Чтение онлайн

Улицы были полны прохожих и торговцев, в чьих голосах Роману слышался сызмальства знакомый лигурийский диалект. Ему на мгновение почудилось, что он и впрямь находится в одном из окраинных районов Генуи, где прошло его детство и пора взросления. Невольно он стал раздаривать улыбки прохожим и те в ответ, благодаря за внимание, в приветствии поднимали руки. Коробейники, бурно жестикулируя, протягивали к нему лотки с выставленным на них товаром, приказчики зазывали его в свои лавки, а некая смазливая цветочница, выхватив из корзины полураспустившийся бутон, бросила ему розу. Роман поймал его на лету, сбил на затылок берет и пристроил цветок рядом с белым пером. Невольно приосанившись, он пришпорил коня и проезжая через людную площадь, не раз с удовлетворением ловил на себе любопытствующие взгляды горожанок.

Однако вскоре, через полмили, он попридержал коня. Радость узнавания сменилась тревожным чувством — прямо перед ним, в ста ярдах за пустырем, высилась крепостная стена с частоколом прямоугольных зубьев на краю. Он вспомнил то, о чем никак не следовало забывать: за этой невысокой рукотворной грядой кончалось хрупкое очарование оазиса и начинался враждебный мир, мир близкой войны, несчастья и страданий.

Он повернул коня и направился вдоль крепостной стены. Укрепления Галаты смотрелись достаточно надежно и хотя не шли ни в какое сравнение с мощными оборонными сооружениями Константинополя, похоже, могли выдержать не один приступ. Отступая от кромки залива на расстояние, способное вместить по длине лишь одно небольшое судно, стены на южной и северной оконечностях города отходили от воды почти под прямым углом и плавно следуя за неровностями почвы, смыкались на высоком холме, где располагалась высокая сторожевая башня — Башня Христа. Нависая над городом своими замшелыми круглыми боками, она стояла непоколебимо, подобно вглядывающемуся вдаль окаменелому часовому. На ее вершине, увенчанной остроконечным конусом крыши, вдоль круговой обзорной площадки двигались маленькие, кажущиеся игрушечными фигурки караульных.

Роман вернулся в порт. Судя по всему, переговоры еще не были завершены. Сотник соскочил с коня и привязал поводья к каменной тумбе. Адъютант Нотара и двое гвардейцев неторопливо беседовали, отмахиваясь от первых весенних мух. На мгновение на палубе показался лейтенант с налитым кровью лицом, подозвал сидящего на корме человека в бедной одежде, с ящичком писца на коленях и вместе с ним вновь укрылся в каюте.

Роман еле сдержал зевоту и скучающе осмотрелся. Неожиданно его внимание привлекла уличная сценка: стайка малолетних мальчуганов, крича и посвистывая, преследовала сгорбленного нищего, который припадая на суковатую палку, брёл, прихрамывая, вдоль пристани. В очередной раз отмахнувшись от своих мучителей, он устало опустился на камни мостовой и замер в неподвижности, скрестив руки на животе наподобие степного идола. Однако мальчишки не отставали. Самый старший из них, по-видимости — заводила, подкрался к старику и что есть мочи рванул за ветхое рубище. Ткань громко затрещала; мальчишка победно завопил, приплясывая от восторга и потрясая своим трофеем — пучком прогнивших лохмотьев. Но тут неожиданно нищий, каким-то ловким, отнюдь не старческим движением перехватил посох за основание и, не оборачиваясь, подсек ноги обидчика. Тот с размаху шлепнулся на ягодицы и в то же мгновение палка попрошайки с громким стуком отскочила от его головы. Заводила зашелся в рёве от боли и обиды, в то время как все окружающие, и в первую очередь его собственные приятели, покатывались со смеху.

Роман подошел к нищему, достал кошелек и покопался в нем.

— Молодец, старик. Умеешь постоять за себя, — одобрительно произнес он, выуживая мелкую серебряную монетку. — Возьми пару аспр — твой мастерский удар заслуживает награды.

Нищий склонился, забормотал слова благодарности, затем приподнял лицо и тут Роман чуть не подскочил от неожиданности: за грязью и умело наложенным гримом он признал незнакомца, с которым столкнулся возле ограды парка Палеологов.

— Ты? — еще не веря своим глазам, прошептал он.

