Чтение онлайн

218

происшествиях и деталях впечатлений, о которых он давно забыл, и т. д. и т. п. Не будем повторяться, мы говорили обо всех этих так называемых «чудесах» гипноза в предыдущих главах книги. Нет, в понятие «частичного сна», в понятие «состояния, переходного между сном и бодрствованием», эти странные особенности не укладываются. И поэтому следует признать, что гипноз человека — состояние качественно другое, присущее только человеку и ничего тождественного ему в мире животных нет.

Если «частичный сон» животных можно объяснить процессами, совершающимися внутри мозга того животного, у которого это состояние развивается, то для понимания гипноза человека учета только тех процессов, которые протекают в психике человека и ограничены мозгом отдельного индивида, недостаточно. Глубокий гипноз человека — это процесс активного межиндиви- дуального взаимовлияния, и потому может найти свое истолкование лишь при внимательном изучении закономерностей этого взаимодействия. Напомним читателю. На всем протяжении процесса гипнотизации ярко выступает преобладающая значимость межиндивидуальных отношений — отношений человека к человеку (больного к врачу и врача к больному), отношений внутри группы людей и группы к человеку, проводящему гипнотизацию, и т. п. От стадии к стадии развивающегося состояния гипноза главный фактор этого межиндиви- дуального взаимодействия — словесное внушение — постепенно обретает все большую силу влияния на гипнотизируемого, тогда как все другие внешние раздражители (свет, шум, тепло, холод, неудобство положения тела) блекнут, отходят на все более дальний план. Когда же наступает самая глубокая стадия гипноза, эти последние уже полностью стираются, вовсе перестают восприниматься гипнотизируемым (он и говорит о себе «отключился»), И именно в этот момент (его как раз и зафиксировал прибор, регистрировавший СМКП) наиболее ярко выступает приоритетное влияние внушения — проводника межиндивидуального процесса. Словесное внушение, проводимое гипнотизирующим, обретает в этой стадии, как мы уже неоднократно говорили в разных местах этой книги, непреодолимое, чрезвычайное по силе влияние на загипнотизированного — на его психику, на его поведение, на весь его организм, все его телесные проявления. Многие из этих проявлений не поддаются сознательному контролю человека, а другой чело-

219

век — в частности, проводящий лечебный сеанс гипноза врач — может всеми этими процессами управлять при помощи чисто психологического фактора — произносимых им слов внушения. Как же так? Откуда у психологического фактора столь явно проявляющая себя сила?

И что всего непонятнее: такое управление наиболее действенным оказывается тогда, когда оно направлено на человека, погруженного на какое-то время в бессознательное состояние, как это и происходит на стадии глубокого гипноза. Слово ведь обращено к сознанию человека. Почему же словесное внушение столь мощно действует на психику глубокозагипнотизированного? Можно ли найти ответ на эти издавна волнующие не только психотерапевтов, но и всех любознательных людей вопросы?

Бессознательное... Упомянув об этой стороне человеческой психики, мы оказываемся перед необходимостью познакомить читателя хотя бы в краткой (и по возможности доступной) форме с одной из самых сложных проблем современного знания, в разрешении которой заинтересованы сегодня, как никогда ранее представители многих его отраслей — физиологи и психологи, философы и кибернетики, филологи и математики, но более всех — психотерапевты. После бурных дебатов и обсуждений этой проблемы, прошедших в последние годы, было признано: без раскрытия, без учета хотя бы самых общих основ неосознаваемой психической деятельности человека сколько-нибудь полного понимания закономерностей его психики и поведения достичь не удастся. Психотерапевты в числе первых столкнулись с насущной необходимостью и вместе с тем с огромными трудностями понимания бессознательного. Нам здесь необходимо несколько подробнее поговорить об уже пройденном в познании этой проблемы пути для того, чтобы стали ясны дальнейшие шаги науки к новому ' пониманию гипноза как явления, связанного с проблемой бессознательного в тесный, неразрывный узел.

Первым крупным ученым, направившим все свои усилия на изучение роли бессознательного в психике здоровых и страдающих невротическими расстройствами людей, его природы и психологических механизмов, его влияния, был австрийский невропатолог и психотерапевт Зигмунд Фрейд. Тема эта приковала его внимание, когда был он еще совсем молодым, только начинающим свою врачебную деятельность, специалистом. Это были 90-е годы прошлого века. Время, отме-

220

Зигмунд Фрейд (1856—1939)

