Чтение онлайн

Весьма важной темой, тщательно обсуждавшейся на круге, было содержание писем-обращений в близлежащие города, а также к донским, яицким и гребенским казакам, составление которых началось на второй день восстания. Текст обращений сложился не сразу. Его обработка велась по линии уточнения причин восстания, и если в первых набросках говорилось только о необходимости «постоять за веру обще», причем довольно сумбурно и невнятно, то в окончательной редакции акцент перенесли на рост налогового гнета и произвол, сопровождавший проведение указов о брадобритии и немецком платье. В текст были внесены жалобы на снижение жалования, новые налоги и «великие тягости», а невнятные фразы о преследовании «веры» превратились в яркий и связный рассказ о насилиях и издевательствах, которым подвергалось население, носившее бороды и русскую одежду.

К 3 августа все обращения были подписаны и 4 августа посланцы круга с ними уехали. Для этих поездок круг сначала избрал 12 человек, но потом число их увеличил. Кроме того, решили, что к казакам, в Терки и Гурьев посланцы поедут в сопровождении небольшой охраны, а в Красный и Черный Яры с вооруженными отрядами, способными подавить сопротивление воевод и их сторонников. В Черный Яр послали отряд из 60 человек.

Первым отбыл отряд, который должен был организовать переворот в Красном Яру, так как существование в тылу у восставшей Астрахани вооруженных сил во главе с воеводой представляло для нее известную опасность. Отряд действовал весьма быстро и решительно. На следствии Хортик рассказывал, что он и Одоленов «для того бунту, чтоб учинить, на Красный Яр из Астрахани с бунтовщики ж, с московскими стрельцами с Терентием Корешилой, с Федором Полетаем, прибежали на лошадех верхами нарочно и красноярского воеводу сковали». Обезвредив его, они «ударили в набат», собрали на площади всех местных жителей, объяснили, чем вызван приезд отряда, предложили присоединиться к восстанию и выбрать старшин. Речи и действия астраханцев встретили активную поддержку населения, которая обеспечила успех переворота.

Собрание красноярского круга прошло шумно. За восстание высказывалось большинство, но часть, опасаясь последствий, выступила против. Завязался спор. Наиболее возбужденные сторонники восстания прибегли к угрозам. На круг привели воеводу С. Долгорукого, и некоторые стрельцы на него «за его обиды кричали». В конце собрания круг выбрал старшин из числа красноярцев, а воеводу отдали бунтовщикам в Астрахань. Выполнив задание, Корешило с отрядом, старшина М. Мелетин и 15 местных стрельцов увезли скованного Долгорукого. Они взяли и адресованную астраханским старшинам и кругу челобитную, в которой, просили «воеводу, бут-то за ево к ним налоги, чтоб его убить до смерти». На убийстве воеводы особенно настаивали стрельцы И. Одоленов и Д. Жировой, которые не без основания опасались: «Есть ли де ево до смерти не убьют и будет он по-прежнему у них в городе, и он де у нас в городе всех выест, не оставит де ни кожи, ни топора». Круг, выслушав челобитную и допросив воеводу, признал его виновным в разных злоупотреблениях и вынес смертный приговор. Получив санкцию круга, красноярцы тут же убили Долгорукого саблями и бердышами.

В Черном Яру возглавлявший отряд заговорщик И. Баран, не желая рисковать людьми, остановился недалеко от города и послал туда лазутчиков, черноярских стрельцов. Не привлекая к себе внимания, они проникли в крепость и собрали на тайное совещание людей, которым доверяли. Единомышленников восставших среди черноярцев нашлось немало. Получив от лазутчиков известие, что стрелецкая охрана не окажет им сопротивления, Баран с отрядом неожиданно для воеводы проник за крепостные стены и восставшие тотчас захватили инициативу. Воеводу Ватутина арестовали, а затем стрельцы ударили в набат и собрали круг. Далее события развернулись так же, как в Красном Яру. Часть черноярцев была против восстания, но оказалась в меньшинстве и оказать противодействие его сторонникам не смогла. Стрельцов, выступавших за восстание, охотно поддержали работные люди. Гулящий человек Е. Григорьев, вспоминая о перевороте, признавался, что «как на Черном Яру забунтовали, и в то время про тот бунт уведав…к тем ворам пристать хотел и товарыщев своих, к тому воровству и бунту призывал». Отсутствие единства проявилось и в отношении к воеводе, у которого нашлось много защитников, поэтому его и оставили в Черном Яру под домашним арестом.

