Чтение онлайн

Таким образом, тезис об установлении касался достаточно широкого круга явлений общественной жизни, но относительно происхождения имей он обсуждался особенно остро. Дело в том, что в ряде философских школ так же, как и в мифологических представлениях, именование вещи связывалось с ее созданием, но не в буквальном смысле, а как вычленение ее из потока действительности. Наиболее ярко это выразилось в философии Парменида (его акмэ4 – 500 г. до н.э.). Вещи не имеют ни рождения, ни конца. Они образуются смешением веществ и изменением смесей. Рождение же вещи есть не что иное, как называние ее людьми. Положенное для вещи имя выделяет ее среди других вещей, являясь ее отличительным знаком. У наивного материалиста Протагора (ок. 480-410 гг. до н.э.) бытие мира вечно и неизменно. Наблюдаемые же органами чувств изменения – лишь видимость, результат мнения, а не разумного знания неподвижной сущности, "истины".

Агностик Горгий(ок.483-375 гг. до н.э.), высказывавшийся о непознаваемости мира, выдвигал против "отприродно-сти" речи следующие аргументы: "субстраты (вещи) не раскрывают природы друг друга. Тем более неспособна сделать это речь, так как если она и субстрат, то по своей природе больше отличается от всех прочих субстратов, чем они друг от друга. И особенно отличаются видимые тела от речей, ибо иным органом воспринимается видимое, иным – речь" . Звучащая речь, таким образом, не может показывать видимых субстратов.

Стройную аргументацию против теории "от природы" выстроил выдающийся философ-материалист, "размышлявший обо всем", Демокрит. Своим аргументам он дал названия: многозначность, равновесие, переименование и безыменность. Для понимания этой аргументации необходимо иметь в виду, что в представлении сторонников имен "от природы" само звучание названия вещи изображает или показывает ее, являясь как бы фотографией вещей.

Многозначность, или равноименность (в современной терминологии – омонимия), – означает, что различные вещи называются одним именем, тогда как по теории "от природы" разным вещам должны соответствовать разные имена, поскольку вещи различны по природе. Равновесие, или многоименность: разные имена "подходят" одной и той же вещи (синонимы), и, следовательно, они должны "подходить" (совпадать) друг другу, что невозможно, так как они все же разные; если бы имена были "от природы", то невозможно было бы переименование, в частности людей (нельзя было бы, например, переименовать Аристокла в Платона: Аристокл – настоящее имя, а Платон ("широкий") – прозвище). Безыменность состоит в том, что из схожих слов не всегда можно создать сходные производные слова, т.е. ряда имен нехватает.

Некоторые философы (Диодор Крон, IV в. до н.э.), демонстрируя произвольност; установления имен, называли своих рабов не полнозначными словами, взятыми из общенародного языка, а союзами и частицами (например, "Но ведь").

Мы сможем лучше понять активность сторонников "установления", если учтем, как любовно ораторы и поэты относились к слову, а они не только внимательно всматривались в значение слова, но и оценивали его звучание и даже "цвет" и "вкус". Лучшие ораторы и поэты должны были обладать, как потом выразится В. Гумбольдт, чутьем языка, употребляя известные слова и создавая новые выражения, т.е. они должны быть искусными в языке. Вот как об этом писал римский поэт Гораций (65-8 гг. до н.э.):

Скажет поэт хорошо, когда знакомому слову Новый оттенок придаст сочетаиьем искусным. Когда же Новых примет выраженье найти неизвестному нужно, Слово такое создать, что неслыхано было Цетегам, Будет удачей. Но вольность дается с условием меры: Созданным вновь и вводимым словам окажут доверье, Если на греческий лад умело составлены будут. Варию или Вергилию как отказать в этом праве, Данном римским народом Цецилию или же Плавту? Что же меня упрекать за немногие новшества, если Энний уже и Катои создавали слова и богатством Новым язык наделили отцов?…

Много опавших уже возродится, а тех, что в расцвете, Много слов опадет, коль скоро захочет обычай. Что в решеньях его – и право и правила речи6.

Противники имен "от природы" любили обыгрывать собственные имена оппонентов, которые брались из слов общенародного языка и несли с собой присущие им понятия, которые далеко не всегда соответствовали качествам названных ими людей.

