Гипнотизер
Шрифт:
— Я не могу, — сказала Корделия.
— Ты обязана, я пойду с тобой, — приободрила ее Рилли, хватая их накидки.
— Мне не хочется идти в заведение миссис Фортуны.
— Корди, у тебя нет выбора. Наверное, это касается работы. Нам нужна работа.
Они умылись холодной водой, которую принесли с улицы, и попытались очистить одежду от грязи и золы. То, что они носили траур, было сейчас кстати, потому что черная сажа покрывала все вокруг толстым слоем. Корделия с большой неохотой надела шляпку, а Рилли чмокнула в щеку потрясенную бледную Гвенлиам. Им пришлось идти пешком: они вышли на Элефант после полудня, а прибыли в заведение миссис Фортуны только под вечер. Женщины оставляли за собой маленькие черные следы и всю дорогу строили планы на будущее, в котором не должно быть места работному дому. Проходя мимо здания на Винегар-Ярде, они поспешно отвернулись. Сразу за работным домом был вход на Друри-лейн. Они поднялись по шатким ступенькам, ведущим в «Кокпит». Был довольно ранний час для обычных посетителей этого заведения, и женщины надеялись, что не встретят своих бывших коллег. Им было тяжело даже представить себе возможную встречу с мистером Трифоном. Они привели себя в порядок, однако и одежда, и волосы пропахли дымом.
В комнате сидела танцовщица Олив и читала по слогам дешевую газету, а мистер Юстас Онор наигрывал что-то на арфе. Когда они увидели Корделию и Рилли, их лица осветились радостью. Олив поднялась им навстречу и обняла их.
— Привет, привет, мои дорогие! Вы стали знаменитостями, у миссис Фортуны припасены для вас новости. А у меня есть работа на ближайшие три месяца! Только представьте: я буду танцевать в Ковент-Гардене! Какое удачное время, миссис Фортуна, вот и они! Корделия и Рилли уже пришли!
Мистер Онор все играл. В зал, спеша, вошла миссис Фортуна.
— О, какая радость! Девочки, у меня из-за вас столько проблем было, ну да ладно! У меня ведь доброе сердце, я зла ни на кого не держу, так что оставайтесь моими друзьями и постоянными посетителями.
Она словно не замечала их бледности и того, что они были в черном. А может, осознавая, что Корделия переживала не лучшие времена, намеренно обходила эту тему. У миссис Фортуны были новости, и это волновало ее больше всего.
— Я готова была упасть, когда получила это письмо. Конечно, я его открыла, ведь на нем стоял адрес моего заведения, так что, можно сказать, оно было адресовано и мне тоже. Ну и ну!
— Портвейна, — машинально сказали Корделия и Рилли (хотя Рилли ужасно не хотелось расставаться даже с лишним пенни).
— Портвейн и письмо, — распорядилась миссис Фортуна, бережно отсчитывая деньги.
Наконец она положила конверт со множеством штампов и отметок перед Корделией, потому что письмо было адресовано мисс Корделии Престон, до востребования, по адресу «Кокпит» у миссис Фортуны, Друри-лейн, Лондон. Олив и мистер Онор подошли ближе, а Сьюзан Фортуна со своим большим животом даже не сдвинулась с места. Карлики-танцоры Джеймс и Джоллити тоже подошли к столику Корделии — всем было известно содержание этого необычного послания. Вдохновленная присутствием коллег и выпитым портвейном, Корделия открыла уже вскрытый конверт. Письмо пришло из Нью-Йорка, из Америки.
«Уважаемая мисс Престон!
Позвольте мне представиться. Меня зовут мистер Силас П. Свифт, я известен в этой стране как импресарио и управляющий цирком, хотя предпочитаю называть свое детище театром развлечений. Мы находимся в Нью-Йорке, но наши гастроли с огромным успехом проходили в Пенсильвании и Цинциннати. Провиденс, как Вы, возможно, знаете, является центром месмеризма, а в Цинциннати работает гипнофренологическое общество. Все, от мала до велика (особенной популярностью это искусство пользуется в Провиденсе, хотя я не могу найти объяснения этому интересу), страстно увлекаются изучением данного феномена. Надеюсь, что этот интерес может быть выгоден нам обоим в связи с моим предложением.
Хотя в моей труппе выступают певцы с прекрасным репертуаром, эквилибрист, дрессировщик с танцующим медведем и акробаты…
— Я же сказала, что видела людей, летающих вокруг! — закричала Рилли.
Я все же склоняюсь к мысли о том, что интерес публики к гипнозу надо поощрить. У меня выделено место для человека, который способен продемонстрировать свои умения в этой области. У нас уже был опыт выступления проповедника, который пользовался большой популярностью, однако он покинул труппу. Он произносил прекрасные речи, демонстрируя свое ораторское искусство, и даже вырывал зубы на глазах у публики. Если Вы готовы показать людям свои способности ясновидения, общения с духами и другие необычные номера, мы будем чрезвычайно рады».
Корделия то краснела, то бледнела, пока читала письмо. Она снова возвращалась к одному слову: Америка!
«Ваша слава достигла наших берегов. О Ваших несчастных жизненных обстоятельствах писала «Нью-Йорк кроникл», а за историей убийства лорда Моргана Эллиса мы следили самым пристальным образом. Я понял, что наряду с занятиями гипнозом Вы также выступали на сцене. Какое счастливое стечение обстоятельств, ведь это настоящая находка для моего театра развлечений!