ченное быстрым развитием промышленности, ускорением темпа жизни, резким обострением социальных конфликтов. Очень похоже на то, что можно наблюдать в большей части мира и сегодня. Только в ту пору специалисты писали «Наш нервный век» (название вышедшей в те годы научно-популярной брошюры известного немецкого психиатра Крафт-Эбинга), а сегодня уже не только специалисты, но и любой человек заметит — «век стресса». Тогда пугались скорости, развиваемой паровозом, мы перестали удивляться космическим скоростям. Однако и по тем временам трудности жизни и требования, которые предъявляла она к нервной системе человека, казались ничуть не меньшими. Нервные срывы, всевозможные невротические расстройства, возникавшие у тех, для которых эти требования оказывались непосильными, стали встречаться в практике врачей все чаще и чаще. Больные, страдающие неврозами, буквально осаждали психиатров и невропатологов. Не найдя помощи у одного врача, они шли к другому, теряя по мере странствий веру в возможность излечения.

Не иссякал поток больных и у дверей врачебного кабинета Фрейда. Добросовестный специалист, искренне желавший оказывать своим больным действенную помощь, он был крайне неудовлетворен применявшимися тогда в лечении неврозов средствами — лекарства, дието-, гидро- и электротерапия мало, а то и вовсе не помогали. Фрейд хорошо понимал:чтобылечить бо

лезнь— надо хорошо знать ее причины. А природа неврозов была тогда загадкой. Органических, внешне видимых или улавливаемых приборами изменений в нервной системе обнаружить не удается, а тягостное заболевание меж тем проявляет себя и в телесных симптомах и в мучительных переживаниях. С какими только жалобами не приходят больные—на постоянную бессонницу и неутихающие головные боли, на непомерную раздражительность и страх перед закрытыми помещениями, на потерю голоса и невозможность встать на ноги. Болезни налицо—где же причина, как она действует? В чем суть этих заболеваний? Но, как писал Фрейд в автобиографии, «вдали блистало великое имя Шарко». И он добивается командировки во Францию, чтобы послушать его лекции, поработать в Сальпетриере.

Фрейд обучается методам гипнотизации сначала в Париже, затем едет в Нанси. Он принимает развиваемую французскими авторитетами идею о том, что нервно-психический фактор может быть глубоко травмирую

222

щим — то есть вызывать болезнь, но может с успехом и лечить ее.

Воодушевленным возвращается Фрейд в Вену. Он лечит неврозы, стремясь к их более конкретному и глубокому пониманию. Наблюдения говорят ему, что психическая травма вызывает не просто нарушение, характер и сила которого непредсказуемы, а местом развития может явиться любая из частей тела, любой из органов. Нет, он усматривает здесь гораздо более четкую и непосредственную связь: от характера возникшего переживания прямым образом зависит характер болезненного симптома.

Вот некоторые из его наблюдений. У больной при малейшем волнении рот начинает издавать непроизвольный щелкающий звук. Причина — дважды на протяжении жизни встретились ситуации, когда необходимо было соблюсти полнейшую тишину, и именно в эти моменты у нее возникало непроизвольное щелканье. Другая больная страдает странной водобоязнью — она страдает от жажды, но не может заставить себя прикоснуться губами к стакану с водой. Только специальным исследованием по методу психоанализа (о нем несколько подробнее мы еще скажем) удается установить, что причина симптома — отвращение, которое испытала когда-то давно эта женщина, увидев, как пьет из стакана воду очень противная на вид собачонка.

Причины, вызвавшие заболевания, могут быть или не осознаны в момент их действия, или забыты, и тем не менее они сохраняют свое действие, травмируя психику.

Несколько удачных случаев, когда устранение заболевания явилось результатом того, что больной сам или с помощью врача осознал давно забытое переживание, навели ученого на мысль, что осознание утерянных следов давно пережитого как конкретных причин возникшего потом заболевания должно стать главным методом лечения неврозов. Задача врача — всеми доступными средствами выявить скрытые переживания пациента.

Фрейд занялся разработкой лечебных приемов, предназначенных для решения этой задачи. Их совокупность и назвал он психоанализом. (В дальнейшем под этим термином стали подразумевать все развитое им учение). Один из главных приемов — истолкование сновидений. Он базируется на том, что сновидения — продукт бессознательной деятельности мозга, поэтому в их содержании может выразиться что-то подлинно волнующее больного, но не переступающее порог его созна

223

ния. Другой прием—анализ свободных ассоциаций. Проводится он так — психоаналитик, сидящий рядом со своим пациентом, предоставляет тому возможность говорить подряд все, что хочется. Врач не перебивает рассказа, не расспрашивает, не старается навести больного на ту или иную мысль, а только очень внимательно слушает — не проскочит ли в его высказываниях чего-то, что можно будет принять за исходную точку в определении скрытой причины болезни. Подобной же цели служили и такие приемы, как истолкование обмолвок в устной речи или описок в письменной.