Чтение онлайн

Стоит отметить, что действия «разбойных» отрядов наносили ущерб не только помещикам и вотчинникам, но и богатым крестьянам.

В соответствии с приговором Ближней канцелярии от 9 июня 1709 г. из московского гарнизона для борьбы с «разбойными» отрядами в Тверь послали 200 солдат, а в Ярославль к воеводе Б. И. Прозоровскому — 100 солдат. Было решено также «в прибавку к ним брать в тамошних городах рекрут, сколько понадобится». Против самого Старченка действовали солдаты под командой капитана Г. Вяземского. Им удалось в июне 1710 г. настичь в Костромском уезде «разбойный» отряд отважного атамана и разгромить его. В этом бою в руки карателей попали знамя, 2 чугунные пушки и 17 фузей, карабинов и пищалей. Самому Старченку удалось спастись.

В мае-июне 1709 г. повстанцами, находившимися на донских землях, была предпринята последняя попытка поднять восстание и «собрався итти на Русь». Единственным из дошедших до нас источником об этом движении является «до-ношение» от 28 июня 1709 г. казанского губернатора Апраксина Петру I. Губернатор сообщил, что, по полученным им сведениям от стольника И. Бахметева, «вор, донской казак, товарищ Булавина, Васька Булакин с товарыщи, собрався с ворами донскими казаками и беглецами» у Саратова, овладел рядом хоперских сел, а 1 июня пришел на Дон. На р. Бузулуке повстанцы взяли городки Казарин, Высоцкий и Островский. 15 июня 1709 г. ими был взят Арчагинский городок на Медведице. Далее повстанцы двинулись к городку Кепенскому. Однако царские войска воспрепятствовали дальнейшему распространению восстания. Недалеко от Кепенского городка, верстах в четырех в лесу произошел упорный бой. Взятого в плен атамана Василия Мясника четвертовали, а многих других пленных посадили на кол.

В этом бою участвовали далеко не все повстанцы. Среди покинувших повстанческий лагерь был «товарыщ» атамана Сенька, который, как показали пленные повстанцы, говорил, что «идти собрався на Русь». После подавления восстания на Дону и Придонье немало его участников появилось в центральных уездах России, Поволжье и Запорожье. Они создавали отряды и продолжали борьбу с угнетателями. В начале весны 1709 г. в Петровском уезде на местных помещиков и вотчинников наводил ужас многочисленный повстанческий отряд, ядро которого составляли скрывшиеся от расправы карателей участники восстания 1707–1708 гг.; когда посланные войска разбили отряд, оказалось, что большинство взятых в плен были беглыми крестьянами, солдатами, перешедшими когда-то к Голому из полка Бильса, а также работными людьми.

В качестве дополнения к опубликованному нами очерку о булавинском восстании приводим два агитационных документа того времени: письмо Булавина в Запорожье и письмо атамана Н. Голого в русские города, села и деревни.

1708 г. мая 17. Отписка атамана К. Булавина в Запорожье кошевому К. Гордеенке о казни в Черкасске Л. Максимова, и др. старшин, и с предложением дальнейших совместных действий против правительственных войск.