Терскому воеводе Д. Молостеву о событиях в Астрахани стало известно еще 3 августа, из сообщения, приехавшего оттуда татарина. Новость насторожила воеводу, и он в тот же день пригласил к себе черкасских князей Дивея и Алдигирея, всех мурз, терских дворян, детей боярских и офицеров «на совет о том, чтоб астраханских воров к Тереку не припустить и терчанам никому к ним не приставать». Но уже 5 августа денщик воеводы, стрелец по прозвищу Лапша, донес ему, что в Терки возвратились Князев и Самара, которые «терских жителей, всяких чинов русских людей возмущают к бунту, а говорят де, что в Астрахани стали за веру» и что вслед за ними едут астраханские посланцы с письмами. По словам Лапши, «терские жители всяких чинов люди к тем двум человекам стали приставать и собрався ходят кругами». Воевода приказал доставить стрельцов в Приказную избу для допроса. Однако Князев и Самара уже успели собрать людей и рассказать, что астраханцы выступили против новых налогов, введения немецкой одежды и насильственного брадобрития. В городе началось брожение. Терчане не дали арестовать астраханцев, привели их в городские слободы и «вскоре учинился в слободах великий шум и крик». Основная масса терчан отнеслась к призыву присоединиться к Астрахани с большим сочувствием. Терчане организовали сбор всего населения и вечером открыли на площади у таможни собрание круга. Кроме стрельцов всех терских полков на нем присутствовали дворяне и «всяких чинов жители, все до одного человека, потому что но иных, которые было из дворов не пошли, посылали нарочно». Собравшиеся «закричали всем кругом, что они с астраханцы за веру стоять заодно готовы», хотя кое-кто согласился на это из страха, полагая, что иначе «не отпустят из Астрахани к ним на Терек бусы с хлебными запасы». На заседании круга терчане приступили к выбору старшин. Атаманом был избран московский посадский человек В. Авдеев, который вел в Терках торговые дела, имел там двор и лавку. Сначала он отказывался, но затем уступил при условии, чтобы «к нему в товарыщи дали ему выбрать добрых людей, ково он знает, для того что де ему одному меж ими суда не управить». Кроме того, он заявил, что «есть ли де они, терчаня, меж себя друг друга станут побивать и воеводу и начальных людей побьют и домы их и животы станут грабить, и он де, Василий, начальным их не будет, хотя де они, терчаня, ему голову отрубят». В состав терской старшины было избрано 25 человек. На следующий день старшины привели все население к присяге, причем русские «целовали святое евангелие и животворящий крест», а мусульмане «куран целовали». Текст присяги включал обязательство «с астраханцы стоять за веру заодно», а также «на Терке досмерти никого не побивать и меж себя никакого дурна не чинить, и на воеводу, и ни на кого зла не мыслить».

Затем астраханцы отправились в Гребени. Там они, по рассказам, объявили, что «государя на Москве в живе нет, а Москвою и боярами и князьями овладели немцы, осталось всего бояр три человека и те в бегах… говорили». Однако известие о восстании сочувственно встретила только часть казаков, а поехать в Астрахань «на помочь» выразили желание всего 18 «бездомовных и гулящих людей».

В Терках после проведения присяги волнения в городе не улеглись. Умеренная политика Авдеева многих не удовлетворяла. Особенно недовольны были «московские» стрельцы, которые жестоко страдали от произвола подполковника Некрасова и требовали справедливого возмездия. Стрелец В. Артамонов и старшина В. Патрушев официально обратились к кругу от имени своего полка и «во весь круг били челом их же полку на подполковника, на Илью Некрасова, что он, Илья, будучи у них в полку отцов их и братьев безвинно побил до смерти, и чтоб они старшины его, Илью, в том во всем велели распросить». После этого «тот атаман и старшины, и всеми полками стрельцы по того Илью к приказу приходили и водили ево, Илью, в застенок и роспрашивали, и пытали». Закончив допросы, круг вынес Некрасову смертный приговор. Его вывели на площадь и там при огромном стечении народа обезглавили. Казнь Некрасова чрезвычайно испугала В. Авдеева и воеводу. Д. Молостев запасся порохом, оружием, свинцом и с верными ему людьми заперся в своих хоромах, превратив их в крепость, способную выдержать осаду. Авдеев, человек хитрый и изворотливый, решил проявить осторожность и выждать, а пока принялся устанавливать тесные связи с астраханской старшиной, чтобы получить от нее хлеб на жалование служилым людям. Он надеялся, что, обеспечив город хлебом, уменьшит недовольство местного гарнизона и ослабит зависимость Терок от Астрахани.

