Чтение онлайн

Когда ночью 14 октября известие о его гибели распространилось по батальону, имело место некое сверхъестественное явление, которое старые солдаты называют "превращение в зомби". Внезапно огонь русских утратил для них свою прежнюю ярость. Мысль о том, что эта война так жестока, так несправедлива к людям, если погибают такие, как Генерт, или его товарищи обер-лейтенант Дайес, лейтенант Лемп, лейтенант Бауманн, лейтенант Эрманн и унтер-офицеры Шнайдер и Ионассон, а также многие и многие другие, превращала солдат в фаталистов, и они сражались, забывая о смерти. Им удалось отразить советскую атаку и устранить угрозу, прикрыв открывшийся фланг пехотного полка "Великая Германия".

Тем временем лейтенант фон Оппен со своей передовой группой приблизился к складу пиломатериалов. Слева, оттуда, где проходила дорога, доносился звук танковых двигателей. Передовые артиллерийские наблюдатели двигались вместе с пулеметным взводом. Дальше вправо в серых предрассветных сумерках виднелись построенные эшелонами цепи 3-го батальона. И вот заговорил первый русский "Максим". Солдаты поспешили попрятаться от огня. Вдруг разом война открыла все шлюзы: загрохотали пушки, засвистели мины, застрекотали автоматы. Каждый метр становился ареной, где испытывалось солдатское мужество. Маленькие группы бойцов собирались у каждого дома.

Не все сразу! Вот стремительной перебежкой пошел первый. За ним второй, а затем уже остальные. Теперь укрытием им стал служить следующий дом. Впереди всегда шли сорвиголовы и опытные бойцы. Они медленно, но верно продвигались от одного здания к другому, пока в итоге не подошли к последнему дому в квартале. Перед ними лежало метров двести открытой местности. Далее находился широкий противотанковый ров, а примерно в трехстах метрах за ним большое строение из красного кирпича.

Один за другим солдаты перебежками пересекли открытое пространство. Добежав до противотанкового рва, они попрыгали в него. Из кирпичного здания беспрестанно стреляли. Если бы они могли сделать хоть что-то с этим строением. Но ров не позволял пройти танкам. Осколок снаряда перебил провод телефона, и передовые наблюдатели не имели возможности навести огонь батарей на цель.

Уцелевший личный состав 2-й роты не мог высунуться из противотанкового рва. 3-я рота находилась слева, на другой стороне дороги перед кирпичным домом. Любого, кто поднимал голову, моментально снимал русский снайпер из своей самозарядной винтовки. Потери убитыми росли. Все чаще раздавались возгласы: "Санитара! Санитара!" Наконец артиллеристы, несмотря на острую нехватку боеприпасов, смогли пристрелять свои гаубицы к злополучному строению. 3-я рота, устремившись на штурм, овладела зданием. Однако тут же угодила под убийственный пулеметный и минометный огонь, который вел противник из многоквартирных домов на окраине города. Немцам пришлось срочно искать себе укрытие.

3-й батальон также не мог продвинуться.

– Если бы только мы сумели добраться вон до того сарая, мы смогли бы ударить на это чертово кирпичное здание с фланга, - руссуждая вслух, произнес унтер-офицер Вихманн.

Трое бойцов расчета крупнокалиберного пулемета закивали.

– Ну что ж, тогда вперед, - сказал Вихманн. Он вскочил и перебежками помчался через открытое пространство к сараю. Тридцать метров. Уже пятьдесят. Русские начала стрелять. Пулеметный расчет, тяжело дыша, спешил следом за унтер-офицером. Осталось всего несколько шагов - меньше полудюжины. Вихманн споткнулся и упал, тяжело раненный в живот. Он умер не сразу, а позднее, уже по дороге в полевой госпиталь. Но солдаты с пулеметом выполнили задачу. Они собрали его и принялись поливать свинцом окна в красном кирпичном здании.

2-й роте удалось продвинуться на 50 метров, но затем она вновь оказалась прижатой к земле. 30 октября, когда зашло солнце, стало очевидным, что атака на Тулу застопорилась. Наступление на Москву потеряло темп. Не хватало бронетехники, не хватало артиллерии, не хватало гренадерских батальонов.

Прочие соединения 24-го танкового корпуса также не могли продвинуться. Танки Эбербаха были остановлены на дороге перед мощными противотанковыми заграждениями русских. Бронетранспортеры 3-й танковой дивизии, 1-й роты 3-го стрелкового полка и истребительно-противотанковая часть майора Пранка вели бои с новенькими T-34. Огневая дуэль продолжалась до поздней ночи.

Таким образом, 29 октября 1941 г. бронированному острию наступления 24-го танкового корпуса - частям под командованием полковника Эбербаха пришлось остановиться в пяти километрах от Тулы. Попытка с ходу овладеть этим важным городом провалилась ввиду сильного противотанкового и зенитного противодействия, мощи обороны противника и, как следствие, больших потерь со стороны наступающих. 30 октября в результате более тщательно подготовленной атаки, осуществленной силами 3 и 4-й танковых дивизий и пехотного полка "Великая Германия", немцам также не удалось достигнуть сколь-либо заметного успеха. Правда, 3-я танковая дивизия генерал-майора Брайта кое в чем преуспела, сумев немного потеснить противника на своем участке. Но личный состав части совершенно выдохся, а из-за ужасного состояния дорог возникли чрезвычайные трудности со снабжением. Попробовали сбрасывать боеприпасы и горючее с самолетов, летавших на высоте 5-10 метров, но и это не стало решением проблемы. В большинстве своем взрывоопасные грузы взлетали на воздух при ударе о землю. Рейды Люфтваффе также не достигли цели из-за кольца ПВО, опоясывавшего Тулу. По состоянию на 31 октября 3-я танковая дивизия на подступах к Туле располагала всего 40 танками - 40 из 150, имевшихся в наличии изначально. Итак, наступление 3-й танковой дивизии Брайта у южной окраины Тулы тоже остановилось.

