Чтение онлайн

Его даже трудно было бы назвать «ветерком». Значительно более плотный, чем его предшественники, собранный из миллионов песчинок, он в такт какой-то слышной только ему мелодии кружился над бесконечным шахматным полем. Песчинки, составляющие его порхающее коренастое тело, то уплотнялись, превращая его почти в камень, то рассыпались до такой степени, что сами контуры его тела растворялись в воздушно-песчаной массе.

– Добрый вечер! – крикнул гость прямо в метель.

– Здравствуй, Alchemist.

Голос раздался не из какого-то конкретного места. Он окружил Alchemist’а сразу со всех сторон, как хорошо настроенный dolby surround [34] в современном кинотеатре, и проник прямо в мозг. При этом ничего не изменилось. «Ветерок» продолжил свой танец.

– Я могу задать несколько вопросов? – настойчиво продолжал обращать на себя внимание Alchemist.

Но танец только ускорился. Alchemist услышал в завываниях ветра какую-то сложную мелодию. Он вдруг осознал, что даже видит рисунок этой музыки. Как будто его глаза приобрели некую новую способность видеть звуки. Увлеченный этим открытием Alchemist наблюдал, как сильный порыв песчаного ветра сыграл кульминационный аккорд и в несколько тонко исполненных тактов успокоил разыгранную симфонию.

Словно растратив в танце всю свою энергию, песчаный ветер медленно опустился к гостю. Он был похож на древнегреческого бога войны Марса из старого мультфильма. Мощный и величественный, с развевающимися волнистыми волосами, усами и бородой. На прикрытой песчаным плащом груди над скрещенными руками – четко прорисованный диск, похожий на монету.

– Я понимаю, что мой мозг не в состоянии воспринять реальный мир. Не готов. Но я хочу понять. Кто-то может объяснить, описать его… словами?

– Человеческий язык слишком слабо развит, – ответил песчаный гигант. – Он не приспособлен для выражения истинных категорий. Ты сможешь получить относительно верное представление, только если научишься воспринимать их скрытый смысл.

– Если я не могу увидеть этот мир, существует ли для меня возможность понять или представить его, может быть, – Alchemist подбирал слова чтобы выразить свою мысль, – в сравнении с чем-то знакомым мне?

– Там нет ничего знакомого для тебя. В нем нет ничего справа или слева, сверху или снизу. Нет ничего похожего на то, что ты привык видеть, слышать или ощущать.

Несмотря на то что этот песчаный смерч с контурами гигантского человека висел в пространстве, создавалось впечатление, что он стоит как вкопанный в землю.

– То есть фактически нет ничего? – в голосе Alchemist’а прозвенело разочарование.

– Точнее, там – все. Настолько всеобъемлющее и сложное, что твоего сознания хватает лишь на восприятие кончиков пальцев этого мира-существа со всей его структурой и содержанием.

Похоже, «ветерок» был в курсе фокуса с пальцами.

– А возможно ли это в принципе для человека… познание высшего мира?

Получив вопрос, Марс – так окрестил его про себя Alchemist – начал медленное движение. Он фактически не покидал места, но крупинки его тела перемещались, меняя плотность и создавая эффект движения.

– Многим людям посчастливилось прикоснуться к высшему миру. Меньшему количеству – заглянуть за символическую границу, отделяющую его от твоего мира. А некоторые так изменили, усовершенствовали себя, что смогли перешагнуть эту черту.

– Этому можно научиться?

– Да. Твоя способность видеть ограничена физическими свойствами глаза. Но твое внутреннее зрение не имеет этого ограничения. Ты можешь развить его.

– Сколько времени для этого нужно?

– У многих ушла целая жизнь.

– В высшем мире нет ничего мертвого и бессознательного.

– Как это?

– Всё живет, чувствует и осознаёт.

– Всегда?

– Во времени нет смысла. Нет «до», «теперь» и «после». Все одновременно. События не случаются. Они существуют.

– А пространство, расстояние?.. – Alchemist’у хотелось убедиться, что в прошлый раз он все понял правильно.

– Всё везде.

В каждой нотке голоса песчаного исполина чувствовалась сила. Он говорил спокойно, но возражать было трудно. И дело было вовсе не в убийственной логике его заявлений. Скорее, они были безапелляционны и алогичны. Но некое ощущение абсолютной веры в собственное знание внушало уважение. В скине средневекового монаха Alchemist чувствовал себя маленькой глупой пташкой перед индийским слоном. Но он был любознательной пташкой.

– Хорошо, но что-то же там должно быть… твердое, жидкое… горячее…

– В высшем мире нет материи в том смысле, как ты ее понимаешь. Нет движения. Нет ничего, что ты мог бы взвесить, измерить или сфотографировать. Ничто не имеет цвета или запаха.

– А куда пропадает материя? Мы же встречаемся с ней… здесь.

– Даже ваши ученые давно подтвердили, что материя и энергия – суть одно и то же. Просто разные состояния одного явления.

– Но как одно отделяется от другого?

– Нет никакой разделенности. Разделенность возникает в силу ограничений твоего сознания. Все есть целое. И каждая сущность является частью целого, живет одной жизнью с целым и заключает в себе целое.

– Высший мир находится за пределами человеческой логики.

– А в каких взаимоотношениях он с этим… трехмерным миром?

– Тот мир и твой – суть одно и то же. Мир один. Но то, что ты считаешь своим миром, – всего лишь неправильное представление о мире настоящем.

Alchemist был далек от понимания полученных ответов. Он решил, что необходимо время для осмысления.

– Еще одно. Вы мне объясните смысл карт? Зачем их присылают мне? В чем идея?

Марс покачал головой.

– Сложную идею словами не передать. Ты должен сам найти смысл.

Приготовленные вопросы разбились о безапелляционность тона Марса. Теперь все, что мог придумать Alchemist, казалось повторением сказанного. Пора попрощаться. «Ветер» как будто знал об этом решении.