Чтение онлайн

— Спасибо, — ответила Рилли, но не прикоснулась к стакану.

Они долго сидели в тишине, прислушиваясь к скрипу телег и крикам точильщика ножей за окном, а затем до них донеслось пение мужчин, покидавших кабачок «Блу Коутс» и направлявшихся по Литтл-Рассел-стрит.

Наконец Корделия тихо вымолвила:

— Послушай, Рилли. У меня есть план. Я обдумывала его последние несколько дней, особенно после того как поняла, что могу гипнотизировать, ну, или оказывать определенное влияние на людей, как было с твоей мамой. Я уже до смерти устала ждать новостей от мистера Кеннета. И что потом? Подкинут нам какую-нибудь завалящую работенку, за которую мы должны быть до смерти благодарны. Сколько еще нам терпеть, боясь, что управляющие разорвут с нами контракт или, уволив, вышвырнут вон среди какой-нибудь глуши, где и дороги-то приличной нет? Помнишь, как мы добирались в Лондон? Нас ведь могли убить! Неужели остаток своих дней мы проведем подобным образом? Разве нельзя заняться чем-то другим?

Она встала и начала ходить по комнате.

— Ты знаешь, когда я увидела того профессора с безумной ирландской девушкой, поющей «Джима Кроу», мне это живо напомнило тетю Хестер — я даже увидела сон. Именно тетя Хестер зарабатывала деньги, она, а не мама, которая была актрисой. Именно тетя Хестер поддерживала нас, несмотря на изуродованное шрамами лицо и больную ногу. И, Рилли, не забывай, что мы уже далеко не молоды! Я могу лишиться этого дома, единственного, где ощущаю себя в полной безопасности, — места, в котором я выросла! Ты и твоя мама тоже можете оказаться на улице, и мы закончим свои дни в работном доме на Винегар-Ярде…

— Прошу тебя, Корди, не надо…

— Послушай, Рилли, что я тебе расскажу. Однажды, когда я была еще молоденькой леди, очень довольной собой, моя тетя Хестер отвела меня на Севен-Дайалз (а я никогда не была там, хотя это в нескольких кварталах отсюда), чтобы показать, где выросли они с мамой. Это место произвело на меня отвратительное впечатление, просто отвратительное. В комнатках жили по десять человек, повсюду крысы и тараканы, темные закоулки, откуда доносилось зловоние, злые собаки, дети, пьющие джин, а на улицах… Ты себе не можешь представить, что творится на тех улицах! Это не улицы, а канавы, полные дерьма. До сих пор не могу без дрожи вспоминать… Там повсюду стоит удушливая вонь, прямо тебе на голову могут вылить помои. Крик, проклятия, ругань, — такое впечатление, будто ты попал в пекло, — и представь, люди выходили к нам, чтобы попросить денег, утверждая, что они доводятся нам родственниками! Ты росла в другой обстановке, Райдингхауз-лейн не имел такой ужасной репутации, и у тебя был прекрасный отец, ведь он работал в магазине и обеспечивал вас с мамой. Я же совсем из другой семьи. И именно поэтому я боролась за Эллиса. Именно поэтому я не могла поверить в свою удачу (оказалось, что я правильно делала, что не верила!), ведь Эллис сказал, что готов на мне жениться только потому, что я выгляжу и говорю как настоящая леди!

Она с громким стуком поставила стакан с портвейном на стол. Он разбился, но Корделия не обратила на это никакого внимания.

— Готов жениться на мне, женщине, чья мать и тетя были родом из самых последних трущоб?! Конечно, это был лишь сон! Как были сном и ужин с лордом Кастелри, и тот вечер, когда герцог Веллингтон целовал мне руку. Сном были все годы, которые я провела в Уэльсе!

Корделия внезапно направилась к рукомойнику, где стоял кувшин с водой. Она отвернулась от Рилли, сплюнула, и та решила, что Корделию стошнит прямо в раковину. Она быстро наклонилась, собрала осколки стекла и вытерла остатки разлившегося портвейна. Никогда еще с тех пор, как она вернулась из Уэльса, Корделия не высказывалась столь многословно о своем прошлом. Рилли не могла и предположить, что воспоминания о нем причиняют ее подруге такую боль. Рилли задумалась, не пришло ли время завести разговор о пропавших детях Корделии. Она хорошо помнила их имена: Манон, о которой тетя Хестер сказала, что девочка очень похожа на Кити. И Гвенлиам, у которой были серые глаза самой тети Хестер. И странный малыш Морган, которого всегда забавляли крабы и водоросли. Ни разу, с тех пор как она вернулась в Лондон, Корделия не вспоминала о них.

Наконец Корделия налила себе стакан воды из кувшина и направилась к ней — ее щеки пылали, волосы рассыпались в беспорядке, однако Рилли невольно подумала, что даже в таком виде ее подруга выглядит потрясающе.