Затем, опомнившись, выхватил меч.

— Сейчас-то ты не ускользнешь от меня!

— Храбрый юноша, оставь старика в покое, — противным голосом заблеял нищий, вновь прикрывая лицо тряпкой.

— Довольно прикидываться, — крикнул Роман. — Встань, я приказываю тебе!

Нищий подчинился.

— Кто ты такой? Кого здесь выслеживаешь? — сам того не замечая, сотник почти в точности повторил произнесенные некогда незнакомцем слова.

Старик, а точнее юноша, загримированный под старика, презрительно ухмыльнулся, повернулся спиной и стал удаляться.

— Стой! — Роман занес меч. — Еще шаг — и я зарублю тебя!

Нищий быстро развернулся. Его палка, со свистом описав полукруг, полетела в ноги сотнику. Мгновенная, выработанная долгими тренировками реакция не подвела Романа: он успел высоко подпрыгнуть, уворачиваясь от удара. Тяжелый посох, громко стуча, прокатился по мостовой и лишь в двадцати шагах, врезавшись в стенку, отскочил и закружился на месте — сила броска была столь велика, что при попадании палка могла сломать кость человеку. Сотник бросился вперед, намереваясь свалить противника ударом меча плашмя, но тот выхватил из-за пазухи кинжал и отшагнув в сторону, резко выбросил руку с оружием перед собой. На длинном блестящем лезвии тут же заплясали веселые солнечные зайчики.

— Так вот за что ты держался в ту ночь, — наливаясь холодным бешенством, протянул Роман. — Хотел прирезать меня, но поостерегся шума? Сейчас я заставлю тебя ответить на все мои вопросы.

Не опуская занесенного меча, он попытался приблизиться к мнимому нищему. Но тот, пятясь, отступал и они, зорко глядя друг на друга, описали на месте почти полный круг.

— Охрана! — громко позвал Роман.

Византийские воины, стоя чуть поодаль, с удивлением наблюдали за происходящим. Наконец оба гвардейца, подхватив копья, стали неохотно приближаться.

— Задержите этого человека, — Роман задыхался от волнения: он боялся, что шпиону удастся ускользнуть.

— Это вражеский лазутчик!

Воины вопросительно взглянули друг на друга.

— Эй, ты! Оборванец! Брось нож! — гаркнул один из них, беря копьё наперевес.

Нищий достал из-под лохмотьев нечто, напоминающее металлический жетон и показал его солдатам. Гвардейцы вновь переглянулись.

— Похоже, это один из людей мастера Феофана, — задумчиво протянул воин постарше. — Нам запрещено задерживать их.

— Зато другой — в звании сотника и к тому же родственник мастера Димитрия, нашего командира, — возразил его товарищ. — Да и потом, ты уверен, что бляха не поддельная?

Юноша спрятал жетон в складках лохмотьев, вслед за ним последовал и кинжал. Заложив руки за спину, он покачивался с носков на пятки и насмешливо поглядывал на окружающих.

Роману казалось, что он видит дурной сон.

— Почему вы его не арестовываете? — закричал он, схватив древко копья молодого гвардейца и дернув его так, что солдат едва не полетел с ног.

— Звание сотника дает ему право распоряжаться нами, — сделал-таки выбор старший и повернулся к нищему.

— Человек! До полного выяснения твоей личности, а также причин твоего появления здесь, ты задерживаешься по приказу войскового офицера. Сдай оружие.

— Попытка к бегству равносильна смерти, — слегка напыщенно произнес второй.

В это время из-за поворота улицы показался средних лет прохожий в одежде простолюдина. Заметив происходящее на причале, он попятился и тут же исчез с глаз. Юноша ринулся было за ним, но в грудь ему уперлись острия копий.

— Не сметь! — предостерег гвардеец.

Лицо мнимого нищего скривилось от досады. Он смачно сплюнул на камни мостовой и швырнул туда следом кинжал.

Роман подобрал оружие и внимательно осмотрел его. Конический клинок в пол-локтя длиной был отполирован почти до зеркального блеска и по остроте не уступал бритве; на рукояти из черного дерева прощупывались углубления для пальцев. Что-то невыносимо хищное и злое жило в этом орудии смерти; казалось, каждый, взявший его в руки, становился невольным соучастником убийства.