Чтение онлайн

Необходимые материалы и прочие предметы снабжения прибывали морским путем в Ленинград из свободного порта Штеттин. Особо секретное или опасное оборудование или грузы, которые не получалось легко закамуфлировать под что-то безобидное, в Штеттине не погружали. Их доставляли на борт парусных судов, где вся команда состояла из офицеров, и тайно везли через Балтику. Естественно, то там, то тут грузы пропадали. Обратно в Германию шли гробы с телами летчиков, разбившихся во время учений под Липецком: гробы устанавливали в ящики, писали на них "механические запчасти" и морем отправляли в Штеттин. Таможенники, доверенные люди Рейхсвера, помогали потихоньку переправлять скорбные грузы к месту их назначения.

Офицеров, уезжавших в Россию, сначала увольняли со службы и вычеркивали из армейских списков. Разумеется, им обещали восстановление по возвращении, но легально никто претензий не предъявлял. Естественно, поддержать подобный иск в суде было бы невозможно. Каждый офицер персонально шел на риск, отправляясь на учебу в Россию.

То, чем был для авиации Липецк, для танкистов была Казань. Там, на Средней Волге, Германия положила начало танковым дивизиям Гудериана, Гёпнера, Гота и Клейста. Данный факт служил главной причиной того, почему до прихода к власти Гитлера ни один русский или немецкий военный руководитель не помышлял о возможности войны между Германией и Советским Союзом. Рейхсвер, в лице своего создателя и вдохновителя генерал-полковника фон Секта, заботился о том, чтобы в союзе с Россией поскорее преодолеть последствия Версальского договора. Военные хотели поскорее стереть с карты границы, образовавшиеся в результате поражения в Первой мировой войне, и вернуть Германии ее прежние рубежи на западе. Не меньше им хотелось отодвинуть границу на восток - вернуть свои древние пределы, раздавив Польшу.

Летом 1922 г., когда вновь назначенный германский посол в Москве, граф Брокдорф-Ранцау, выступил против односторонней прорусской политики Германии и предостерег правительство от военного сотрудничества с Красной Армией, фон Сект ответил ему в меморандуме, датированном 11 сентября:

"Мы не можем терпеть существование Польши; оно противоречит жизненно важным интересам Германии. Польша должна исчезнуть с карты мира, и она исчезнет из-за собственной внутренней слабости и благодаря России - с нашей помощью. Русские больше, чем мы, не могут терпеть Польшу; ни одно русское правительство не примирится с существованием Польши. С Польшей, одним из самых прочных столпов Версальского мира, рухнет гегемония Франции". А как же Советы? Что значил для них альянс с прусскими генералами? Для них союз с немцами сулил усиление, преобразование и модернизацию Красной Армии накануне "последней битвы", ради победы в которой они были готовы на все. Более того, они любой ценой стремились помешать союзу Германии с западными державами, поскольку и Ленин и Сталин рассматривали участие в новой интервенции Антанты немецких войск как смертельную угрозу для коммунизма. И наконец, цель правых в Германии - уничтожение Польши являлась в равной мере и целью Москвы. Таким образом, антизападная ориентация Рейхсвера вписывалась в ленинскую, а позднее в сталинскую политическую концепцию. Более того, это устраивало советского партнера руководства вооруженных сил Германии, человека, который все чаще персонифицировал Красную Армию, - маршала Тухачевского.

Кто был этот человек, Тухачевский? Герой и военный гений, как о том заявляли добрый десяток лет вплоть до 1936 г.? Предатель, шпион германского Рейхсвера, "паршивая собака", как назвал его Сталин, отдавая приказ о расстреле? Или патриот-антисталинист, первая жертва злобного старого тирана, как уверяет в наши дни Хрущев? Где же правда?