Нет нужды лишний раз напоминать Вам, мисс Престон, о том, что интерес к Вашему имени очень велик, поэтому Вам понятно мое нетерпение поскорее видеть Вас здесь, пока эта история у всех на устах. Вас здесь называют мисс Престон из Блумсбери в Лондоне, — именно так Вас представляли в газетах.
Мисс Престон, наша держава — это место бесконечных возможностей для тех, кто отважится рискнуть. И Вы должны знать, что наша страна, как никакая другая, открыта для новых идей.
Я хотел бы предложить Вам, мисс Престон, контракт на пять месяцев с жалованьем не менее пятидесяти долларов в неделю. Смею Вас уверить, это щедрое предложение, так как справедливость — свойство моей натуры. Кроме того, я осознаю, что Ваше присутствие украсит мою труппу. Вы будете демонстрировать свои умения на сцене нашего театра, и я готов отвести Вам лучшее время, поскольку хочу, чтобы Ваш номер стал гвоздем программы. Я намереваюсь разместить Ваше имя на афише не под названием представления, а сверху, что только подчеркнет Ваш высокий статус актрисы. Я планирую представить Вас как мисс Престон из Блумсбери в Лондоне.
Надеюсь на быстрый ответ, так как наступающее лето ознаменует новый сезон для моей труппы.
Я встречу Вас в порту, как только буду знать точное время прибытия и название корабля. Кроме того, я обещаю, что позабочусь о месте Вашего проживания в Нью-Йорке, если Вы изложите свои условия.
С нетерпением жду Вашего скорейшего ответа и выражаю надежду на наше плодотворное сотрудничество.
Имею честь оставаться
Вашим верным слугой, мэм,
Силас П. Свифт,
антрепренер».
Корделия перечитала письмо, и Рилли тоже бегло просмотрела его. Олив и мистер Онор читали его, глядя Корделии через плечо (хотя им уже было известно его содержание). Миссис Фортуна стояла с гордым видом, так как знала весь текст письма наизусть.
— Мне интересно было бы узнать, мисс Престон, — сказал мистер Онор, выступавший клоуном, — мог бы я присоединиться к вам?
Он заметил, что Корделия не слышит его, но продолжил в отчаянии:
— Дети так любят меня. Я бы мог развлекать их, пока вы проводите свои гипнотические сеансы.
— Пятьдесят долларов — это двадцать фунтов, — объяснила миссис Фортуна. — Убийство себя окупает, не так ли?
Она заметила гневный взгляд, которым ее тут же наградила Корделия.
— Я хотела сказать, что когда имеешь отношение к громкому процессу, то невольно приобретаешь славу, — поспешила исправиться она.
— Разумеется, никто не хотел сказать ничего дурного, — заверил ее мистер Онор, клоун. — Так что же, подумаете обо мне?
— Конечно, никто не откажется от того, чтобы его имя напечатали в газетах, — сказала Олив. — Разве я не права, Джеймс? Джоллити, вы слышите меня?
Карлики-танцоры от возбуждения сделали несколько чечеточных па.
— Америка, — едва слышно вымолвила Корделия, и в этот момент в заведение вошел мистер Трифон.
— Мисс Престон! — воскликнул он. — Вы видели письмо? Моя дорогая, как вам мое выступление на дознании?
— О, мы так благодарны вам, мистер Трифон, — отозвалась Рилли. — Я считаю, что вы выглядели потрясающе в своем плаще и таком модном галстуке.
Он поклонился, сохраняя королевскую осанку.
— Всегда к вашим услугам, мои дорогие леди, — ответил он. — Возможно, мы сможем присоединиться к вам в Америке. Возможно, мы даже сумеем возродить идею постановки бессмертного господина Шекспира. — Очевидно, мистер Трифон забыл о слоне.
Запах жаркого начал наполнять комнату. Прошло всего пять дней, с тех пор как оно «попало» в котел, и, конечно, все могло быть хуже, но тем не менее запах был весьма ощутимым.
— Но что, если он шарлатан? — язвительно спросила миссис Фортуна (хотя, конечно, она не могла не заметить, на какой дорогой бумаге было написано письмо).
— Шарлатан?! — возмутился мистер Трифон. — Мистер Силас П. Свифт не может быть шарлатаном. Он один из самых известных антрепренеров Америки. Неужели вы этого не знаете? Он знаком с Эдмундом Кином. Разве вам это не ведомо?
Если бы не запах жаркого, Корделия, которая все еще держала письмо в руках, подумала бы, что потеряла рассудок.
По дороге на Пикок-стрит они с Рилли только недоуменно переглядывались, не в силах говорить. Столь неожиданный поворот событий сбил их с толку. Корделия постоянно опускала руку в карман, чтобы убедиться, что письмо Силаса П. Свифта на месте. Они все время спотыкались на неровном покрытии моста, когда переходили через реку. А затем, уже дойдя до стоянки экипажей на Элефант и Касл, начали смеяться. Женщины смеялись так сильно, что слезы текли из глаз. Им просто повезло не встретиться с констеблем, который наверняка арестовал бы их, приняв за подвыпивших уличных женщин.