В. г. ц. и в. кн. Петра Алексеевича (т.) его же царского пресветлого величества в Запороги войсковому атаману Костентину Гордеевичю и всему Войску Запорожскому атаманом молотцам донския атаманы и козаки войсковой атаман Кондратей Булавин и все Войско Донское челом бьют. В нынешнем 1708-м году майя в… день ведома вам атаманам молотцам всему запорожскому войску мы Войском Донским чрез сие писание чиним: в прошлом 1707 году совокупилися мы Войском Донским и иными реками постоять за дом пресвятые богородицы и за провославную християнскою веру и за святыя апостольския церкви. И о том у нас Войском Донским был сбор на реке Хапре, чтоб в нашем Войску Донском и… и по иным рекам утвердить по прежнему, как казачья обыкновения у дедов и у отцов наших и у нас. А то собрания было для того, что прислан был к нам Войску полковник князь Юрья Долгорукой для розыску и высылки из наших казачьих городков новопришлых с Руси всяких чинов людей, а с ним были в том розыске из Черкаского наши старшины Ефрем Петров с товарыщи, и чинили по нашим козачьим городкам не против ево в. г. указу, не так как поведено, и городки наши многия розорили и пожгли. А нашу братью казаков многих пытали и кнутом били и носы и губы резали напрасно, и жон и девиц брали на постели насильно и чинили над ними всякое ругательство, а детей наших младенцев по деревьям вешали за ноги. И такое видя их к себе напрасное разорения, ево князя Долгорукова и при нем будущих побили до смерти. А убиты они не одним нашим нынешним атаманом Кондратьем Булавиным; по совету всего нашего Войска Донского за их неправду и за напрасное разорения, потому что они чинили не против ево в. г. указу. И в нынешнем 1708-м году нынешней наш войсковой атаман Кондратей Булавин всем Войском Донским собрався пришли под Черкаской, чтоб прежних наших бывших старшин войскового атамана Лукьяна Максимова и при нем будущих, который с ним чинили неправду, от дел их отставить и выбрать иных старшин. И о таком совете мы Войском Донским к вам атаманом молотцам от себя наперед сего писали, чтоб вы нам дали от себя руку помощи и быть бы вам с нами вкупе единодушно. А как атаман наш войсковой Кондратей Афонасьевич Булавин был у вас атаманов молотцов в Запорогах об сырной недели у тебя Констентина Гордеевича и у писаря и у многих атаманьев, и меж себя советовали и души позодавали, чтоб всем вам с нами Войском Донским быть в соединении и друг за друга родеть единодушно, и от вас к нам помощи к Черкаскому для совету нихто не пришол. А как мы Войском Донским стояли под Черкаским на Василеве, и они Лукьян с товарищи от нас сели в осаде и били по нас нс пушек. А которые с ними ворами сидели в осаде козаки поневоле, и они Лукьяна и старшин, которые были к воровству приличны, их нам выдали. И мы приговори их варов, смотря по вине, казнили смертью, и выбрали для управления в. г. и наших войсковых дел войскового атамана Кондратья Афонасьевича Булавина и старшин иных. А ныне нам Войску Донскому слышно чинитца, что де собранием государевы полки пришли разорять наши казачьи городки и стоят на Донце близ Светогорского монастыря и в иных местех, и хотят де итить под Черкаской. И мы всем Войском Донским войсковой наш атаман Кондратей Булавин просим у вас атаманов молотцов, у тебя войскового атамана Констентина Гордеевича и у всего Войска Запорожского, милости: есть ли вам слышно про приход государевых полков на наше разорения и вы нам дайтя помощи, чтоб нам стать вкупе обще, а в разорения нам себя бы напрасно не отдать. А у нас Войско Донское в поход посланы тысячь с 15 и больши, для того, есть ли государевы полки станут нас разорять и мы им будем противитца, чтоб они нас в конец не разорили напрасно, так же б и вашему Войску Запорожскому зла не учинили. А есть ли будет вам слышно про приход государевых полков, где они стоять будут, и вам бы о том писать к нам Войску ведомость вскоре. А о чем у нас с вами атаманы молодцы меж себя был совет обще на ваших рандарей и на панов, и которым путем обещались вы с нами, так и творите, чтоб ваш совет благой был к нам непременен и того бы не отстовлятъ. А во всем вы атаманы молотцы запорожское войско против супостат надейтеся на милость божию. А мы Войском Донским вам все помощники. И о том к нам в Черкаской прислать бы вам от себя человек 20 или 30 своих Козаков лутчих людей. А мы у вас атаманы молотцы о всем вышеписанном просим милости всем Войском Донским любезно, чтоб нам жить вкупе и во всяком добром совете, и друг за друга постоять в правде и свое здоровье на меж собою оберегать купно. А с сею отпискою к вам атаманом молотцам посланы от нас из Войска нарочно наш козак Федор Шевырев, Игнат Филатьев. А он Игнат прежде сего жил у нас и ныне пришли по прежнему. И мы их послали нарочно, чтоб они знали к вам путь, как бы мочно пройтить. Писано из Войска Донского 1708-го году мая в 17 день.

1708 г. не позднее июля… — «Прелестное письмо» атамана И. Голого в русские города, села и деревни, с призывом постоять «за старую веру, за дом пресвятые богородииы, за всю чернь».

В руские в. г. городы стольником и воеводам и приказным людем, а в селех и в деревнях заказным головам и десятником и всей черни, Никита Голой со всем своим походным войскам челом бьем. Стою я в Кулаковом стану и по Лазной, а со мною силы 7000 казаков данских да 1000 запорожцов Козаков же. И хотим итти под Рыбной. А Семен Драной пошел своею силою под Азюм, а с ним силы 10000. А Некрасов пошел на Саратов и на Козлов, а с ним силы 40000. А сам наш войсковой атаман Кондратей Афонасьевич Булавин пошел под Азов и под Таган, а с ним силы ворон и 2000 кубанцов и запорожцов и наших Козаков. А нам до черни дела нет. Нам дело до бояр и каторые неправду делают. А вы голотьва и вся идите изо всех городов конные и пешие, нагие и босые, идите не опасайтеся: будут вам кони и ружье и платье и денежное жалованье. А мы стали за старою веру и за дом пресвятые богородицы и за вас за всю чернь, и чтобы нам не впасть в ельнинскою веру. А вы стольники и воеводы и всякие приказные люди и заказные головы не держите черни и по дорогам не хватайте, и пропускайте вы их к нам в донецкие городы. А хто будет держать чернь и не будут пропускать, и тем людем будет смерноя казнь. А хто сие письмо станет в себе держать, будет тоить ли хто издерет, и тем людем будет смерноя казнь. За сим писавы и челом бьем.

