Чтение онлайн

— Я стал таким же, как мои родители, — задумчиво продолжал он. — Преданным исключительно своей работе.

— Это совсем не так. Ты очень хорошо умеешь находить время для других. Для меня. — Оливия улыбнулась, но он отвел взгляд, как будто смутившись, и она решила сменить тему: — Единственное, что я могу сказать по-голландски: ik hou van jou.

Должно быть, ее произношение было ужасным, потому что Адам долго не мог разобрать сказанное. Когда он понял, у него округлились глаза.

— В колледже у моей соседки по комнате был плакат с надписью «Я люблю тебя» на всех языках, — объяснила Оливия. — Висел прямо напротив моей кровати. Первое, что я видела каждое утро, открыв глаза.

— И к концу четвертого года ты выучила это на всех языках?

— К концу первого года. На втором курсе моя соседка вступила в женский студенческий клуб и переехала. Это было к лучшему.

Она опустила взгляд, уткнулась лицом ему в грудь, а затем снова посмотрела на него.

— Если подумать, это довольно глупо.

— Глупо?

— Кому нужно знать, как говорить «Я люблю тебя» на всех языках? Даже на одном языке это говорят редко. Некоторые — никогда. — Оливия пригладила пальцами его волосы. — А вот «Где здесь туалет?»…

Адам подался навстречу ее прикосновению, как будто оно успокаивало его.

— Waar is de WC?

Оливия моргнула.

— Это значит «Где здесь туалет?», — объяснил он.

— Ага. Я так и поняла. Просто… твой голос. — Она откашлялась. Ей бы лучше не знать, какой привлекательный у него голос, когда он говорит на иностранном языке. — Как бы то ни было. Это был бы полезный плакат. — Она провела пальцем по его лбу. — Откуда это?

— Мое лицо?

— Шрамик. Тот, что у тебя над бровью.

— А. Просто глупая драка.

— Драка? — Оливия усмехнулась. — Один из твоих аспирантов пытался убить тебя?

— Нет, это было в детстве. Хотя я могу представить, как мои аспиранты подливают ацетонитрил мне в кофе.

— Это вполне вероятно. — Она кивнула. — У меня тоже есть шрам.

Она закинула волосы за плечо и показала ему маленький шрам в форме полумесяца прямо у виска.

— Я знаю.

— Знаешь? Ты заметил мой шрам?

Адам кивнул.

— Когда? Он очень бледный.

Он пожал плечами и провел по нему большим пальцем.

— Откуда он?

— Я этого не помню, но мама говорила, что, когда мне было четыре, в Торонто был ужасный снегопад. Снег валил и валил, это был самый сильный снегопад за пятьдесят лет — ну, можешь себе представить. Все об этом знали заранее, мама готовила меня за несколько дней, предупреждала, что мы можем застрять дома на какое-то время. Когда он начался, я была в таком восторге, что выбежала на улицу и нырнула в снег головой вперед… вот только к тому моменту он падал всего полчаса, и я ударилась головой о камень.

Она тихо рассмеялась, и Адам тоже. Это была одна из любимых историй ее матери. И теперь Оливия была единственным человеком, который мог ее рассказать. История жила в ней и ни в ком больше.

— Я скучаю по снегу. Калифорния прекрасна, и я ненавижу холод. Но вот по снегу скучаю.

Он продолжал поглаживать ее шрам, на его губах играла легкая улыбка. А затем, когда наступила тишина, он сказал:

— В Бостоне будет снег. В следующем году.

Сердце у нее заколотилось.

— Ага.

Вот только теперь она не поедет в Бостон. Ей придется найти другую лабораторию. Или вообще не работать в лаборатории.

Рука Адама скользнула вверх по ее шее, мягко сомкнувшись на затылке.

— Здесь есть хорошие тропы для трекинга, мы с Холденом гуляли там, когда учились в аспирантуре. — Он поколебался, а потом добавил: — Я бы с удовольствием показал их тебе.

Оливия закрыла глаза и на секунду позволила себе вообразить эту картину. Черные волосы Адама на фоне белого снега или глубокой зелени деревьев. Ее ботинки утопают в мягкой земле. Холодный воздух проникает в легкие, теплая рука сжимает ее руку. Закрыв глаза, она почти видела падающие хлопья. Блаженство.

— Но ты ведь будешь в Калифорнии, — рассеянно сказала она.

Пауза. Слишком долгая.

Оливия открыла глаза.

— Адам?

Он уперся языком в щеку, как будто тщательно размышляя над своими словами.

— Есть вероятность, что я перееду в Бостон.

Она растерянно моргнула. Переедет? Он переедет?

— Что?

Нет. Что он сказал? Адам что, уйдет из Стэнфорда? Он никогда… риск того, что он сбежит, никогда не был реальным. Ведь так?

Вот только он этого никогда не говорил. Оливия припомнила их разговоры. Он жаловался на то, что факультет заморозил его исследовательские фонды, что в его лояльности сомневаются, что сотрудничество с Томом вызывает подозрения, но… он никогда не говорил, что они ошибочны. Адам сказал, что замороженные фонды нужны для исследований в этом году. Вот почему он хотел получить к ним доступ как можно скорее.

— Гарвард, — прошептала Оливия, чувствуя себя невероятно глупо. — Ты уезжаешь в Гарвард.

— Это еще не решено. — Его рука все еще обхватывала ее шею, большой палец поглаживал жилку у основания горла. — Меня пригласили на собеседование, но это не официальное предложение.

— Когда? Когда у тебя собеседование? — спросила она, и так зная ответ. Пазл у нее в голове начал складываться. — Завтра. Ты поедешь не домой.

Адам никогда и не говорил, что после конференции собирается обратно в Стэнфорд. Он лишь сказал, что уедет раньше. О боже. Вот дура. Дура.

— Ты поедешь в Гарвард. У тебя собеседование на этой неделе.

— Это был единственный способ избежать новых подозрений на факультете. Конференция стала хорошим прикрытием.

Оливия кивнула. Не просто хорошим — идеальным. И боже, ей было дурно. И у нее подгибались колени, хотя она лежала в кровати.

— Они предложат тебе место в штате, — пробормотала она.

Хотя он, должно быть, уже знал это. В конце концов, он был Адамом Карлсеном. И его пригласили на собеседование. Они обхаживали его.

— Это еще не точно.

Конечно, это было точно.

— Почему Гарвард? — выпалила она. — Почему… почему ты хочешь уехать из Стэнфорда? — Голос у нее слегка дрожал, хотя она изо всех сил старалась говорить спокойно.

— Мои родители живут на Восточном побережье, и, хотя у меня с ними не все ладно, рано или поздно им понадобится моя помощь.

Он помедлил, но Оливия была уверена, что это не единственная причина. И постаралась собраться с духом.

— Главная причина — Том. И грант. Я хочу работать в смежной с ним сфере, но это будет возможно, только если мы покажем хорошие результаты. Работа на одном факультете с Томом будет в разы продуктивнее. В профессиональном плане необходимость переезда очевидна.