Русские обороняли Тулу с яростью отчаяния. Они бросали в бой все силы, использовали все имеющиеся средства, с тем чтобы сдержать натиск Гудериана. Здесь противник впервые задействовал крупные силы реактивных минометов, "Катюш", или "Сталинских оргбнов".

Поредевшие немецкие части оказались просто не в состоянии продолжать наступление. Вся материальная часть находилась в крайней степени износа, а люди испытывали нужду во всем, голодали. Головные части 43-го пехотного корпуса генерала Хайнрици - по словам самого командира корпуса, докладывавшего обстановку генерал-полковнику Гудериану, - не получали хлеба в течение последних восьми дней. Артиллеристам 24-го танкового корпуса приходилось сокращать количество выстрелов, поскольку боеприпасы застревали на размытых дорогах. Солдаты замерзали, терпели голод, баки танков и бронемашин пустели, у всех кончались снаряды и патроны. Тулу спасло не мужество русских, не мощь и неприступность их оборонительных сооружений, а перебои со снабжением у немцев.

Генерал Дж.Ф.С.Фуллер, один из наиболее авторитетных англосаксонских военных историков, подтверждает данную точку зрения в своей книге, посвященной Второй мировой войне. Среди прочего он говорит: "По всей вероятности, в большей степени Москву спасло не сопротивление русских, каким бы упорным оно ни было, не погода, сковывавшая действия Люфтваффе, а тот факт, что немецкая техника застряла в грязи по всему фронту".

Не лучше обстояли дела и у пехотинцев 2-й танковой армии. Вот что рассказывается об этом в боевом журнале 112-й пехотной дивизии: "22 октября 1941 г. началось продвижение, в ходе которого 112-й пехотной дивизии пришлось преодолевать наибольшие трудности, когда-либо выпадавшие на ее долю. Хотя у дивизии имелся значительный опыт ведения боевых действий в условиях плохих дорог, но то, с чем она столкнулась теперь, не походило ни на что известное прежде. Просто нет слов, чтобы по достоинству описать раскисшие лесные тропы, заболоченные участки местности и липкую глину. 26 октября 1941 г., когда авангард дивизии достиг участка Оки около Уткина, картина выглядела следующим образом: вся техника беспомощно стояла на приколе. Та, что не застряла в грязи, не могла двигаться из-за нехватки топлива. Пехотные полки растягивались в бесконечные колонны, тяжелое снаряжение приходилось тащить вручную. В артиллерийских частях складывалась особенно трудная ситуация - то и дело приходилось бросать орудия. Не могло и речи идти о нормализации поставок продовольствия, подвоза фуража для лошадей и горючего для техники. Поэтому было принято решение объединить весь моторный транспорт дивизии истребительно-противотанковый дивизион, все четырнадцать рот, тяжелую роту 121-го разведывательного батальона и подразделения связи 112-го батальона связи - под командованием майора Вильдхагена, который постепенно сосредоточил их в Низине, а затем перебросил в Орел; с главными силами дивизии эти части соединились не ранее начала декабря. С 26 по 30 октября 1941 г. к западу от Оки была объявлена остановка, с тем чтобы собрать части и в то же время построить мост через Оку в Игнатьево. Трудности со снабжением удалось отчасти преодолеть потому, что солдаты научились сами добывать себе пропитание. На пути продвижения обнаруживались большие запасы овса для лошадей, хотя обычно части второго и третьего эшелона наступления испытывали бульшие трудности с получением всего необходимого, чем передовые. Повара полевых кухонь в дополнение к мясу, картофелю и иногда капусте использовали местные овощные культуры. Наибольшую проблему представлял хлеб. Местный русских хлеб был слишком грубым и вызывал у солдат желудочно-кишечные проблемы. По этой причине во многих батальонах создавали так называемые хлебные наряды - специальные группы солдат, двигавшиеся впереди колонны и реквизировавшие всю муку для выпечки своего хлеба. Постепенно в этом вопросе дела менялись к лучшему. Позднее, уже к востоку от Оки, приморозило, и ситуация с дорогами тоже стала не такой ужасной, но, с другой стороны, местность здесь оказалась сильно изрезанной глубокими оврагами, преодолевать которые уставшие лошади могли лишь с большим трудом.

5 ноября 1941 г. дивизия наконец достигла шоссе Плавск-Тула; офицеры штаба ехали верхом. Ввиду крайне сложных условий - отвратительного состояния дорог и погоды - продвижение требовало от личного состава огромных усилий, о чем особо говорилось в обращении генерал-полковника Гудериана, высказавшего похвалу в адрес 2-й танковой армии.

Моторизованные и танковые части танковой армии почти в полном составе остались позади на раскисших дорогах, так что наступление велось исключительно силами пехотных дивизий.

Только наступление заморозков позволило моторизованным частям возобновить продвижение". Приведенный выше отчет отражает вполне типичную ситуацию, сложившуюся для пехотных дивизий к концу октября 1941 г. на Центральном фронте.

Перед полуночью 31 октября санитары подбирали убитых и раненых уже на окраине Тулы. Командиры взводов формировали дозоры, подгоняли солдат.

– Держаться!
– звучал приказ.
– Держаться, пока наступление не возобновится!

Никто и не подозревал, что, прежде чем это случится, пройдет еще три недели.