— Мой дом здесь, на Литтл-Рассел-стрит, в Блумсбери, и это вполне приличный дом! И я все еще могу говорить и ходить, как полагается истинной леди. Никто и ничто не заставят меня расстаться с этим домом. Я придумала план. Мы столько раз становились жертвами обмана. Ты рассказала мне о Джеке. Что ты скажешь насчет того, чтобы начать все сначала?

— Обманывать самим?

— Нет, я не это имела в виду. Я бы сказала, что мы могли бы помогать людям. Послушай, Рилли, у меня есть немного денег под половицами, не очень много, но есть. Подумай обо всех тех богатых людях, которые были на лекции в больнице. Они наблюдали за экспериментом и говорили о гипнозе так, словно моя тетя Хестер не занималась им еще много лет назад! Ты ведь видишь, что он входит в моду? Не знаю, что я сделала с твоей мамой, но чувствую: происходит что-то странное. Мы знаем точно, что я сумела ее загипнотизировать — о Рилли, я не хотела, чтобы все вышло именно так, люди не должны падать и расшибать себе голову во время сеанса гипноза! Но я возвращаюсь к тому, о чем говорила. Я читала о френологии, и, знаешь, тетя Хестер тоже использовала ее иногда. Думаю, любой дурак мог бы ее применять, с разумной осторожностью, конечно. А в книгах, между прочим, говорится, что френология — это настоящая философия, как наука об изучении электричества! Так что никакого обмана с нашей стороны не будет.

Она подхватила газетные листки.

— Я хочу потратить свои последние деньги на то, чтобы заплатить вперед за аренду и дать рекламное объявление в «Монинг кроникл», в «Таймс», ну и еще в какой-нибудь еженедельник. Любая популярная газета нам подойдет. Посмотри, я уже составила текст объявления.

Она вручила Рилли листок.

«Любовь: Это самое важное решение.

Квалифицированная леди-гипнотизер с хорошим опытом и знанием френологии может дать совет, касающийся вопросов брака. Не совершайте ошибок, когда речь идет о важнейшем решении вашей жизни.

Сохранение тайны, как на исповеди.

Запись и ознакомление с условиями приема — в письменной форме».

— А что означает: леди-гипнотизер со знанием френологии?

— Звучит впечатляюще, не так ли? Я прочла такую формулировку в одной из книг.

Рилли отозвалась заливистым смехом.

— Ты хочешь сказать, что люди должны выбирать себе спутников жизни по форме черепа? И после этого ты уверяешь, что мы не собираемся обманывать людей?

— Нет, никого мы не станем обманывать, потому что в этой науке заключена истина.

— Истина?

Рилли взглянула на Корделию так, словно та утратила остатки разума.

— Я не смогла бы этого делать, Корделия, даже если бы захотела, потому что ровным счетом ничего в этом не смыслю. А если ты собираешься еще и гипнотизировать людей так, что они будут падать со стульев, то все закончится тем, что на нас подадут в суд.

— Я не буду никого гипнотизировать. Хотя звучит прекрасно: «леди-гипнотизер со знанием френологии». Гипноз очень полезен, если ты хочешь избавить человека от боли или уменьшить его физические страдания. Однако люди, которые будут к нам приходить, не больны, понимаешь? Они придут, чтобы обсудить с нами вопросы любви, а я помогу им в этом, согласившись изучить особенности строения их головы.

— Но я точно не смогу делать ничего подобного!

— Однако ты могла бы выступать в роли моего ассистента или, лучше, партнера! Ты могла бы наравне со мной зарабатывать деньги! Будешь принимать плату от посетителей и успокаивать их перед входом в святилище.

Корделия и сама начала смеяться. Она говорила все быстрее:

— Мы ведь можем использовать свои актерские таланты! Мы с тобой зрелые и опытные актрисы. Выглядим вполне респектабельно. У меня даже есть седая прядь в волосах! Я думаю, что если добавлю к своему гардеробу цветные шарфы, то буду выглядеть загадочно. Мы натрем до блеска звезды и зеркала и зажжем свечи, как делала тетя Хестер. А плату за визит установим в размере… шести шиллингов… Что ты на это скажешь?

— Шести шиллингов?

— И полгинеи за два посещения.

Корделию невозможно было остановить.

— Как говорила тетя Хестер, чрезвычайно важно создать особую обстановку. Она переняла это от иностранного джентльмена, который взялся учить ее гипнозу. Он играл на флейте, насколько я помню. И ты тоже могла бы играть на флейте, Рилли, стоя сзади, а когда мы разбогатеем, то купим арфу и пианино.

Она увидела выражение недоверия на лице Рилли, подошла и села рядом с ней, взяв за руку.