Чтение онлайн

— Во имя Арии, добейте их! — неистовствовали командиры.

— Убить девчонку и Хоила!

Хоил? Ария? Кто все эти черти, развязавшие войну, унёсшую множество жизней?

Удар. Ещё один. Контратака… Вражеские духи падали, с шипением растворяясь. Но энергия, на которую распадались души, отчего-то не подпитывала победительницу, а проходила сквозь ставшее бесплотным тело, утекая куда-то безвозвратно. Джани чувствовала, как её Лики слабеют, но ничем не могла их подпитать. Собственная энергия безвозвратно утекала, не желая восполняться. А где-то там, на другой стороне арены крутился жёлтый вихрь. Словно ему совсем не требовалось восполнять силы, чтобы рубить врагов направо и налево, осыпая градом смертоносных ударов.

Первой сдалась Хина. Иступившийся клинок воткнулся в последнего монстра, перерубая руку. Тот отпрянул, но рана продолжила разрастаться.

— Хорошо, что они сами… не надо добивать… — пропыхтела Джани.

В «физическом» мире чтобы рассеять духа после битвы, ей приходилось пропускать его через собственное тело, разбирая на мельчайшие составляющие, возвращая в бесконечный цикл земной жизни и смерти. Здесь же, кажется, мембраной служили сами стены и пол арены. Наверняка, в реальном мире это выглядело, как струйка пара, выходящая через позолоченную рукоятку клинка…

Изумрудный дымок, оставшийся от Хины, поднимался выше и выше, клубясь над монстрами-солдатами и командирами. С рабами покончило само время: им просто не хватило энергии, чтобы сохранить свою целостность, и последние из них уже заканчивали разлагаться, уходя в забвение.

— Илья, переходи в нападение. Я стану щитом. — скомандовала Нелл.

— А Зиг?

— Один выстрел. Сейчас! — голос у молчаливого Зига был надтреснутый.

Выстрел — самоубийственная атака, до сих пор существовавшая только в теории. Запасной план, разработанный жертвенным Зигом на самый крайний случай.

— Ты мечтал о красивом самоубийстве… — Джани горько улыбнулась, складывая руки пистолетом.

Зиг сконцентрировался, уменьшаясь до размеров крошечного ядра. Нелл задала траекторию, Джани вложила энергию, отправляя пульку в полёт… и множество мелких болотного цвета шипов разлетелось из эпицентра взрыва, насквозь прошивая тела и головы, оставляя шипящие раны, незамедлительно расползающиеся по уродливым телам. Ноги Джани подкосились. Массовая атака далась ей нелегко, затратив больше сил, чем она могла себе позволить.

— Бросайте меня. — тут же отреагировала Нелл, — Вложитесь в атаку.

И мечница поняла, что обязана бросить. Не потому, что никогда не ослушивалась приказов своей советчицы, а потому, что этот циничный шаг был единственным путём к победе.

— Не ешь себя поедом. Есть вероятность… что последний выживший спасётся… — прозвучали последние слова стратега в опустевшем подсознании.

На арене стало заметно просторнее. Даже небесный купол очистился, из багряного став золотисто-оранжевым. Жёлтый вихрь сделал передышку. Теперь Джани могла наконец рассмотреть его: молодого светловолосого азиата. Он мог бы сойти за человека, если бы не жёлтые глаза с вертикальными зрачками и оскал хищного зверя, резко контрастирующий с яркими охристыми шароварами и длинной фиолетовой накидкой, придающими парню сходство с Алладином. Джани даже заулыбалась. На секунду. Затем зверь прыгнул и в одно мгновение оказался за её спиной, добивая кого-то из командиров. Девушка, ринулась прочь, пронзая алебардой, которой обернулся Илья, оставшихся солдат. Спустя десяток ударов наконечник и древко развалились на части. Как раз, когда на арене не осталось никого лишнего. Сцена очистилась перед нежеланными полуфиналистами нелепого чемпионата. Купол окрасился в ослепительно жёлтый.

— А ты чертовски сильна! — клыкастый парень тоже говорил на странном китайском, — Как думаешь, на сколько лет я сократил своё заточение?

— Лет?

— Значит, ты не чувствуешь времени? — разочарованно протянул он — А я вот даже могу выглянуть наружу! Одним глазком…

Парень сделал странное движение в воздухе, словно смотрел в невидимый перископ.

— Хочешь узнать, что происходит там? Какой год на дворе? Кто жив, а кто мёртв?

— Хочу… — это был естественный ответ.

— Тогда вынужден тебя разочаровать. Ты уже не вернёшься. — мягко улыбнулся блондин, — Потому что сейчас мы сразимся, и я разложу тебя на частицы. Согласна?

Он произнёс это без злобы и ненависти, будто всё было решено задолго до их рождения. Будто он был единственным, кто синхронизировался с природой настолько, что мог воплощать её волю в действиях. Но Джани вскинулась, как разъярённая тигрица, старающаяся завалить самоуверенного льва.

Рукопашная схватка решилась быстро. Отпущенное внутри купола время разнилось для них так же, как и запас сил для гостя и для пленника. Лев, сжимая тигрицу за глотку, грустно улыбался.

