Чтение онлайн

Эта очередная эпидемия мистицизма, как и предыдущие ее вспышки (о которых нам уже приходилось упоминать в ходе нашего изложения) во второй половине XVIII и в начале XIX века, была также порождена конкретной исторической обстановкой. К этому времени капитализм перестал быть прогрессивным строем, резко выступили его пороки и язвы, выросло и окрепло рабочее движение. В страхе перед его успехами правящие классы вновь обращаются к старому спасению — религии и мистике. Мистические настроения проникают в искусство, философию, науку. В Америке и Англии даже создается особое общество для так называемых психических исследований, поставившее целью соединить несоединимое — науку и мистику.

Вновь, как во времена Месмера и Калиостро, сначала высшие классы общества, а за ними близкие им по духу слои интеллигенции и легковерная масса мещанства, всегда старающаяся быть «ничем не хуже людей» (под которыми они разумеют лишь сильных мира), начинают увлекаться разнообразными формами мистики, среди которых мы опять обнаруживаем все ту же «древнюю восточную магию», хиромантию, астрологию. Повальный характер принимает увлечение спиритизмом. И вновь, как некогда, по всей Европе прокатывается молва о магнетизерах, среди которых особенно шумный успех сопутствует и упомянутому нами Донато, и Ганзену, о ком речь впереди. Конечно, ни о работах Брэда, ни о книгах Льебо, в которых содержатся убедительные аргументы против «всемогущества магнетизма», широкой публике ничего не известно. А в то же время необыкновенные явления, демонстрирующиеся повсюду — в театральных залах и фешенебельных клубах, на сценах кафе и салонах избранного общества,— неутомимыми и самонадеянными странствующими магнетизерами, снова дают обильный посев суеверий и предрассудков, будоража людское воображение.

Передовые ученые не могли мириться с оживлением темных обветшавших суеверий. Именно стремление противопоставить научную аргументацию очередной форме возрождающихся суеверий послужило причиной,

153

побудившей выдающегося немецкого ученого, профессора физиологии и гистологии Бреславльского университета Рудольфа Гейденгайна самому заняться изучением гипноза.

ПРОТИВ НОВЫХ СУЕВЕРИЙ

1880 год. Город Вроцлав, один из красивейших польских городов (в то время Бреславль). Здесь, как и всюду, как и во всех других городах, в которых уже успел побывать датский магнетизер Ганзен, его представления пользуются шумным успехом. Слух о проделываемых им чудесах еще задолго до его приезда достиг жителей города. Из уст в уста передавались сообщения, одни невероятнее других.

— В Дрездене Ганзен, подчинив своему влиянию одного весьма почтенного господина, заставил его поверить, что он молоденькая девушка. Да-да! Он даже заставил его делать книксен и танцевать за даму в контрдансе...

— А я слышал,— перебивал другой,— что замагнети- зированные им люди становятся покорны всякому мановению его руки: он идет — они идут следом, он делает вид, что плавает, и они делают то же...

— Мой знакомый,— подхватывает третий,— говорил мне, что однажды, прикоснувшись к руке замагнетизи- рованного им молодого человека, Ганзен сделал ее крепче железа — никто из присутствующих не мог потом ее согнуть.

И осведомленные или охотно выдававшие себя за таковых люди сообщали новые «сногсшибательные» подробности, ссылаясь на своих знакомых-очевидцев и разжигая фантазию и интерес любопытствующей публики.

Даже среди людей, числившихся весьма просвещенными, эти повествования не всегда порождали законное чувство недоверия. Некоторые относились к ним весьма сочувственно, видя в них подтверждение собственных мистических умонастроений. Другие были заранее убеждены, что в магнетических представлениях все, с начала и до конца, построено на обмане, лишь ловко прикрытом от глаз публики.

154

— То, о чем говорится во всех этих легендах о Ганзене,— заявляли они безапелляционно,— не укладывается в рамки науки и, следовательно, не может иметь ничего общего с истиной.

На первом же представлении Ганзена в Бреславле зал ломился от любопытствующих. Большинство ожидало самых невероятных зрелищ, иные, предчувствуя обман, жаждали разоблачения.