5 декабря 1941 г., когда генерал-полковник Гудериан из своей утопавшей в снегу штаб-квартиры в имении Толстого в Ясной Поляне отдавал приказ 2-й танковой армии приостановить натиск на Москву, 45-я пехотная дивизия, которая служила связующей дивизией 2-й армии на правом фланге, вела ожесточенные бои за обладание городом Елец. Сам по себе город важного значения не имел, однако он располагался на перекрестке большого пути из Москвы через Тулу в район Дона и связывавшей восток и запад железной дороги, которая вела из Орла через Липецк в Сталинград. Липецк, бывшая тайная учебная база Рейхсвера, где молодые люди из будущих Люфтваффе обучались летному мастерству до 1933 г., находился всего в 65 километрах.

Закаленные огнем полки 45-й пехотной дивизии, упоминавшейся ранее в связи с сражениями за Брест-Литовск, в жуткий мороз сумели прорваться в Елец и выбить оттуда русских. Дивизия оказалась в 24 километрах от верховий Дона - в 2000 километрах от места, с которого выступила в начале войны. Две тысячи километров маршей и боев всего за пять месяцев и две недели.

За два дня до штурма Ельца разведчики 135-го пехотного полка сумели подключиться к русской телефонной сети и прослушать разговоры, которые вели между собой русские боевые командиры. В разговорах часто упоминалось о соединении на западной окарине города - "Хабаровской команде". В штабе 135-го пехотного полка это обозначение считали поначалу кодовым наименованием, пока некоторые пленные не показали на допросе, что речь шла о некогда секретном, но уже давно распущенном подразделении. Офицеров этой части прозвали "Хабаровской командой": они служили в так называемом специальном корпусе Дальневосточной армии, краеугольном камне давно забытой военной политики маршала Тухачевского.

В истории корпуса скрыт ключ к тайне Тухачевского. Началась она летом 1932 г. В Германии на тот момент насчитывалось 6 000 000 безработных. Советский Союз переживал величайший в современной истории голод. Насильственно проводимая Сталиным коллективизация, экспроприации и массовые депортации зажиточных крестьян привели к полнейшему краху производства сельхозпродуктов. Миллионы советских граждан умирали от голода. Внутренний крах лишь усугублялся международным кризисом.

В 1931 г. в Азии японцы выплеснулись со своих бедных и слишком густонаселенных островов на континент, в Китай, стремясь найти там рынок для своих производителей и сырье для промышленности. В 1932 г. они захватили Маньчжурию с ее плодородной почвой и богатыми запасами полезных ископаемых, сделав эту страну, расположенную на границе с Восточной Сибирью, своим сателлитом - Маньчжурской империей. Таким образом Токио демонстрировал всему миру свою решимость, если надо силой оружия, создать в Восточной Азии мощный экономический блок.

Подобные намерения создавали серьезную угрозу интересам Советского Союза на Дальнем Востоке. Русско-японский конфликт на дальневосточной границе стал вдруг как никогда реальным. Случилось же это в тот момент, когда население империи Сталина косил голод.

В то время в Москве первый замнаркома обороны, генерал Гамарник, задумал один план, который и претворил в жизнь с помощью генерала Тухачевского. Он создал Дальневосточный, или "специальный", корпус, известный еще как колхозный корпус, офицеры которого скоро стали называть себя "Хабаровской командой" - город Хабаровск находился у маньчжурской границы.

Идея Гамарника и Тухачевского являлась одновременно и простой и гениальной: военнослужащие корпуса были солдатами и одновременно крестьянами - крестьянами в военной форме. В случае войны с Японией они должны были обеспечить независимое снабжение Дальневосточной армии продовольствием и фуражом. Другого способа решить проблему снабжения не существовало. Маршал Блюхер, властный командующий Дальневосточной армией, запретил1 экспроприацию имущества богатых крестьян и коллективизацию сельского хозяйства в Сибири, поскольку опасался за состояние морального духа призывников, 90 процентов из которых являлись выходцами из крестьянской среды. Таким образом, единственным способом обеспечить надежное поступление продовольствия для Дальневосточной армии оставался замысел Гамарника - военные поселения, в которых солдаты, демобилизовавшись, вернутся к своим семьям. Они образовывали крупные фермерские сообщества, но в то же время сохраняли военную организацию и оставались при оружии готовыми к ведению боевых действий. Многие труженики села и крестьянские сыновья из Центральной России шли добровольцами в специальный корпус. Здесь они получали во владение дом, большой земельный надел, корову, кур, при этом на десять лет освобождались от налогов и получали иные привилегии.

