Чтение онлайн

— Ты что, так до утра и сидел? Балбес ты, Жучила. Мы когда вернулись? Что не видел? — Вдова достал из тазика веник.

— Я что знал! Сказали бы, Санек, слезай. Я думал… — начал кипятится Жук.

— О коровах ты думал. Ветеринар хренов. Уснул, наверное, вот и проспал. А теперь, кто-то у тебя виноват. Ладно, не пыхти, ложись лучше. Парить буду. — и Вдова махнул на Жука веником. Ветеринаром, Жука называли потому, что помимо института МВД, он еще заочно закончил Тимирязевскую академию и имел диплом зоотехника.

В пару мелькали разгоряченные тела. Вдовин парил всех по очереди. Потом лег сам. Сергей взял веник и принялся за него. В предбаннике послышался хохот, топанье ног и веселый мат. Сменившиеся с постов пришли отогреваться. Дверь в парилку открылась, и парившиеся увидели довольную рожу Гусарова Славки — молодого лейтенанта, первый раз поехавшего в командировку на Кавказ.

«Довольная рожа» проговорила: «С легким паром!» и скрылась в предбаннике. Сергей и ребята стали мыться, нужно было освободить место для других. Сергей, помывшись, вышел в предбанник. Завернулся в полотенце. Дежурный уже успел помыть пол, после «пожара».

Вновь пришедшие пили чай и ждали своей очереди. Вскоре помылись и вышли из парилки остальные пришедшие с Сергеем. Дольше всех копался увалень Жук. Весело перебрасываясь шутками с товарищами, оделись и, допив у дежурного остатки водки, чем вызвали его неподдельное огорчение, пошли в столовую.

Пункт временной дислокации — ПВД, находился в конце улицы Алтайская. Кусок поля, по-видимому, старый аэродром, огороженный бетонным забором. По периметру забора стояли, сложенные из бетонных блоков и шпал, ДОТы. Стояли палатки, где жили бойцы, штабной вагончик, блиндаж — где находился склад боеприпасов, столовая, баня и туалет. За забором, силами отряда, в мерзлой грязи, рылись окопы и строились ДЗОТы.

В окопах, по колено булькала холодная жижа. Рядом с ПВД, стояла девятиэтажка, на крыше, которой установили постоянный пост наблюдения. В стенах высотки зияли огромные дыры — следы прямых попаданий снарядов. Только в одном подъезде из четырех, без света, воды и канализации, еще проживало несколько семей. Когда Сергей с ребятами первый раз заступили на дежурство на крышу высотки, на чердаке они обнаружили сваренные из арматуры клетки.

— Тут зверинец был? — спросил Жук, держа в руках цепь с металлическим ошейником на конце. Жук был здесь впервые.

— Ага, зоопарк. Только для людей, — ответил ему Саитов, топтавший вторую войну.

— Здесь рабов держали. Ну, заложников, если не понятно, — добавил Сергей. Жук с отвращением бросил ошейник с цепью на пол. Будучи добряком, здесь он открывал изнанку человеческой жизни. Со всеми ее пороками и злом.

Особой достопримечательностью ПВД, был ДОТ — времен Великой Отечественной войны. Построенный по всем правилам инженерного искусства, он имел стены двухметровой толщины и такойже толщины потолок. Скорее всего, в то время здесь находился военный аэродром, и ДОТ был одним из звеньев его обороны. На территории ПВД, вместе с подразделением Сергея, квартировалась рота СОБР, с которой успели крепко подружится.

Перекусив в столовой бутербродами из заспиртованного хлеба ДХ (длительного хранения) с холодной тушенкой и запив все это мутноватой жидкостью, громко именуемой чаем, пошли отдыхать в палатку, ставшую за два месяца командировки домом.

Вычистив РПГ, Сергей завалился на кровать. Несмотря на усталость и бессонную ночь, спать не хотелось. Баня взбодрила уставший мозг и тело. В палатке жужжал пчелиный улей, постоянно кто-то входил и выходил. В углу за столом, как обычно резались в карты и домино. Бренчала гитара — Сашка, из соседнего взвода, страдал от неразделенной любви. Закрыв глаза, чтобы изобразить спящего, а то не будет отбоя, от вопросов о ночном происшествии, Сергей задумался.

Сколько он уже здесь? Что он здесь делает? И самое главное — зачем это, ему надо.

1.01.1995. 2 ч.30 мин. г. Грозный.

Сергей, вместе с механиком 418й машины Егором Артемовым, натягивали провисшую гусеницу. Работали в свете переносных фонарей, молча, изредка матерясь вполголоса. Вокруг тарахтели десятки двигателей. Где-то справа громыхала батарея САУ, посылая тяжелые смертоносные болванки в раскинувшийся перед ними темный и негостеприимный город. Раздавалась частая стрельба из автоматического оружия. Трассеры пронзали черное небо, в котором, то и дело вспыхивали десятки разноцветных ракет. Несмотря на выпавший снег и легкий морозец, стоявший в эту ночь, под ногами хлюпала грязь. Сотни гусениц и колес превратили землю в непроходимое болото. Пехота с трудом переставляла ноги в этом месиве. Пахло перегретым железом, соляркой и порохом.

Парни работали быстро и слаженно выполняя приказ ротного — подготовить технику к бою. Но и без приказа они уже знали, что от исправности вверенных им танков зависит их жизнь. В последний день ушедшего года, бойцы поняли, что эта война настоящая. Не легкое приключение, как казалось им несколько дней назад. Поняли, что убивают здесь не понарошку. В последний день декабря, полк потерял около тридцати человек убитыми. В их танковом батальоне тоже были потери. Погиб экипаж лейтенанта Вовки Рублева. Один из лучших экипажей полка.

Головной дозор и первая мотострелковая рота первого батальона попала в засаду в пригороде. Практически сразу боевики подожгли из РПГ несколько БМП. Огонь велся с нескольких направлений. Танки Рублева и ст. лейтенанта Быкова, командовавшего ротой, вступили в бой. Машина ротного наехала на противотанковую мину. Под правой гусеницей вздыбилась земля. Взрывом вырвало один каток, но гусеница не разорвалась. Быкову пришлось на время выйти из боя. Пересев в другой танк, он снова помчался, в этот чертов поселок выручать своих товарищей. Не успел. Замаскированная в гаражах противотанковая пушка боевиков открыла огонь по танку Рублева. И прежде, чем экипаж Быкова уничтожил расчет орудия, дудаевские артиллеристы подбили «семьдесятдвойку». Машина загорелась, но продолжала вести бой. Экипаж пытался маневрировать, ведя огонь из пушки и пулемета. Потом взорвался боекомплект. В считанные секунды бронированную машину разнесло на куски, а многотонная башня улетела на несколько десятков метров. Людей, находившихся в тесной утробе танка, развеяло на молекулы. На маленькие атомы, не оставив ничего. Ничего кроме памяти о них.

Из экипажей боевых машин и десанта уцелело лишь несколько человек. В придачу, третий батальон полка, войдя в город с севера, на улице Маяковского тоже попал под шквальный огонь боевиков. Было подбито пять танков и несколько БМП. Пришлось перейти к обороне. Все это, и еще доходившие слухи о том, что в городе чеченцы окружили и уничтожают на вокзале целую бригаду, производили тяжелое впечатление. Новый год пришел незаметно. Только в последний момент вспомнили, что сегодня праздник. Собравшись несколькими экипажами, невесело сдвинули солдатские кружки с пахнущим соляркой чаем.