Чтение онлайн

Упадок основанного на рабовладении общества сопровождался в эпоху поздней Античности упадком римской культуры и возникновением новых духовных течений, носителями которых были и народные массы. Культура господствующего класса стала постепенно отступать под натиском новых духовных сил и терять свое положение гегемона в жизни общества. Даже после того как она была ассимилирована высшими слоями провинций, она оставалась культурой господствующего меньшинства, а теперь все более превращалась в культуру «элиты», далекую от интересов и потребностей народных масс, которые романизировались или эллинизировались лишь поверхностно.

Своеобычные по образу жизни, языку, институтам и формам художественного выражения древние народные культуры, веками подавляемые культурой Рима, вновь обрели свою значимость. Христианству, пишет Энгельс, «предстояло стать одним из революционнейших элементов в духовной истории человечества», повлиявших на развитие этих древних культур. Уже в 197 году христианский писатель Тертуллиан пишет о духовном обновлении, направленном против прежних установлений, против законов, господствующих в обществе, и всех старых порядков. В V веке христианство отвергло господствовавшее в Античности понятие варварства и создало духовные предпосылки для совместного существования с варварскими племенами. Оно играло важную роль в формировании новых социальных воззрений, способствуя росту самосознания народов, подавляемых Римом. Это самосознание проявлялось в образовании сект и сепаратистских церквей, в предпочтении собственного языка и своей литературы, в отказе от веры в незыблемость существующего порядка.

Предпосылки к кардинальным переменам были созданы в эпоху домината. Если императоры тетрархии еще пытались сохранить традиционный римский культ и в последней грозной волне гонений 303–311 годов вытеснить христианство из жизни общества, то в 313 году Константин I признал христианство религией, обладающей равными правами с другими религиями, исповедуемыми в империи.

Дело было не только в том, что прекратились преследования — такое постановление содержалось уже в эдикте о веротерпимости от 311 года императора Галерия (305–311); соглашение 313 года между Константином и императором Лицинием (307–324) ставило христианскую церковь в особо благоприятные условия. Пользуясь этим, уже в 314 году синод в Арелате (Арле) постановил, что христиане не должны впредь отказываться нести военную службу в римской армии.

Во многих городах воздвигались новые церковные здания. Клирики были освобождены от необходимости занимать муниципальные должности. В 314 году римскому епископу был предоставлен в качестве резиденции Латеранский дворец. Церковь вошла в систему гражданского управления: решения епископов обрели юридическую значимость, даже если они выносились по светским делам. Освобождение рабов считалось законным, если оно подтверждалось епископом. Церкви было предоставлено право наследования.

Тем самым была заложена основа того, к чему тщетно стремились императоры с начала III века, — создавалась прочная связь с политической идеологией, которая соответствовала интересам господствующего класса и вместе с тем шла навстречу идеалам, чаяниям и требованиям простого люда. Разумеется, что подобная идеология могла возникнуть лишь в религиозной форме. Христианство создавало для этого наиболее благоприятные предпосылки, поскольку стремилось, в отличие от гностицизма, к компромиссу.

Признавая христианство равноправной религией, Константин I руководствовался прежде всего политическими соображениями. Призыв церкви к смирению и послушанию, а также к поведению, достойному счастливой жизни в потустороннем мире, значительно ослаблял политические позиции угнетенных классов. Аналогичные обещания давали, правда, и другие конкурировавшие с христианством религии спасения, различные культы мистерий и гностицизм. Однако христианство имело перед ними одно важное преимущество — прочную и строгую церковную организацию, которую император мог использовать во внутриполитических интересах. Для этого ему нужна была прежде всего единая церковь; поэтому он и поддерживал ортодоксальный католицизм в борьбе против сект и сепаратистских церквей, например, против донатизма и арианства. В самом непродолжительном времени христиане стали занимать высокие почетные и государственные должности: консула в 323 году, префекта города Рима в 325 году и префекта претория в 329 году.