К 1936 г. "колхозный корпус" насчитывал в своих рялах 60 000 человек плюс еще 50 000 резервистов, проживавших в армейских сельскохозяйственных поселениях. Это было войско численностью в десять дивизий, обладавшее своей собственной инфраструктурой и почти независимое от командной цепочки Красной Армии, к тому же дислоцированное далеко-далеко от сердца правящего режима, от Москвы, - идельный инструмент для генерала с политическими амбициями. А Гамарник, безусловно, таковым являлся. Но еще в большей степени - его друг Тухачевский. Тухачевский, заместитель наркома обороны, с самого начала повальной коллективизации и последовавшего за ней голода был решительным оппонентом Сталина, лидером группы генералов, не согласных с диктатором. Человеком, ожидавшим момента, когда свержение тирана может стать возможным. "Колхозный корпус" идеально подходил для такого рода планов и мог сыграть решающую роль. В случае военного столкновения с просталинскими силами в армии и в партии, удаленный от центра восточносибирский специальный корпус мог превратиться в своего рода опорный пункт восстания и, если понадобится, обеспечить безопасный район для отступления.

В свете этих фактов фигура маршала Тухачевского приобретает черты, отличные от картины, нарисованной как сталинской пропагандой, так и западными биографами. Любой, кто склонен видеть в этом человеке "падшего ангела", царского гвардейца, принявшего большевизм, несмотря на текущую в его жилах кровь французских графов и итальянских герцогов, лишает себя возможности в полной мере понять эту яркую и выдающуюся личность и роль, которую она играла в советской истории.

Он был достойным противником Сталина. Он один мог бы сбросить тирана, заменить его и повернуть в ином направлении русло реки советской и мировой истории. Вся жизнь Тухачевского обличает в нем человека исключительного. Родившийся в 1893 г., в августе 1915 г. он, молодой поручик, попал в плен в битве за Варшаву - за тот самый город, возле которого почти ровно через пять лет ему предстояло пережить еще одно военное поражение. Его направили в лагерь для военнопленных № 9, в Ингольштадт. В 1917 г. он сбежал и добрался до Санкт-Петербурга. Когда Тухачевский прибыл туда, город на Неве уже перестал быть столицей Российской империи. Царь был низложен. Война закончилась. Власть принадлежала большевикам Ленина, которые вели бой с контрреволюционными белыми генералами.

Тухачевский, гвардейский офицер, потомок с полдюжины благородных европейских родов, не пошел к белым, он выбрал красных. Почему? Говорят, просто случайность. Другие списывают неожиданное решение на политическую неопытность молодого человека. Третьи считают это чистым проявлением оппортунизма. Ни одно из всх вышеприведенных объяснений не является верным. Тухачевский выбрал красных сознательно - из убеждений и честолюбия.

Революция, направленная против буржуазного миропорядка, просто из отчаянного вызова существующему положению вещей, согласовывалась с его собственным отрицанием западных традиций, христианства и европейского духа. Мечты свои Тухачевский связывал с Востоком, а не с Западом. Запад он повидал из своего лагеря для военнопленных. Запад для него олицетворялся с царем и его прогнившим, пребывавшим в упадке режимом. Запад и царизм, за реставрацию которого сражались белые, не устраивали Тухачевского. Будущее новых идей и новой власти находилось для него на Востоке.