Чтение онлайн

Эта ситуация была довольно серьезной, так как неделю спустя Шри Ауробиндо, против обыкновения, сам начал разговор: «По всей видимости, не пять-шесть, а больше половины наших людей симпатизируют Гитлеру и желают ему победы». Ученик, смеясь: «Половина?» Шри Ауробиндо: «Здесь не над чем смеяться. Это очень серьезно. Правительство может распустить ашрам в любой момент. В Индокитае были распущены все религиозные организации. А здесь против нас весь Пондичери. Они ничего не могут сделать лишь потому, что губернатор Бонвин дружески расположен к нам. Но даже он, узнав, что люди в ашраме стоят за Гитлера, будет вынужден предпринять какие-то шаги – как минимум, выслать их. Если эти люди хотят, чтобы ашрам распустили, пусть они придут сюда, и это сделаю я сам, а не полиция.

Они не имеют ни малейшего понятия о том, что происходит в мире, и болтают, как дети. Гитлер – это самая страшная угроза, с которой когда-либо встречался мир. Неужели они думают, что, если Гитлер победит, у Индии будет шанс на свободу? Хорошо известно, что он положил глаз на Индию. Он открыто говорит о мировой империи. Он повернет на Балканы, раздавит Италию, что займет от силы недели три, затем Турцию и Западную Азию. Западная Азия в конечном счете означает Индию. Если там он встретится со Сталиным, тогда это будет лишь вопрос того, кто из них возьмет верх и окажется здесь. Я слышал, К. говорил, что Россия сейчас может спокойно завоевать Индию. Именно эта рабская ментальность и держит Индию в цепях. Разве он не понимает, что первым делом Сталин уничтожит в Индии всю духовность..?» А когда он услышал, что над одним учеником насмехались его товарищи-садхаки за то, что тот сожалел о поражении Голландии, Шри Ауробиндо сказал: «Они рады, что Голландию оккупировали? И одновременно желают Индии свободы! Вот чего я никак не могу понять. Как они могут симпатизировать Гитлеру, разрушающему другие нации и отбирающему у них свободу? Это смех не над сочувствием к союзникам, это смех над сочувствием к человечеству»432.

Все более усложнявшаяся ситуация привела к тому, что какое-то время Шри Ауробиндо симпатизировал Японии. Он давно уважал этот народ за его самурайские качества. «Способность японцев к самопожертвованию, патриотизму, самоотречению и молчанию была замечательной… Японцы – это кшатрии [каста князей-воинов], а их эстетическое чувство, конечно, хорошо известно». Но вскоре, в особенности после частых сообщений о жестокости японцев во время военных кампаний, Шри Ауробиндо был вынужден признать, что эти качества изменились к худшему. «Европейское влияние испортило все это, и посмотрите, какими жестокими они стали, а это совершенно не японское качество… Героический народ с великолепным самоконтролем… Но возможно, эти вещи уже принадлежат прошлому. Очень жаль, что народ, который смог реализовать эти идеалы на практике, теряет их из-за контакта с европейской цивилизацией… Японцы стали бандитами. Они заразились духом нацистов и фашистов с Запада»433.

И все же Шри Ауробиндо, видя одновременное продвижение к Индии Гитлера с запада и японцев с востока, наряду с давней российской угрозой, все же предпочел бы, чтобы Индия оказалась в руках японцев. Его аргументы были двоякими. Вот первый: «Я не желаю, чтобы японцы проиграли в войне с китайцами, потому что они могут потребоваться как противовес Германии и России, когда те, если Британия падет, попытаются проникнуть в Азию… Из трех зол Япония, вероятно, меньшее, и я не думаю, что она аннексирует Индию… Япония не хочет, чтобы Азией завладели “варвары”»434. Второй аргумент был духовного порядка: религиозно настроенные японцы терпели бы существование религиозных организаций, подобных ашраму Шри Ауробиндо, тогда как Гитлер и Сталин просто уничтожили бы его.

В Индии можно было встретить весь спектр возможных отношений к воюющим сторонам, что еще больше увеличивало сложность ситуации, с которой должны были иметь дело Шри Ауробиндо и Мать. Ультранационалистический «Вишва хинду паришад» одобрял сотрудничество с британцами и с их индийской армией, но главным образом потому, что поступление на военную службу дало бы индийцам подготовку и знание военного дела, необходимые для восстания против британцев после войны. (Вспомним, что британская индийская армия насчитывала два с половиной миллиона человек; они участвовали в боях на всех фронтах, где сражались британские войска.) Исламская лига тоже склонялась к поддержке колониальных властей в надежде, что после войны те согласятся с их требованием о разделе страны по конфессиональному признаку. В партии Конгресса мнения разошлись; доходило до того, что один и тот же человек мог одновременно придерживаться противоположных точек зрения. Некоторые члены Конгресса хотели, чтобы Индия объединилась с Британией, рассчитывая на то, что после войны страна сможет обрести свободу в обмен на помощь в критических обстоятельствах. Другие, например С. Ч. Бозе, использовали ситуацию для того, чтобы организовать вооруженную борьбу против колониальных угнетателей.

Субаш Чандра Бозе, бенгалец, родился в 1897 году; основные этапы его образования были теми же, что и у Шри Ауробиндо. Он также отказался вступать в Индийскую гражданскую службу и стал одним из руководителей Индийского национального конгресса. Порвав с Мохандасом С. Ганди, он основал собственную партию. В борьбе против британцев – за время политической карьеры его арестовывали одиннадцать раз – его вдохновляли фигуры Муссолини и Гитлера. И когда те были на вершине власти, он отправился в Европу, чтобы изучить элементы успеха этих диктаторов. А в конце января 1941 года бежал из-под домашнего ареста и предпринял полное приключений путешествие в Берлин через Кабул, Самарканд и Москву. В Германии он основал легион из индийских солдат британской армии, попавших в немецкий плен. С тех пор его стали называть нетаджи, что на хинди значит то же, что «фюрер», «дуче» и «каудильо», то есть «вождь».

