Чтение онлайн

— Войдите, коли не боитесь умереть. — В своей манере ответил Аид.

Дверь со стуком распахнулась и в проеме показался Беларис. Бог мертвых бесшумно, без лишних движений, прикрыл транслируемый только в одну сторону шар, слегка отталкивая его в сторону. Беларис после разгрома его войска, состоящего из обезумевших демонов, томящихся на восьмом, девятом и десятом кругах ада, редко появлялся на заседаниях, проводимых Сатаной. Он стал более замкнут, не хотел даже играть в мафию с людьми забавы ради. Аид предполагал, что подобное состояние, видимо, сказывалось на проигрыше восстания против Сатаны.

— Что тебе нужно? — С долей сарказма поинтересовался Аид.

Он не любил, когда его отвлекали от любых мыслей или дел, даже если это были дела не столь важные, какими бога снабжал Сатана. Беларис потоптался в дверном проеме, но взяв себя в руки, прошел в помещение, отведенное под небольшую тюрьму для дочери Аида. Тюрьма располагалась на девятом кругу ада. Приблизительно здесь же, на другом конце круга, сидел и томился в своей темнице Хаос, некогда считавшийся верным другом и соратником Аида.

— Я созрел для мести. — Прошипел, словно змея, Беларис. Он оскалил свои белоснежные клыки, очень похожие на клыки вампира. — Помниться, ты сам говорил: коли я созрею, немедленно прийти к тебе.

— И ты выбрал именно этот момент? — Бровь на голове Аида поднялась вверх.

— Я слышал из верных мне уст, что сестры сейчас заняты своими делами. — Пожал плечами Беларис. — Дескать, играют в игре и не задумываются о предательстве. Но я-то чувствую, что с мертвыми что — то не то. Я ощущаю своим телом, как мертвые поднимаются из могил. Они разговаривают со мной. Их мысли переплетаются, путаются, скрещиваются. Знаешь как это больно, слышать у себя в мозгу голоса многих недовольных погребенных?

— Так перекрой мозговой канал. — Беспечно отозвался Аид. — И боль исчезнет.

— А если я не хочу его перекрывать? — Пошел в философию Беларис. — Если я хочу их слышать? Жаль, правда, что чувства мертвых мне пока не подвластны, но ведь кто — то поднимает восстание, превращая упокоенные души в вечных рабов!

— Откуда такая надменность в выборе своих искусных желаний? — Аид швырнул тело умершего пса в костер, служащий подпиткой сил для своей единственной дочери.

— Разве ты не чувствуешь, что с Паллариумом что — то происходит? — Беларис прекрасно знал: пока Аид не покормит дочь, томящуюся в кубе, он на своего друга даже и не посмотрит.

— Cатана поднял бы тревогу. — Резонно заметил Аид, наблюдая за пылающим огнем.

— Обычно, — подметил Беларис, перешагивая с ноги на ногу, — Сатана узнает о случившемся в мире живых чуть ли не последним. Тебе ли не знать. Вроде, когда твоя дочь выбралась из своего заточения в первый раз, Cатана пришел в ярость после того, поправь меня если я не прав, как она пыталась вырвать у Аники Моллебрун.

Аид сжал руки в кулаки. Явный признак выпускания гнева. Беларис прекрасно понимал, что затронул для своего друга наболевшую тему. По существу, Аид не раз напоминал всем, с кем пытался разговаривать или вел некие дела, не ведущее Сатане и выходившие из — под контроля Паллариума, что тема его дочери закрыта. Беларис жил в аду несколько веков. Он пришел практически под руку с Аидом и немало повидал чудачеств друга за прожитые века. Аид умел удивлять. Он умел ужасать. На его лице, особенно после заточения дочери, практически не появлялась улыбка. А все возможные поддачи Сатаны и поиски для Аида жены, канули в лету. Беларис прекрасно помнил, как Аид не выдержал натиска Сатаны и, словно специально, поджог один из важных архивов с принятыми демонами и тенями. Это безволие разгневало Сатану. Он наказал Аида, заперев его на целых два века в Паллариуме.

