Чтение онлайн

– Я даю тебе последний срок, Фарловски, и, если ты не сдашь перевод, уволю! Я тебя предупредил. ПОНЕДЕЛЬНИК! – И кинул трубку.

– Меня стопудово уволили, – еще раз сказал я.

Иван сочувственно меня оглядел. Что ему еще оставалось делать, как только не вздохнуть?

– Хреново, – произнес он, но тут же добавил: – Пивка?

Я не сказал о своем путешествии Ивану. На вопрос, где я был, я пожал плечами, но потом все же ответил: отъезжал. Ну, в принципе, почти так и было. А что я должен был ему сказать? Правду? Я был на Гиллиусе? Так ему надо было ответить? Нет, нет, я промолчал. Я уже так и видел, как он звонит в дурку. Даже если горькая правда – это лучше, чем сладкая ложь, то, поверьте, такая правда никого не устроит.

– Проходи, – сказал я другу и закрыл за ним дверь.

Я поражался, как пиво могло все быстро менять.

Мне предстоял выбор. Он, как и жизнь, был коварен и очень опасен. Готов ли я был отдать неделю в своем мире на тридцать минут в волшебном? Нет, я не был готов.

Прокручивая снова и снова события, которые произошли, я, маясь, ходил по своему дому как привидение. Будто бы меня там насильно держали. Что я имел в своем мире? Работу и ту потерял. Хотя не могу сказать, что безумно ей дорожил. Я думал: мог ли я себе позволить посвятить свою жизнь перемещениям в другой мир, как мой отец? От нервов, что меня щекотали, я вылизал дом три раза подряд. Зачем-то купил целый пакет лампочек и двенадцать упаковок фломастеров. Я не мог спать, не мог есть, не мог полноценно существовать.

– Что собираешься делать, Богданыч? – спросил у меня Иван в очередную нашу с ним пьяную пятницу.

– Если бы я знал, дружище, – ответил ему.

Жизнь в моем мире загнала меня в тупик. Денег оставались считаные копейки, самоуважения становилось все меньше и меньше, время шло, а вместе с ним и моя жизнь. Я все думал, как попрощался со мной отец в письме. «С любовью, Грейдиус». Неужели для него Гиллиус был таким важным, что он чужим именем даже подписал письмо сыну? Или Эдгар ему было чужим? Он действительно ощущал себя Грейдиусом?

По духу, который отец вложил в строки письма, я чувствовал его отчаяние, а также нескончаемое чувство вины, с которым, возможно, он прожил долгие годы. Вправе ли я был его осуждать? Критиковать его решения, а также решения своей матери? Что я о них знал? Кем они были? Что они хотели от жизни? Я ничего так и не знал.

Переломив себя, я решил погасить бурю обид в собственном сердце и дать отцу второй шанс. Хоть и после смерти. Я подумал: а что, если Гиллиус сможет стать чем-то важным и для меня? Что, если отец был прав, посвятив свою жизнь другому миру?

Жизнь так коротка, сын. Проживи ее достойно.

– Ты прав, отец, – проговорил я. – Я готов попытаться понять твою жизнь.

Наконец, я решился. Взвесил все «за» и «против» – и решил. Кому какая разница? Меня никто знать не знает в этой стране. Моего исчезновения, кроме Ивана, не заметят еще по меньшей мере лет пять. Хотя так долго отсутствовать я не планировал. Ничего пока не планировал.

Второго декабря 2012 года я стоял в кабинете отца напротив картины с девочками. На этот раз я подготовился: надел удобные джинсы (они оказались самыми старыми из всех), футболку поло с короткими рукавами (потому что на Гиллиусе было три солнца) и отправил в карман зарядное устройство от своего «Самсунга», что дал Лиллипутусу, для оплаты за энергию жизни (зеленую пилюлю перед глазами).

Я вытянул руку и всунул ее в картину. Все, как и в прошлый раз: она провалилась.

– Ну давай, путешественник между мирами, ныряй!

И я прыгнул в картину.

Белый свет ослепил меня. Я зажмурился, чтобы глаза привыкли. На этот раз мне показалось, что до письменного стола Лиллипутуса я шел намного быстрей. Возможно, так оно и было. Каменные дорожки появлялись для каждого моего шага, и я уверенно шел вперед. Лиллипутус сидел за столом, перебирая огромную стопку бумаг, когда заметил меня, отвлекся и улыбнулся во весь рот, как хитрый лис.

– Ну наконец-то вернулся! – пропел он. – Что заставило тебя так долго решаться, голубчик?

– Время, – ответил я.

Я протянул ему зарядку, он очень обрадовался, так как думал: его устройство, сохраняющее лица, скончалось. Отодвинул выдвижной ящик стола и аккуратно, словно это было что-то ужасно хрупкое, положил зарядку.

Мы обменялись обычными фразами, какими обмениваются из любезности, он протянул мне коробку. Я взял часы и шарик.

Вряд ли Лиллипутус знал о смерти отца. Думаю, он и не пытался вскрыть секретный конверт.

– Сколько я могу путешествовать? – спросил я его, когда нагнулся ближе для «подзарядки».

– Сколько сочтешь нужным, голубчик. Но дам тебе совет: заводи таймер, чтобы не забыть, что ты должен вернуться. – И он сжал мою голову.

– Уй!

Цвета и звуки светлой стороны Гиллиуса я услышал почти сразу, как отошел от стола Лиллипутуса. Возможно, возвращение в свой мир во второй раз будет для меня не таким тяжелым, как в первый.

По совету девочки с острыми ушами я намеревался отыскать королеву и о себе заявить. Птичка Сирин с головой белокурой девицы полетела следом за мной, как только для меня проявились цветные краски прекрасного Гиллиуса. Я пытался заговорить с ней, но ничего не вышло. Она только смотрела на меня ангельскими глазками, наклоняя голову, как это делают все известные птички, и прыгала с ветки на ветку.

Я завел таймер на двадцать четыре часа, сунул будильник в карман джинсов и пошагал по тропинке в глубь сказочного леса, где летали разноцветные бабочки, а листочки на деревьях между собой перешептывались под нежным дуновением ветра.

Я часто оборачивался и смотрел по сторонам в надежде встретить Летту. Но, к моему разочарованию, я оказался совершенно один. Мне ничего не оставалось делать, как двигаться на оглушительный шум водопада, который с каждым моим шагом становился все громче и уже напоминал работу десяти мощных двигателей самолетов. Будто я пробирался сквозь гущу леса к центральному аэропорту города и вот-вот улечу в другие края.

Время от времени я видел, как из травы показывались головы каких-то существ, которых я, судя по всему, пугал, и они ни в коем случае не собирались мне представляться. У них со лба торчали маленькие рожки, которые ассоциировались у меня с чем-то дьявольским.

Выйдя из леса, я оказался на подстриженной травке, которая своей округлостью напоминала мне один большой кусок ваты. Мне казалось: когда я на нее наступал, газон слегка пружинил вверх, будто я шел по батуту. Впереди злобно ревел водопад, отталкивая меня своей враждебностью, он будто кричал мне: остановись! остановись же! И предупреждал меня о предстоящей опасности. Но, по словам Летты, именно водопад разделял место под названием Лисник, где я находился, с местом, где находится королева. Стало быть, я должен был просто в него прыгнуть. Подумаешь!