— Знаешь, а я всё равно не обрёл бы свободу…

— Тогда зачем…

Джани чувствовала, как рассыпается её душа, её самосознание, её личность. Чистилище было пройдено. Жизнь окончена.

— Может, ты встанешь, и я пойду… — промурлыкал победитель, жмурясь, — Ты классно сражаешься! Хотелось бы как-нибудь сойтись с тобой на мечах…

И пылающий купол и львиная грива потонули во мраке.

***

В особняке повсюду висели портреты: старинные в массивных рамах, написанные в лучших классических традициях и современные кислотные и глянцевые как фотографии. На всех были изображены члены семьи, или Рода Судаковых, как говорила мама. Давно умершие люди, какие-то родственники, которые ничего для Дэна не сделали, а значит, ничего и не значили. Но сейчас его внимание привлёк не портрет, а маленькая фотография в остеклённой витрине, выставленной всё в том же банкетном зале. По периметру одной из стен тут располагался мини-музей старинных ваз, громоздких статуй и прочих бесполезных предметов коллекционерской роскоши. В углу же приткнулся обычный стеклянный шкаф, на нижней полке которого расположились ничем не примечательные курительная трубка и носовой платок. Верхнюю занимали причудливые парные мечи, похожие на лезвия коньков, один из которых ко всему прочему был сломан. На средней полке стояла фотография, запечатлевшая четверых человек. Две девочки: старшая на вид ровесница Дэна с длинными волосами, закрывающими левую половину лица; младшая стриженная под мальчишку и болезненно худая; чуть правее — беременная светловолосая женщина, держащаяся за высокого мужчину. С первого взгляда становилось понятно, что он глава семьи: волевые черты лица, короткие вихрастые тёмные волосы, широкие плечи, и в то же время мягкая полуулыбка из-под щетинистых усов и блестящие за стёклами очков глаза. Правее мужчины, видимо, стоял ещё один персонаж, но от него остался только кусок блестящей кофточки. Фотография была обрезана.

— Заскучал, Данилка? — мальчик не заметил, как к нему подкралась мама и властным жестом положила руку на плечо. Будучи в работе слишком мягким человеком, она неустанно тренировалась жёсткости на сыне.

— Заскучал. — честно признался парень.

Честность всегда обезоруживает, особенно лицемерных взрослых.

Мама огляделась по сторонам. На сцене как раз стихла музыка, один из почётных гостей прошествовал к микрофону, чтобы толкнуть очень-важную-речь.

— Ну потерпи зайчонок, ну пожалуйста… — заискивающим шёпотом обратилась она к сыну, — Тебе полезно набраться опыта, повариться в нашей среде…

«Зайчонка» Дэн проглотил, буркнув в ответ невнятное «да, конечно».

— Вот видишь, какой хороший мальчик! — Милли огладила сына по голове и развернулась было прочь, оставляя за собой тонкий шлейф искорок, порождаемых красным платьем.

— Мам, скажи, а чья это фотка? — Дэн не мог отказать себе в любопытстве.

— Герои Первой межпланетной войны. — неожиданно сухо ответила женщина и неохотно добавила, словно кто-то вынудил сказать, — Твои родственники. Все умерли.

Дэн отвернулся, даже не досмотрев, как разлетаются и догорают красные искры маминого платья. Это эффектно, когда видишь в первый раз. На деле же дешёвые трюки, так любимые взрослыми, приедаются слишком быстро. Мыслями он уже был в Войне две тысячи пятнадцатого года, силясь вспомнить всё, что читал в учебниках. Военный конфликт начался в феврале, а окончился в июле того же года, сопровождаясь повсеместным хаосом, который сеяли пришельцы, известные сейчас как Синарцы. Апогеем войны стала кровавая бойня на собрании глав государств в мае, а через два дня Российская армия внезапно переломила ход битвы, испытав новое оружие. Политики потом ещё долго спорили о законности и гуманности, чуть по-новой воевать не начали, но ресурсов и людей почти не осталось, а вот с военнопленными, отказавшимися улетать на родину, нужно было что-то делать. Так в две тысячи пятнадцатом году мир узнал, что жизнь во вселенной существует не только на Земле. И пусть за тридцать лет Земляне пока не смогли побывать на загадочном Синаре, пусть ещё не установлена дружеская связь между двумя планетами, мир уже изменился. Мир сладких грёз, в котором сонные Земляне считали себя единственными интеллектуальными существами на множество световых лет вперёд, проснулся.

Дэн уверенно относил себя к числу прогрессивной молодёжи. Он был открыт новым научным знаниям и философским концепциям, состоял в кружке охраны природы, пропагандировал глобализацию и мечтал однажды стать Послом Доброго Мира на Синар. Потому так рьяно и искренне ненавидел всех толстосумов в смокингах, которые, не сумев перевести свои поезда на новые рельсы, рассуждали только с позиции войны. Каждый из них хотел поквитаться с Синаром не ради высоких идеалов, а чтобы приумножить свои капиталы. И пусть гибнут солдаты, льётся кровь и множится ненависть, зато их карман всегда будет набит и обеспечит мнимую безопасность и власть. А после них — хоть потоп.