После заточения, Аид встретился с Персефоной. У них родилась девочка. Бессмертный ангел, как любили называть супруги своего единственного ребенка, в котором не чаяли беды. Девочка, имени которой знал только Аид и Сатана, росла демоном. В Паллариуме ей быстро наскучило, и она выпросила у отца разрешения выйти в мир живых. Аид помог раздобыть для нее разрешение. Возможно, именно своевольное разрешение всему и вся, позволило девочке обуздать свою неконтролируемую силу, рвущуюся из не обученных рук девочки. Теперь она находилась в кубе, а Аид болезненно относился к любым посетителям, пусть даже тех, кто забрел в этот уголок по ошибке.

— И что ты предлагаешь? — Нарушил треск костра Аид, продолжая избегать прямого контакта со своим собеседником.

— Пойдем вместе наверх. — Беларис, хоть и понимал, что Аид не видел его жеста, но не сдержался и поднял руку на потолок. — Проведем разведку. Рассмотрим, что к чему. Если мое чутье меня подводит, вернемся никем не замеченными.

— А если, все-таки, там что — то произойдет? — Без особого энтузиазма и интереса спросил Аид. Жизнь научила демона смотреть на все происходящее под двумя углами, изредка прячущимися друг от друга невооруженным взглядом.

— Мы вмешаемся. — Беларис отчеканил без каких — либо заминок. — Ведь я чувствую, как нарушен баланс в человеческом мире. А мое чутье, как ты можешь знать, редко меня подводит.

— Коль так, почему ты тогда пришел ко мне, а не отправился к Сатане за прошением подняться из ада в мир живых? — Аид бросил еще одну убитую псину, некогда служившей любимицей Сатаны, стоявшей на страже перед выходом из Паллариума. Кажется, тушу собаки звали Рхыки.

— Сатана вряд ли одобрит небольшую вылазку. — Беларис переступил с ноги на ногу, явно пребывая в состояние нетерпения. — Я же, вроде как, нахожусь под домашним арестом, который еще не утратил свои права выхода на свободу к людям.

Аид задумался. Раньше, он бы непременно обратился к Сатане с прошением покинуть Паллариум напрямую. Однако события, прошедшие не так давно в аду, пошатнули доверие Аида и Сатаны. Теперь Аид мог сам вправе решать: выходить ему в человеческий мир или оставаться в заточении с дочерью. Плата за выход — капелька крови бога мертвых — считалась не столь велика. Но даже при таком раскладе, Аид чувствовал слежку не только за своими решениями, сколько за своими действиями в мире людей.

— Ладно, — недолго подумав, поднял свои янтарные глаза на демона Аид, — давай узнаем в чем дело, и тут же вернемся назад.

Прежде чем покинуть свое пристанище, служившие для бога мертвых домом, Аид взглянул на парящие тело дочери. Поза, в которой находилась девушка, ему не нравилась: руки расправлены в стороны, ноги зажаты веревками. Иногда, у Аида болели остатки сердца, если таковы еще оставались в его иссохшей душе. Он хотел подойти к кубу, утонуть в воде, удерживающей тело девушки в воздухе, но не мог осуществить задуманное.

Примерно в метр длинной, куб окружали дополнительные разряды молний, сотканные из желаний умерших людей. Аиду оставалось лишь наблюдать, довольствуясь поддержанием в дочери жизни. Сатана вряд ли разрешит девушке освободиться. И Аид обязан поддерживать желание своего хозяина, которого еще недавно планировал свергнуть с престола мира мертвых.

Аид повернулся к своему спутнику. Он кивнул Беларису, не гася огонь, поспешно вышел из своего укрытия. Аиду не нужно было оборачиваться, чтобы видеть идущего за своим другом Белариса.

В аду и так все слышно. Вопреки всем стараниям Сатаны, из расщелин в стенах, просачиваются крики заключенных, продолжающих томиться в тюрьмах ада, не прошедших разрешение на более щадящую для бывших людей жизнь в раю. Аид знал: Cовет вновь возобновил поставку умерших душ, позволяя тем выбирать себе путь, в ад. При правлении Ларетты, довольно скудной на новые души ангела, поставка в ад прекратилась. И, несмотря на то что Ларетта томилась в магической тюрьме, в Совете продолжилась политическая борьба за власть. Правда, она так же быстро прекратилась, когда ангелы поняли, что Ларетта может вернуться на свое рабочее место.