Из интервью У. Отта:
«Я человек, который обижается очень быстро и не прощает никогда. Я помню все обиды и все добрые дела до конца своих дней. Я умею быть прекрасным врагом и обязательно должен отомстить, вопреки всем христианским требованиям и правилам...
В молодости мне нравились только брюнетки. А сейчас все-таки все зависит от женщины. Для брюнеток мне уже не хватает темперамента. Я ведь уже старый, больной...
Дети у человека обязательно должны быть. Другое дело, что я совершенно не готов к тому, чтобы их воспитывать... Но я хочу сказать, что своей личной жизнью я очень доволен. То, что у меня есть, и как у меня есть, и с кем у меня есть, меня полностью устраивает, и не надо делать из меня этакого недотепу, который мечтал о любви, а невеста сказала: «Нет» – и бросила... Вот этого не было...
Когда я сейчас смотрю назад, думаю, что могу быть очень доволен. Могло быть гораздо хуже. Я все-таки делал то, что я хотел, получал от работы удовольствие, я все-таки был заметным. Сколько людей работают на ТВ и остаются в тени! Только не надо мне говорить, что на ТВ работают простые труженики. Все жаждут славы. Скромные люди не работают на телевидении. Даже буфетчицы нескромные. Так что в этом смысле я доволен. Я достиг того, о чем когда-то долго мечтал...»
В 2003 году Отт предпринял очередную попытку вернуться на Российское ТВ – стал вести передачу «Лучшие шоу мира» на хорошо знакомом ему телеканале REN TV. Однако и этот проект оказался недолговечным. После этого Отт целиком сосредоточился на работе у себя на родине. На Эстонском ТВ он вел передачу «Happy Hour», а на радиостанции «Радио-4» передачу для русскоязычных граждан – аналог своего «Телевизионного знакомства» (в ней он опять беседовал со знаменитостями).
В октябре 2006 года все эстонские СМИ облетела неожиданная новость о смертельной болезни Отта – писали, что у него лейкемия и что дела его плохи. Многим тогда показалось, что дни телеведущего сочтены. Но он сумел победить болезнь и вернулся в профессию.
В конце февраля 2008 года эстонские СМИ вновь вспомнили об Отте, сообщив уже новость из разряда приятных: телеведущий был удостоен высшей награды Таллина «Гербовый знак» за «заслуги в развитии тележурналистики» (за 11 лет существования этой награды ею были награждены 13 человек).
Урмас Отт скончался 17 октября 2008 года в клинике Тартуского университета после продолжительной болезни.
Александр Невзоров
А. Невзоров родился 3 августа 1958 года в 12 часов дня в родильном доме им. Снегирева в Ленинграде. Его мать – Галина Георгиевна – была журналисткой, что в последующем предопределило выбор профессии ее сына. В одном из интервью Невзоров так вспоминает о своем детстве:
«Учился отвратительно. Из пионеров меня выгнали почти сразу как приняли. Это был дикий скандал – на всю школу. Я на уроках ковырял пионерским галстуком в носу. Но я конфликтовал только в тех случаях, когда кто-то пытался посягнуть на мою свободу. В 13 лет немножко пробуешь волю на окружающих: интересно, насколько ты сильнее. Ощущение поразительное. Будто бриллиантом режешь стекло. Поддается! В 13 лет я понял, что добьюсь всего, чего захочу. Это, наверное, отличительная черта всех авантюристов, каковым я и являюсь...»
Частые конфликты с учителями и сверстниками не могли положительно сказаться на пребывании Невзорова в школе. В конце концов после восьмого класса он был исключен из нее. Попробовал продолжить образование в вечерней школе, однако и там не сумел прижиться и вскоре бросил. Устроился на работу санитаром в больницу. В 17 лет примкнул к хиппи. Затем служил певчим в церковном хоре, был басом в хоре Никольского собора, в Смоленской церкви. Призыва в армию благополучно избежал, раздобыв справку о психическом нездоровье (в те годы – очень популярная форма отлынивания от службы). Эту справку Невзорову выдали в психиатрической больнице № 3 имени Скворцова-Степанова, где он находился с 22 февраля по 15 марта 1975 года (туда его направили из районного военкомата).
Избежав призыва в армию, Невзоров в течение нескольких лет сменил множество профессий: он усмирял необъезженных скакунов (любовь к лошадям у Невзорова впервые проснулась в четыре года), работал каскадером на различных киностудиях, на скромной должности в Доме-музее А. С. Пушкина. В конце 70-х поступил на филологический факультет Ленинградского университета, однако вскоре учебу бросил. В 1983 году обрел наконец постоянное место работы на долгие годы – на Ленинградском телевидении. За пару-тройку лет по его сценариям было поставлено около 150 передач, фильмов и спектаклей. Среди них сценарии фильмов о дирижере Евгении Мравинском, «Санкт-Петербургский Гостиный Двор», «Двадцать лет спустя» и др.
Летом 1987 года благодаря стараниям трех работников Ленинградского телевидения: Александра Борисоглебского, Кирилла Шишкина и Александра Невзорова была придумана новая программа – «600 секунд». У ее создателей было одно желание – сделать информационную программу с минимумом политики. Первый эфир новой программы состоялся 23 декабря того же года. Поначалу у передачи был только один ведущий – Александр Невзоров, который буквально с первого же выпуска стал суперпопулярным (в том выпуске он за 10 минут передал в эфир 9 сюжетов и 25 устных сообщений). Несмотря на то что некоторые его сюжеты поражали зрительское воображение откровенной жестокостью (он одним из первых на ЦТ стал показывать обезображенные трупы), для большинства телезрителей он стал символом журналистского бесстрашия и принципиальности. Поэтому, когда через некоторое время в помощь Невзорову, который уже не справлялся один с выпуском ежедневной передачи, в программу были введены другие журналисты – Светлана Сорокина и Вадим Медведев, – раздались возмущенные голоса: хотим только Невзорова! Его жесткость тогда многим импонировала, причем не только простым телезрителям, но и его коллегам. Например, ведущий самой интеллигентной передачи на ЦТ «До и после полуночи» Владимир Молчанов не скрывал своего восхищения молодым коллегой с Ленинградского телевидения и в одном из интервью назвал его «одним из лучших советских телерепортеров».