Чтение онлайн

– Бабоньки, я работать не буду, потому что не могу, а вы собой не рискуйте.

– Не бабоньки, а товарищи, - сказала женщина, которая была инициатором всей этой ситуации, - Шура, у тебя лексикон как у уголовницы. Чалилась*, что ли, раньше?

– Оля, я не чалилась и уж тем более по уголовке, впервые судима, - ответила Саша, - Но я действительно говорю, не рискуйте, продолжайте работать.

– Шура, работать никто не будет, - ответила Ольга, - А ты не Рыжий, чтобы тут указывать. Товарищи, все, идемте обратно в барак.

*отбывала наказание

С трудом дойдя до барака, Саша буквально упала на нары и сказала:

– Все, и мне п..дец, и вам тоже. Мне, потому что я работать не могу, а вам, потому что сейчас придет Рыжий и разборки устроит.

– Шура, ты точно не из уголовного барака? – пошутила Ольга, - Откуда такие познания в великом и могучем?

– От верблюда, - ответила Саша, - Можно подумать, ты материться не умеешь.

– Умею, но считаю, что это ниже моего достоинства, - ответила Ольга.

Саша уже не слышала ответ Ольги, девушка погрузилась в какую-то полудрему. Понимая, что она не спит, но и не бодрствует, Саша снова начала вспоминать этап.

« - Шевелите ногами, почему задние отстают? – раздался голос конвойного.

Саша шла, но понимала, что силы уже на исходе. Если во время железнодорожной части этапа девушка знала, что часть пути им придется пройти пешком и понимала, что ей, не привыкшей к длинным переходам, будет тяжело, то сейчас Саша практически падала от усталости.

– Ногами шевели, - раздался окрик конвойного, явно обращенный к Саше. Где-то рядом просвистела нагайка. Испуганная девушка прибавила шаг, однако, вскоре запнулась и упала.

– Пусти на подводу, сейчас сдохну, - сказала Саша.

– Черт с ней, Варсанофьевич, пускай ее, - сказал другой конвойный, - Не дойдет еще, а мы виноватыми останемся.

– Залазь быстрее, - сказал конвойный и Саша влезла на подводу. Оставшийся небольшой участок пути девушка проехала с большим комфортом, нежели раньше. »

– Это что за самоуправство? – раздался голос Рыжего на весь барак, - Кто позволил самостоятельно оставить работу?

В ответ была звенящая тишина. Это несоответствие крика и тишины вывело из состояния блаженного покоя Сашу и девушка окончательно проснулась.

– Шура, тихо, ты тоже молчи, - шепнула соседка Саше, - Все будут молчать, игнорировать Рыжего.

– Кто там зачинщица, Урзанцева? – снова раздался громкий голос Рыжего, - Значит так, Урзанцева, либо через пять минут ты организовываешь весь барак и вы все идете снова на работу, либо получишь плетей за этот бунт.

– Да кто ты такой, чтобы мне указывать? – ответила Ольга, - Я быстрее отравлюсь, нежели на лавку лягу. А тебя потом начальство по головке не погладит.

– Я предупредил, через пять минут барак в полном составе должен быть на работе, - сказал Рыжий и вышел.

– Оль, ты что, серьезно сказала, про то, что отравишься? – удивленно спросила Саша каторжанку.

– Да ну тебя, делать мне больше нечего, так, на понт его взяла, - ответила Ольга, - А вот побег спланирую, но только не такой, как был у тебя, а нормальный.

– Оль, если будешь сбегать, пожалуйста, возьми меня, - попросила Саша, - Сама же знаешь, как плохо у меня с планированием, а вдвоем бежать будет проще.

– Слушай, Шура, сплюнь, - ответила Ольга, - Мне бежать не с руки, у меня срок через четыре месяца заканчивается. Сама понимаешь, что мне не было никакого смысла торчать здесь пять лет, чтобы потом сбегать и переходить на нелегальное положение.

В относительном спокойствии прошло два часа, после чего в барак пришел начальник каторги.

– Что, совсем распустились? – спросил он, - Забыли, кто такие? Вычеркнули из памяти, что у половины из вас та часть приговора, которая предполагает плети, до сих не исполнена? Не цените хорошего отношения к себе? Хорошо, и к вам будут относиться соответственно.

– Можно подумать, до этого относились иначе, - раздался голос со стороны.

– Это кто там рот раскрыл? – гаркнул начальник каторги, - Сейчас вычислю, кто это был.

– Кто, кто, х.. в кожаном пальто, - собрав в кулак последние силы, сказала Саша.

– О, Щербинина новую фразу выучила, - сказал Рыжий, - Так, значит, тебя дописываем в список и вас будет уже четверо.

Сашу, Ольгу и еще двух человек вывели из барака в кабинет начальника каторги, после чего он сказал:

– Те, кто прямо сейчас не вернется к работе, будет считаться уклонистом со всеми вытекающими из этого последствиями.

Оставшись без организаторов, каторжане растерялись.

– Побаловались и будя, - сказал кто-то, - Давайте, что ли, снова работать пойдем.

Саша, Ольга и еще два человека стояло в кабинете начальника каторги, который начал долгую речь о бесполезности таких протестов.

– Урзанцева, посмотри в окно, - вдруг сказал он, - Те, кого ты агитировала, плевать на тебя хотели. Видишь, снова к работе возвращаются. И это правильно, они, в отличие от тебя, головой думать умеют.

Посмотрев на двух человек, которые были в списке Рыжего, начальник сказал:

– Если сейчас вернетесь к работе и до вечера выполните норму, последствий не будет. А вот с этими двумя неисправимыми разговор будет длиннее.

Взглянув на каторжан, которые решили согласиться с его предложением и тоже вышли на работу, начальник каторги сказал:

– Вызывайте сюда врача.

– Шурка, сейчас придет врач и ты симулируй все, что только можно, - шепнула Ольга Саше.

Вскоре в кабинет начальника пришел врач.

– Постоянно мучат боли в сердце, - начала Ольга.

– Ты хоть знаешь, где сердце находится? – спросил девушку врач.

– Знаю, - ответила Ольга и показала на грудь, - Вот здесь оно.

– Почему раньше никогда не жаловалась? – спросил врач.