Чтение онлайн

— Что ты… творишь… — выдавил он, зажмуриваясь и сжимая кулаки, уперев их по обе стороны от моих бедер. — Дрянь… какая же ты… дрянь… Сафроноваммммффф…

Его слова перешли в мычание, потом в долгий, вымученный стон, сильное тело натянулось, словно тетива от лука… Выкрикнув что-то невнятное и явно грубое, декан Игнатьев содрогнулся, нависая надо мной и упираясь в мой лоб своим, уже мокрым от пота… задрожал, задергал бедрами, вжимаясь пахом мне во внутреннюю часть ляжки… и бурно кончил прямо себе в боксеры.

— Уходи… — всё ещё, спустя день, звучал в моей голове его голос — надломленный, хриплый и глухой, будто он говорил в подушку. — Уходи и больше никогда не приближайся ко мне, Сафронова… Обещаю не вредить тебе. Только… уходи.

В очередной раз я поджала губы и мотнула головой — надо же, какая цаца ранимая! Обиделся он — будто я его продинамила и не дала довести дело до конца! Ну сексуально посмотрела, ну подбодрила приятными мужскому слуху словечками… Я ж даже не трогала его, если подумать…

И главное, чего так расстроился-то, непонятно! Ну перевозбудился, ну кончил, не успев даже начать! Подумаешь, беда какая! Ладно бы, наоборот — НЕ возбудился. НЕ смог поднять своего нижнего друга, несмотря на ласки и жаркие обнимашки. Тут я бы поняла, тут бы у любого мужика стресс случился. Для мужчины нет ничего страшнее импотенции… А тут — подумаешь, кончил раньше времени…

Я еще раз мотнула головой — отбивая уже другую мысль, ту, что настойчиво лезла вперед, перекрикивая все мои попытки спустить декановы страдания на тормоза. И вздохнула — не получилось отбить. Пришлось признаться честно хоть самой себе.

Нет, не только сексуальной позой и словами я довела его до точки кипения. Говоря все эти пошлости, я использовала те же самые интонации, которыми гипнотизировала декана раньше — мягкий, стелящийся, обволакивающий голос, уводящий его за собой, расслабляющий его мозг и тело. Тот самый голос, на который он уже бессознательно привык отзываться подчинением.

Так что… гипнозом ты довела его до оргазма, Алиночка. Гипнозом, детка. Пользуясь податливостью его подготовленных мозгов. В буквальном смысле, нечестным ударом пониже пояса.

И что мне надо было делать?! — рассердилась я на собственную совесть. Позволить ему трахнуть меня на этом столе? Зачем мне это нужно? С какой стати?

Но ты ведь хотела его — парировала совестливая, другая я. Чего врать-то себе? Хотела его так, что дым из ушей шел. Сама на него налезла, пока он спал, лапала его и стонала, как последняя шлюха от его поцелуев… Отчего тогда не расслабилась и не дала ему? Напридумывала каких-то сложностей — мол, выкинет, как только трахнет и выпустит тебя из системы… Как он тебе выкинет, если он тобой одержим? Ты лицо его видела? Он же дуреет от тебя! Тем более ты владеешь гипнозом — фактически контролируешь его мысли о тебе…

Резко выдохнув, я подняла от колен голову и несколько раз стукнулась головой о стену за своей кроватью, рискуя разбудить не только подруг, уже давно крепко спящих, но и соседей за стенкой.

Ну что ж… откровенничать, так до конца. Пора признаться себе в самом что ни на есть главном.

Нет, господин декан. Не потому я так жестоко поступила с вами, что не хотела вас — прямо там, на том самом широченном столе. А потому что боялась того, что вы почувствуете, когда возьмете меня. Боялась, что вы поймете, что я, милая провинциальная девочка с вашего престижного факультета… уже давно и далеко не девочка.

Прикусив губу, я тихонько заныла от какой-то невнятной, необъяснимой тоски. Ну почему… почему я такая консервативная? Откуда во мне эти доисторические представления о нравственности, о женском теле… о чистоте… Кто мне всё это вбил в голову?!

И ладно бы на самом деле шлюха-давалка была. Но ведь нет! Не в какой-нибудь подворотне я потеряла свою драгоценную девственность… а в самом, что ни на есть, законном браке.

Да, Андрей Федорович. Так уж получилось. Я, Алина Сафронова — самая настоящая разведенка в неполных двадцать лет. Слава богу, хоть без «прицепа».

Дрожащими руками я достала с прикроватного столика свой телефон и открыла папку с фотографиями, начав пролистывать их с конца — с самых ранних дат владения этим дивайсом.

Вот она… моя свадьба в восемнадцать лет, чуть ли ни на следующий день после последнего школьного звонка. А вот и муженек мой любимый — одноклассник Лешенька Самсонов. Красавец, вратарь школьной команды, объездивший полстраны в соревнованиях… умница, которым так гордились родители — причем и мои, и его.

Вы не подумайте, Андрей Федорович, мы с Лешей по большой любви женились, а не из-за того, что я залетела, как вы, наверняка, подумаете. Вы ведь так представляете себе ранние браки «глубинного народа»? Он ее обрюхатил где-нибудь на сеновале, а ее мамаша жениться заставила, за шкирку в ЗАГС повела.

Нет, господин декан, у нас с Лешенькой всё по-другому было. Мы до свадьбы только целовались и обжимались — и далеко не так страстно, как мы с вами на том столе. За ручку гуляли, на луну ходили смотреть на городскую набережную… Душу друг перед другом изливали, часами могли разговаривать.

— Что еще нужно для правильных отношений? — убеждал меня Леша, по-хозяйски обнимая за плечи. — Чтоб друг друга с полуслова понимали. Чтобы общие интересы были… чтоб поговорить было о чем… Представляешь, как здорово будет — приходишь ты с учебы, а тут я — с теми же проблемами, что и у тебя. И поделиться, и посоветоваться можно, и посплетничать… Не то, что у тех пар, у которых всё общение вокруг секса, а кроме этого и поговорить-то не о чем. Вот и общаются на уровне «передай соль, пожалуйста». Нет, Алинчик, мы с тобой лучшие друзья будем — как и полагается в здоровой, интеллигентной семье!

Встречались мы с Лешиком целых полгода — ждали моего совершеннолетия, которое как раз совпало с окончанием школы. Родители не были против — ни мои, ни его. Всем казалось, что нет более идеальной пары на всем белом свете.

Свадьбу сыграли скромную, в обычном ресторане — уж очень не хотелось в долги влезать, а своих денег было, как говорят, кот наплакал. Жить собирались у него, учиться в местном отделении крупного московского вуза — оба выбрали специальностью журналистику. На одну группу даже надеялись, так хотелось всё время вместе быть…

Медленно, с нарастающей тоской в сердце, я перелистывала уже подзабытые фотографии, в очередной раз напоминая себе, что надо бы стереть их к чертовой матери, да всё рука не поднималась…

Вот я — в компании подружек перед свадьбой, примеряю платье. Вот — Лешик, подглядывает в дверь моей комнаты, а его, смеясь, Ксюха выгоняет — лучшая моя подруга, с которой за одной партой все десять лет просидели.

Вот заходим в зал бракосочетаний — Лешик тогда всех насмешил тем, что с парадным костюмом надел здоровенные, красные кроссовки с огоньками в подошвах. Так в них и женился.