Но вот на сцене появляется Ганзен — и в зале сразу наступает напряженная тишина. Он обращается к публике с кратким вступительным словом, рассказывая о великих возможностях «личного магнетизма», сообщая, что только обладатель «магнетической силы» может проделать то, что он готов сейчас здесь продемонстрировать. И Ганзен приглашает на сцену тех, кто желает испытать действие его «личного магнетического» влияния.

Держа над своей головой какой-то сверкающий небольшой предмет, Ганзен предлагает магнетизируемым пристально смотреть на эту блестящую точку. Он поочередно подходит к каждому и проделывает несколько энергичных, как бы поглаживающих движений вблизи лица магнетизируемого, не прикасаясь к нему, и затем пальцами смыкает его веки.

— Теперь вы уже сами не сможете открыть глаза, не сможете двигать руками, не сможете встать,— торжественным, повелительным тоном возглашает Ганзен.

Настороженно смотрит на сцену публика, кое-кто с нескрываемым сомнением покачивает головой, некоторые насмешливо улыбаются. Большинство жадно ждет необычайного и таинственного.

— Откройте глаза,— обращается Ганзен к одному из спящих, берет его руку, и тот следует за ним. Ганзен проходит несколько шагов, затем поворачивается к нему лицом и делает вид, будто качает на руках ребенка. Замагнетизированный, как автомат, повторяет все это за ним.

— Вы на скачках,— говорит Ганзен, подходя к другому и поворачивая его на стуле так, что тот оказывается сидящим лицом к спинке.— Под вами прекрасный горячий конь, быстрый, как ветер. Скачите смелее! Спешите! У вас есть шансы получить первый приз!

И тот крепко ухватывает рукой воображаемую уздечку, подпрыгивает на стуле, двигая ногами так, будто пришпоривает лошадь.

— Вот вам сочная ароматная груша,— обращается

155

Ганзен к третьему, протягивая ему сырую картофелину.— Понюхайте ее! Как чудесно она пахнет. Как она вкусна! Попробуйте-ка!

И тот послушно берет картофелину и начинает с аппетитом ее жевать...

Встревоженно слушает профессор Гейденгайн рассказы своих студентов об увиденных ими «чудесах магнетизма». Возможно, конечно, здесь имеет место нераспознанное ловкое шарлатанство. Но прежде всего следует видеть все самому. Да это просто насущней- ше необходимо, ибо подобный обман несет в себе серьезную опасность подъема очередной волны суеверий. От внимания Гейденгайна не ускользает, что даже среди того общества, где бывает он сам, стало распространяться мнение, не связаны ли явления, демонстрируемые Ганзеном, с какой-то еще неизвестной, таинственной, сверхъестественной силой. В уголки природы, не освещенные лучом знания, всегда может проползти червяк мистики...

Гейденгайн посещает ближайшее представление магнетизера. Он внимательно читает присланную ему из Хемница книгу профессора Вейнгольда «Гипнотические опыты». Он приглашает Ганзена повторить свое представление специально в обществе врачей...

И, как это было уже некогда с Брэдом, Гейденгайн проникается твердым убеждением, что некоторые из так называемых чудес магнетизма — факты, не укладывающиеся в общепринятый «кодекс науки». Но ведь дело науки — не подводить черту под уже установленными кодексами, а вечно искать и находить новое...

Так называемые магнетические явления и сами по себе заинтересовали его. Ему кажется, что их изучение может открывать новые источники знания о природе человека, о самом сокровенном и интересном — о деятельности мозга. И вот Гейденгайн намечает план предстоящего исследования.

Из литературы он узнает, что еще Брэд показал: утомление глаз при пристальном смотрении на предмет приводит к состоянию нервного сна или гипноза. Ганзен же демонстрирует и такие случаи, когда подобное состояние возникает от одних только повторяющихся прикосновений его рук — пассов. Магнетизеры утверждают, что способ Брэда дает гипноз, а пассы — магнетический сон, который могут вызвать лишь особые люди, одаренные «личным магнетизмом». Гейденгайн понимает, что это очередная уловка мистиков. Поэтому