Чтение онлайн

Через некоторое время он удовлетворенно хмыкнул:

— Смотри-ка, и впрямь получилось!

Свинцов, сопровождавший их, посмотрел сам. Если бы он собственными глазами не видел раньше страшную рану, то никогда не поверил бы, что эта неглубокая царапина на коже и есть она.

— Этого не может быть!

Два удивленных возгласа слились воедино — один вырвался из уст Свинцова, другой принадлежал Дворянкину.

— Как это понимать? Я точно помню, что меня старшина пырнул своей финкой! Я умирал, а теперь!.. Это что, еще одна проделка «гиблого места»?

В голосе лейтенанта послышались нотки паники.

— Успокойся! — сказал Свинцов. — На этот раз «гиблое место» тут не при чем. Это все Шредер. Одного только я не пойму, — обратился он к немцу, — как это тебе удалось?

Тот смущенно улыбнулся.

— На самом деле ничего удивительного в этом нет. Все вы, наверное, знаете, что клетки человека имеют способность регенерироваться. Как хвост у ящерицы… Я просто искусственно ускорил процесс регенерации в клетках лейтенанта, вот и все! К его счастью, нож не задел жизненно важных органов. Ему грозила смерть от потери крови, а я вовремя подоспел на помощь. Вот так-то, господа!

«Господа» не все поняли из его объяснений, да и не очень-то поверили. Для них это было чудом из сказки, настолько казалось невероятным. Если бы они читали Библию, то нашли бы много подобных примеров. Но они родились в то время, когда религия называлась «опиумом для народа», и были атеистами. Естественно, церковные книги не читали, считая их выдумкой.

Как бы то ни было, факт оставался фактом — Дворянкин чувствовал себя вполне нормально, хотя по всем меркам давно должен был уже умереть.

— Что случилось со старшиной? — вспомнил вдруг лейтенант, продолжая с опаской коситься на Шредера. — Почему он бросился на нас?

— Рассудок вашего товарища, видимо, не выдержал того давления, которое оказывает на всех нас «гиблое место», — ответил на его вопрос немец. — Он сошел с ума, а сумасшедшие наиболее подвержены влияниям подобного рода. Вполне возможно, что его безумию поспособствовали те ягоды, которые он поел перед тем, как мы стали сплавляться по реке.

— Или тот укол, след от которого обнаружил Саня у него на руке, — добавил Свинцов.

— Но ведь я его убил! — воскликнул Дворянкин. — После таких ран не может подняться ни один нормальный человек, а он встал, как ни в чем не бывало!

— Чему ты удивляешься? — ответил на это младший лейтенант. — Я думал, ты уже привык к таким «шуткам» этой зоны.

Лейтенант покачал головой.

— К этому невозможно привыкнуть. Сердце обливается кровью, когда видишь, как твои товарищи…

Он не договорил и махнул рукой.

— Да ладно тебе, Саня! — Свинцов хлопнул его по плечу. — Не забивай свои мозги подобными мыслями, не то закончишь, как Васнецов! Сейчас надо думать о живых. Нам надо продолжать движение и поскорее добраться до цели. Так что не будем зря терять время. Пошли…

Они собрали свои немногочисленные пожитки и двинулись дальше. Дворянкин нес вещмешок с драгоценными банками тушенки. Драгоценными, потому что после случая с Васнецовым никто из них не рискнул бы что-нибудь съесть здесь, в «гиблом месте»…

Остальные были нагружены оружием. Шредер так и оставил себе автомат, а Свинцов вернул ему ремень с кобурой и ножом. И дело было даже не в том, что он стал больше доверять немцу, хотя после недавних событий это было бы неудивительно. Нет, младший лейтенант прекрасно понимал, что даже если Шредер и вынашивает какие-то планы, сейчас ему выгоднее действовать с ними заодно. Строго говоря, давать оружие в руки пленнику было опасно. Но в ситуации, в которой они оказались, немец был скорее союзником, что уже неоднократно доказывал своими действиями. Лед недоверия постепенно таял, и именно поэтому Свинцов ничего не сказал, когда тот присвоил себе оружие.

Боеприпасов было совсем мало. К каждому автомату — по двум полным дискам, к пистолетам — по две обоймы. Еще несколько ручных гранат, распределенных поровну между ними, и единственная граната в гранатомете у Свинцова. Еще одна хорошая схватка грозила оставить их без боеприпасов!..

Примерно через час они вышли к самолету, непонятно откуда взявшемуся в этом месте. Издалека он был похож на огромную раненую птицу, а белая свастика на хвостовом стабилизаторе не оставляла сомнений в его принадлежности. Это был транспортный «Юнкерс», лежавший на брюхе. Правое крыло отвалилось и лежало метрах в пяти от него, обшивка другого была прорвана в нескольких местах. Лопасти винтов были погнуты, что было неудивительно при такой посадке — самолет сел на брюхо, не выпуская шасси. Еще был виден след, который он прорыл, пока не остановился. Фюзеляж был практически целым и зиял черным провалом люка в хвосте, на котором был намалеван огромный крест.

Они обошли самолет кругом и заглянули в кабину через разбитые стекла. Кресла пилотов были пусты.

— Это, видимо, самолет спецгруппы, которая пропала в этих местах, — сообщил Шредер Свинцову.

— Так что же здесь произошло? Непохоже, чтобы кто-то пострадал во время посадки.

Младший лейтенант задал вопрос скорее себе, чем своим спутникам, и не ждал ответа. Но Шредер уточнил кое-какие детали:

— Он не должен был здесь садиться. Группа должна была десантироваться, а самолет — вернуться на базу.

— Однако я не заметил ни следов от снарядов, ни следов огня. Почему же они сели?

— А почему баки не взорвались при посадке? — покачал головой Шредер. — Я знаю не больше тебя.

— Тогда давай осмотрим его изнутри. Может, это даст нам разгадку? — предложил ему Свинцов.

Немец отрицательно замотал головой.

— Не думаю, что это хорошая идея. Чувствую, там внутри — опасность!

Свинцов еще раз заглянул внутрь самолета. Позади пилотских кресел чернела открытая дверь, но в полумраке, царившем в салоне, ничего нельзя было рассмотреть.

— Что будем делать?

— Пойдем дальше, — предложил Шредер. — Надеюсь, скоро мы все узнаем.

Свинцов вздохнул.

— Ладно, двигаем дальше. А где Саня? — он завертел головой по сторонам, разыскивая лейтенанта, которого почему-то не было с ними, и позвал: — Саня, ты где?

— Я здесь, в самолете, — отозвался Дворянкин. — Ни черта не видно!

Нехорошее предчувствие появилось у Свинцова, пробежав мурашками по спине.

— Саня, немедленно выбирайся оттуда! Слышишь?

— А что такое?.. Ой, я куда-то вляпался! Что это такое, черт возьми!

Послышалась какая-то возня, что-то грохнуло, потом они услышали голос Дворянкина:

— Я тут в паутине какой-то запутался!..

У каждого человека существуют свои страхи. Но любой испытывает древний инстинктивный страх перед паутиной и пауками. Коснувшись тенет голой кожей, человек стремится скинуть, счистить их с себя. Одни относятся спокойнее к этому, другие принимаются судорожно отдирать от лица нити паутины. И уж, конечно же, никому не хочется ощутить, как ее владелец будет ползать по нему…