У Бозе хватило ума понять, что на Гитлера нельзя полагаться. Уже в 1933 году он сказал: «Сегодня я сожалею, что должен вернуться в Индию с убеждением, что новый германский национализм не только эгоистичен, но и высокомерен… Новая расовая философия, которая базируется на очень шатких научных основаниях, означает возвеличивание белых рас в целом и германской расы в частности». Гитлер соизволил принять его лишь раз, и эта встреча была довольно напряженной. Бозе ожидал от фюрера обещания, что Индия станет независимой даже в том случае, если эта независимость будет достигнута с помощью Германии. Это противоречило характеру, расовым идеалам и политическим амбициям Гитлера. Он начал давать Бозе советы, но тот сказал переводчику: «Сообщите его превосходительству, что я занимался политикой всю жизнь и не нуждаюсь в советах, от кого бы они ни исходили». На что Гитлер предложил ему попытать счастья в Японии.

В результате Бозе предпринял другое рискованное путешествие, на этот раз на подводной лодке в Токио; посреди Индийского океана его пересадили с немецкой подлодки на японскую. Японцы отнеслись к его планам освобождения Индии от британцев с большей симпатией, хотя тоже выражали скептицизм и, будучи хозяевами положения, не торопились открывать свои карты. В Юго-Восточной Азии Бозе сформировал Индийскую национальную армию (INA), опять-таки из военнопленных и индийских эмигрантов, живших на территориях, которые сейчас называются Индонезия, Малайзия, Мьянма (до недавнего времени Бирма) и Сингапур. Пиком его усилий стала Импхалская кампания в марте 1944 года, когда японская армия, включавшая 3000 человек из INA Бозе, перешла индийскую границу в районе Северо-западных холмов. Было очевидно, что, как бы упорно ни сопротивлялись англичане и индийцы, Импхал падет. Но неожиданно, на месяц раньше чем обычно, начались муссонные дожди, и «шансы японцев», а также Индийской армии Бозе «на победу буквально смыло водой». Это была, по словам Хью Тойе, «военная катастрофа первой величины»435. Бозе погиб 18 августа 1945 года на пути в Японию, когда его двухмоторный бомбардировщик потерпел крушение при взлете с аэродрома в Тайбэе. В Индии он официально считается героем. Многие ашрамиты, поддерживавшие Гитлера, были сторонниками С. Ч. Бозе.

Учитывая все эти обстоятельства, Шри Ауробиндо посчитал необходимым сделать публичный жест, явно выражающий его отношение к Гитлеру и странам гитлеровской коалиции. В прошлом он сам рисковал жизнью в борьбе с англичанами, теперь же, в изменившейся мировой ситуации, он был вынужден поддерживать их. «Он всегда стоял за идеал полной независимости, он первым высказал его публично и бескомпромиссно отстаивал его как единственный идеал, достойный уважающей себя нации», – писал Шри Ауробиндо о себе. Теперь он должен был помогать метрополии, которую сам однажды уподобил демону, сосущему кровь из Матери Индии.

Впервые Шри Ауробиндо и Мать открыто выразили свою позицию 19 сентября 1940 года, как раз после окончания «битвы за Англию». Они послали 500 рупий (тогда это была существенная сумма) губернатору Мадраса в качестве вклада в военный фонд вице-короля. В сопровождающем письме говорилось: «Мы чувствуем, что эта битва – не просто законная самозащита и защита других стран от мировой власти Германии и нацистского образа жизни – нет, это защита цивилизации и ее высших социальных, культурных и духовных ценностей, защита всего будущего человечества. И это мы будем поддерживать всегда, что бы ни случилось. Мы надеемся на победу Британии и на наступление эпохи мира и единства между народами, лучшего и более надежного миропорядка»436. Когда об этом заявлении было сообщено в газетах, ответом была волна негодования; негодовали в том числе и ауробиндовцы, как за пределами ашрама, так и внутри него.

Негодование перешло в конфликт, когда Шри Ауробиндо послал письмо, поддерживающее предложение, сделанное Стаффордом Криппсом 31 марта 1942 года. Криппс, бывший посол Великобритании в России, а теперь член черчиллевского военного кабинета, был послан своим правительством в Индию с особой миссией. Он предлагал Индии самоопределение сразу же после войны в обмен на ее лояльность в военное время. Шри Ауробиндо тут же увидел, что это было эквивалентно статусу доминиона и почти автоматически вело к полному самоопределению и независимости. Поэтому он послал Стаффорду Криппсу следующее письмо: «…Как тот, кто был одним из националистических лидеров, работавших ради независимости Индии – хотя в настоящее время моя активность проходит уже не в политической, а в духовной сфере, – я хочу выразить мою признательность за все, что вы сделали, чтобы это предложение стало осуществимым. Я приветствую это предложение как данную Индии возможность самой установить и со всей свободой организовать свою будущую независимость и единство и де-факто занять место среди свободных наций мира. Я надеюсь, оно будет принято и использовано надлежащим образом, несмотря на все разногласия и расколы… Поэтому я публично выражаю поддержку вашему предложению и надеюсь, что это поможет вам в вашей работе»437.