Делегация на Дон выехала из Астрахани вслед за отрядом, посланным в Черный Яр. В пути они встретили двух отставных царицынских стрельцов, которые сообщили им, что в Царицын явился гонец от сына хана Аюки. После прибытия гонца воевода А. Турчанинов, «собрав всех грацких жителей, сказывал им, чтоб немецкого платья не носить и бород и усов не брить», заявил, что в Астрахани «учинилась заваруха, а за что, того де он не знает» и приказал поставить «на Волге реке по обе стороны» и в степи заставы. Посоветовавшись, астраханцы не рискнули идти в город, а повернули обратно в Черный Яр, захватив с собой царицынских стрельцов «для подлинной ведомости». В Черном Яру они оставались пока не прибыл туда астраханский отряд, сформированный для похода вверх по Волге. К этому времени данные царицынских стрельцов пополнились сведениями, что бежавших из Астрахани полковника Д. Галачалова и управителя селитренного завода Г. Мансурова, нашедших убежище у калмыков, переправили в Саратов, откуда они отправились в Москву. Сомнений в том, что царская администрация ближайших волжских городов знает о событиях в Астрахани, не оставалось. В таких условиях поддержка донских казаков казалась восставшим особенно необходимой. Отряд решили отправить степью, минуя Царицын.

За 2 дня прибытия астраханского отряда в Черкасск, туда явился гонец из Паншина, который привез донскому атаману Л. Максимову отписку от А. Турчанинова, где он, сообщая о восстании в Астрахани, просил помощи. Обсудив это известие, донская старшина приняла решение сохранить верность правительству.

Когда астраханские посланцы прибыли в Черкасск, донские старшины хотели отобрать у астраханцев прокламацию, но они воспротивились и потребовали сбора круга. Старшины согласились, собрали круг и послание прочитали, но казаки, выслушав, «единогласно закричали, чтоб тех воров взять». Посланцев мятежной Астрахани обезоружили и заковали в кандалы. Их отправили из Черкасска 30 августа и привезли в Москву 16 сентября. Из Посольского приказа их перевели в Преображенский приказ, где началось предварительное следствие по «Астраханскому делу».

В начале августа из Астрахани выехали делегации к хану Аюке и к яицким казакам. Удар восставшим неожиданно нанесли их собственные представители. Т. Дмитриев и С. Татаринов через полковников Кореитовых заявили хану, что на Яик ехать не хотят, а поедут в Москву с доносом и попросили проводников. В челобитной о предоставлении подвод, чтобы «к Москве ехать с поспешением», они написали: «Державнейший царь, государь милостивейший! В нынешнем государь 705 году в июле месяце, в последних числех, в Астрахани учинилось от воровских людей бунтовое время и мы, нижайшие твои рабы, из Астрахани, о том бунтовом времени ушли для извету к тебе, великому государю…». В Москве предатели явились в приказ Казанского Дворца и отдали письмо, адресованное яицким казакам, Б. А. Голицыну.

В августе-декабре 1705 г. активность масс проявилась наиболее сильно, так как, захватив власть, восставшие были полны решимости установить порядки, казавшиеся им справедливыми. Принимая деятельное участие в заседаниях круга, широкие слои городского населения, добивались проведения самых разнообразных мер организационного и социального плана, в которых ярко отразилась общая направленность восстания.

Документы астраханской старшинской канцелярии позволяют установить, что на территории, охваченной восстанием, сложился своеобразный союз городов. Условия, на которых он возник, ясно сформулировали посланцы Терок на круге, собранном по случаю их приезда в Астрахань 3 октября 1705 г. «Сказка» терчан была записана и скреплена их подписями, превратившись в официальный документ. В нем, передавая слова терчан, подьячий А. Олферов записал, что они согласны присоединиться к восстанию и быть с астраханцами «во всякой думе вопче», а «буде вам какая нужда починитца и нам людей вам на помочь давать, а буде нам на Терке понадобитца также какая нужда, и вам пожаловать, людей на помочь нам из Астрахани присылать на выручку, будет нашей мочи не будет». Как видно из текста, обязательства были равными и взаимными. Равенство городов проявилось и в том, что их жители составили самостоятельные «Астраханское», «Красноярское», «Черноярское» и «Терское» войска, каждое со своим кругом и выборными старшинами, то есть организовали самоуправляющиеся общины.

Верховным и полновластным органом каждой общины стал круг, обсуждавший и решавший важнейшие вопросы внешнего и внутреннего порядка. Отменить принятое решение мог только сам круг. Он был также высшей судебной инстанцией. Старшина являлся исполнительным органом и должен был обеспечивать выполнение решений круга, осуществлять административно-финансовые функции и организовывать оборону города и его округи. Один из старшин считался главным и носил звание атамана. Полномочия старшин были весьма широкими. Но о всех своих действиях они обязаны были информировать круг, который утверждал или отклонял их решения. В случае недовольства деятельностью старшин круг мог отставить любого из них и выбрать на его место нового. Городские старшины считались между собой равными.