Вот какой диалог приводит Диоген Лаэрте кий – древнегреческий историк философии. Два представителя разных сократических (этических) школ – известные философы IV в. до н.э. Стильпон и Феодор-Безбожник – поссорились из-за имени Феодор: "Скажи, Феодор, – спросил Стильпон, – что в твоем имени, то ведь и в тебе?" Феодор согласился. "Но ведь в имени твоем бог?" (Имя Theodoros произведено от слова Theos – бог). Феодор и с этим согласился. "Стало быть ты и есть бог?" Феодор и это вынужден был принять. Стильпон расхохотался и сказал: "Негодник ты эдакий, да ведь с таким рассуждением ты себя признаешь хоть галкой, хоть чем угодно!" И более того, добавим мы, Феодор был известным атеистом, за это и получил прозвище "Безбожник".

Чтобы выходить из подобных ситуаций, сторонники имен "от природы" стали говорить, что есть правильные имена, соответствующие природе человека, и неправильные, данные ему ошибочно. Кратил – один из собеседников Сократа и Гермогена в диалоге Платона "Кратил" (см. следующий раздел) – так и заявляет. Имена Кратил и Сократ правильные, соответствуют носящим их людям: Кратил означает "силу", "власть", Сократ – "сохраняющий свою силу невредимой". А вот Гермоген – имя неправильное и не есть действительное имя Гермогена. Оно означает "происходящий из рода Гермеса", бога торговли и прибыли, тогда как участник беседы Гермоген неудачлив в делах и, по выражению Сократа, в погоне за деньгами теряет состояние.

Основоположником теории "отприродности" имени был, видимо, Гераклит Эфесский (ок. 540-475 гг. до н.э.), философ-материалист, сформулировавший ряд принципов диалектики. Однако его взгляды на природу имен не дошли до нас. Единственная, кажется, возможность восстановить их состоит в том, чтобы отождествить высказывания Кратила в диалоге Платона "Кратил", во-первых, с мнением исторически существовавшего философа Кратила и, во-вторых, со взглядами его учителя Гераклита. Такое отождествление делает Аммоний (V в.), комментатор Аристотеля, что, по мнению некоторых современных исследователей, достаточно сомнительно.

Взгляды Гераклита, по Аммонию, состоят в следующем. Подобно тому как восприятие вещей определено их природой, так и имена им определила она же: природа создала имена. Имена – это тени или отражения вещей. Тот, кто именует вещи, должен открыть природой созданное правильно имя, и если ему это не удается, то он не именует подлинно, а лишь производит шум. Такая точка зрения могла, видимо, принадлежать Гераклиту, если учесть контекст его философии.

Мир как целое и отдельные вещи находятся в постоянном движении, возникая и разрушаясь. Гераклиту принадлежат знаменитые слова: "В одну и ту же реку нельзя войти дважды" и "Все течет, все изменяется". Жизнь и смерть, активное и пассивное, добро и зло существуют и не существуют одновременно. Они переходят друг в друга, противоборствуя между собой. Поэтому нельзя сказать, что есть добро, а что есть зло. Люди по своему произволу называют нечто добром или злом, как кому понравится. Поэтому имена вещей устанавливаются произвольно. Но это неправильные имена.

В основе вечного движения лежит логос – огонь как процесс, первопричина, законодательная и разумная сила. Он – душа природы и сама природа. Человеческий разум, стремясь приобщиться к всеобщему закону, логосу, должен обращаться к законам природы, а не к условным установлениям какого-либо государства, людей. Истина жива, поэтому она подвижна и прячется от человека. Мы видим лишь застывшее, а следовательно, омертвевшее. Только лучшие люди, из которых один стоит тысячи, могут познать вечный закон природы и высказать его. Они-то и открывают правильные имена, соответствующие природе вещей и созданные ею.

Как мы увидим в дальнейшем, стоики, восприемники Гераклита, были сторонниками имен "от природы" и непосредственно связывали восприятие вещей со звучанием их имен.

Сторонники "отприродности" имен привлекали к защите своей точки зрения самую различную аргументацию. Люди не

могут называть любой предмет любым словом и менять по своему усмотрению названия предметов. На это сторонники "установления" возражали, что не только в разных языках одна и та же вещь называется по-разному, но и в одном языке может быть несколько имен для одной вещи. Что же касается переименования, то они иллюстрировали его возможность на собственных именах.