Изменившиеся социальные условия, растущая эксплуатация колонов, свободных крестьян, ремесленников и рабов усиливали противоречия поздней Античности. Восстания в провинциях уже не носили прежний локально ограниченный характер. В них участвовали теперь не только колоны и рабы, но и широкие слои недовольного существующими порядками беднейшего населения. При этом стирались границы между действительно преступными грабителями и вооруженными участниками любых выступлений, тем более что по римскому закону каждый, кто выступал с оружием в руках против римских порядков, считался разбойником.

Ограничиваясь при перечислении народных движений провинциями Западной империи, следует прежде всего остановиться на восстании циркумцеллионов[10] в Северной Африке и багаудов[11] в Галлии и Испании.

Циркумцеллионы составляли наиболее активную часть донатистской церкви в Северной Африке. Поскольку в донатистской церкви были сильны антиримские тенденции, она встречала отклик во всех слоях североафриканского населения, недовольного господством Рима, — горожан, мелких землевладельцев, зависимых крестьян. При этом некоторые донатистские епископы были в известной степени связаны с римским правительством.

Недовольство народных масс Римом использовал племенной князь берберов Фирм, призвавший в 372 году местное население провинции Мавретания Цезарейская к восстанию и объявивший себя королем. Согласно некоторым сообщениям, он стремился и к императорскому сану. Циркумцеллионы поддержали Фирма. Они выступали в первую очередь против ростовщиков, крупных земельных магнатов, чиновников и высшего церковного клира, и новоявленный король вынужден был идти у них на поводу. Иногда они принуждали господ освобождать своих рабов, не связывая, однако, с этим актом общее требование уничтожить рабство. Правда, продлилось все это недолго: в 375 году восстание было подавлено римскими войсками.

В 397–398 годах вооруженное восстание против римского господства в Северной Африке поднял Гильдон, брат Фирма. Он некогда находился на римской службе, занимал высокие командные должности и даже был высшим римским военачальником в Северной Африке. В этом восстании он, как ранее его брат, опирался в первую очередь на циркумцеллионов и берберские племена, селившиеся в пограничных областях. Обещая перераспределить земельные владения, Гильдон стремился привлечь всех недовольных Римом.

Его сторонники получили земли, конфискованные у крупных римских землевладельцев; впрочем, и сам он успел стать одним из крупнейших землевладельцев Северной Африки. В 398 году это восстание было также подавлено римскими войсками. Римскому правительству Северной Африки стоило большого труда отменить после подавления восстания Гильдона проведенное им перераспределение земельной собственности и восстановить прежние порядки.

Подавление восстания Гильдона нанесло циркумцеллионам тяжелый удар, однако на этом волнения среди них не закончились. Епископ Гиппона Августин (354–430) требовал в своих посланиях и проповедях строгой кары и мер государственного принуждения по отношению к циркумцеллионам. Высокие денежные штрафы, конфискация имущества, лишение права завещаний, телесные наказания и принудительные работы должны были заставить их и других донатистов вновь признать римские порядки. Подобными мерами принуждения движение донатистов, а с ним и циркумцеллионов было в 411–414 годах в значительной степени подавлено. Следы этого движения и отдельные группы его сторонников сохранялись в период господства вандалов и позже, когда Византия вновь отвоевала у вандалов Северную Африку.

Движение багаудов возникло (а точнее возродилось, поскольку корни его уходят еще в III век) в Галлии в первый год правления Диоклетиана. Оно было вскоре подавлено соправителем Диоклетиана Максимианом, однако в 407 году его адепты обнаружились вновь. Сначала центр движения находился в мало романизированной Арморике (Бретань с прилегающей территорией) и в области устья Луары, но затем оно распространилось и на Северо-Западную Испанию. Множество колонов и беглых рабов присоединилось к багаудам. Они захватывали земли крупных магнатов и кое-где создавали свои деревни, в которых жили как свободные крестьяне. В 454 году вестготское войско уничтожило испанских багаудов; с этого времени источники не упоминают и о галльских багаудах.