С появлением в конце XVII века промышленных производств на Урале и в Олонецком крае возникла необходимость найти дешевую рабочую силу, которая в крепостнической России была на вес золота. Решение нашли — в приписке крестьян к металлургическим заводам, — повинность легла на их плечи тяжким бременем. Постоянные вспышки недовольств вылились в Кижское восстание. Это восстание можно считать одним из предвестников пугачевской войны.

Источник: Яков Балагуров «Кижское восстание 1769–1771».

При сборе историко-этнографических сведений в 1832 и 1860 годах в церковных приходах Заонежья на вопросы об исторических событиях прошлого следовал только один ответ: крестьянские волнения 1769–1771 годов. Тогда крестьяне «захотели быть свободными от заводских работ», — рассказывали в 1832 году очевидцы этого события. В их рассказах упоминалось о столкновениях крестьян с карательным отрядом, о стойкости восставших и расстреле их у стен кижских церквей.

По данным 1767 года, приписных крестьян в округе насчитывалось около 19000 душ мужского пола. По численности в округе преобладали русские (трети Кижская и Велукогубская, погосты Толвуйский, Выгозерский, Остречинский, волости Ладвинская, Типиницкая и др.), потом карелы (часть Корельской трети и Шуйского погоста, волости Сямозерская, Святозерская, Салменижская, Мунозерская, часть Олонецкого погоста) и вепсы (Рыборецкая, Шелтозерская и Шокшинская волости).

Увеличение заводских повинностей было связано с началом строительства в 1769 году Лижемского пушечного завода. Царское правительство пыталось возродить в Олонецком крае производство артиллерийских орудий, в которых остро нуждалась армия. Шла война с Турцией.

В июне 1769 года генерал Демидов приказал выслать на строительство Лижемского завода 1000 крестьян и в последующем довести количество работающих там до 2400 человек. Кроме того, в разгар уборки хлеба в приписные селения прибыло распоряжение о немедленной отправке крестьян на рубку дров, выжиг древесного угля и добычу железной руды для вновь строившегося завода.

Крестьяне не хотели мириться с тем, что кроме обычной заводской барщины их заставляют работать на строительстве завода, на мраморных ломках и отрывают от своего хозяйства и промыслов. Не успевали они отбыть одну повинность и возвратиться домой, как снова их гнали на барщинные работы за 100–150 верст от дома. Уже летом участились побеги со строительства завода, с мраморных ломок и рудников. Было приказано производить розыски беглых и публично «наказывать их плетьми с барабанным боем». Только в сентябре убежало 290 крестьян, а в конце октября в канцелярию заводов из Лижмы сообщили, что со строительства завода и остальные работники разбегаются.

Осенью 1769 года суем (сходка) крестьян Кижской трети вынес решение: заводских повинностей не выполнять и «окладных книг» (о разверстке барщинных работ среди крестьян) не составлять. Прибывшим в Кижи заводским служителям крестьяне заявили, что «сам начальник заводов Фрейгольд у нас уже был, и его мы не слушали, а вас посланных и наипаче слушать не будем…». Вслед за кижанами стали отказываться от выполнения заводских повинностей крестьяне соседних погостов и волостей.

Движение постепенно охватило русские, карельские и вепсские селения Олонецкого горнозаводского округа с населением до 40000 человек. Заводская администрация констатировала, что «сперва одной Кижской трети крестьяне оказались непослушными, а после того, смотря на них, и других погостов один по одному тоже противничать начали».

К началу 1770 года прекратилось строительство Лижемского завода, остановились работы на Тивдийских мраморных ломках. Не выполнялись и обычные заводские повинности приписных крестьян по заготовке дров, выжигу древесного угля и вывозке руды и угля на заводы. В декабре 1769 года на территории Корельской и Кижской третей побывали воинские команды во главе с заводскими чиновниками, но их уговоры и угрозы оказались бесполезными.

В конце 1769 года группа челобитчиков во главе с кижским крестьянином Е. Калистратовым от имени приписных крестьян горнозаводского округа отправилась в Петербург. Там ходоки должны были подать челобитную в Берг-коллегию, в подчинении которой находился горнозаводской округ. Но в марте 1770 года ходоки были арестованы в Петербурге и заключены в тюрьму при Берг-коллегии. Сюда же доставили нескольких крестьян из Корельской трети и старосту Кижской трети Тимофея Андреянова. Большинство ходоков твердо отстаивало интересы своих доверителей, а староста Т. Андреянов писал в Кижи: «За весь мир принимаю нужду к лучшему».