Чтение онлайн

— Девочка, да ты заболела, — меня разбудил заботливый голос Эммэ. Роберт был уже у руля, а Эммэ пришел спать, вид у него был измученно-встревоженный.

— Нет, я хорошо себя чувствую, — зевнула я, чувствуя, как тяжелые теплые волны качают меня.

— Можешь мне этого не рассказывать, — фыркнул Эммэ и куда-то исчез. Поезд мерно качался и убаюкивал меня. Машинист вернулся через несколько минут с чашкой. От нее шел пар, и пахло лимоном.

— На, выпей сразу, других лекарств нет, к сожалению. Эммэ лег к самой стенке, там было теплее всего, и тут же засопел. Я выпила обжигающую жидкость и на глазах моих выступили слезы отчаяния и боли. Так я не обжигалась давно. Пора кончать с этим беспрекословным подчинением разным темным личностям.

Я, тихо пошатываясь, цепко держась за стенки, вышла из подсобки. Роберт сидел на своем стуле, уставившись в гущу леса, которому не видно было конца и края. Я стала разбирать еду.

— У нас скоро будет станция, — сказал Роберт. — Смотритель наш человек, ты можешь помыться там. Я знаю, для женщин это очень важно.

— О, спасибо большое, — вежливо отозвалась я, размышляя над смыслом фразы "наш человек".

— А откуда вы знаете? — вдруг спросила я, когда поняла конец фразы.

— Я был женат. Ну, то есть я жил очень долго с женщиной на островах. Она умерла и больше я не хочу знать ни одной женщины близко, — скороговоркой отрапортовал Роберт, давая понять, что это все и больше мне не стоит трогать эту тему.

— Сочувствую, — коротко сказала я. Тон Роберта отбил у меня всякое желание разговаривать и тем более что-то слушать.

На станции меня снова приняли за мальчишку, я не стала переубеждать еще более полоумного старика, чем Александр, в этом и спокойно себе придавалась банным процедурам. Там мы хорошо поели. Оказалось, что мы уже третий день едем, а не второй, как я предполагала и это самая последняя большая остановка. Будет еще две, чтобы оставить товар и все.

Мы ехали без остановок, спала я в основном под боком у Эммэ и слушала его болтовню. За те три дня, что мы ехали вместе, он успел поговорить обо всем на свете: о литературе, музыке, живописи, философии, психологии и мужчинах. О последних он любил говорить особенно, но не об обычных, а о таких, как они с Робертом. Мне было интересно, я не знала ни одного из писателей или композиторов, которых называл Эммэ.

— Мы с Робертом в этом плане совершенно разные. Я лучше образован, это объективно. Зато без Роберта, я бы давно помер с голода. Никому ты не нужен, будь хоть семи пядей во лбу, если ты ничего не умеешь делать. Роберт очень рукастый, по-моему, он умеет делать все, — не раз повторял Эммэ.

Деревушки и поселки стали чаще, мы даже переезжали через большую реку по очень длинному мосту. То, искусственное, крайне жалкое подобие, что называли рекой у нас, натурально в подметки не годилось тому, что я увидела. Свинцово-серые бескрайние воды несущиеся откуда-то и куда-то. Я не могла оторвать взгляда сначала от самой реки, потом уже от разных ярких деревушек, разбросанных по двум берегам.

— Красиво, правда? — я услышала Роберта, который специально встал, чтобы посмотреть на реку.

— Да, — эхом отозвалась я.

— Как стемнеет, остановимся. Мы перецепили твою теплушку назад, там все же комфортнее, чем в дровах, — сказал он, — Женщины любят комфорт, — не к месту прибавил он и снова ушел. Эммэ проводил его тоскливым взглядом и тут же вернулся к созерцанию пути.

— Иезеркель в одном дне. У нас будет единственный шанс остановиться на боковом пути, дескать, аппаратная неисправность четвертой степени, ты перейдешь, и там уже сама себе хозяйка. Ты пока думай, чего тебе надобно из того, что мы можем тебе дать. Потом уже вряд ли увидимся.

Меня подмывало спросить, что такое "аппаратная неисправность четвертой степени", но я решила, что лишняя загадка никому никогда не мешала, а вот если я что-то забуду и не возьму, это будет реальной проблемой.

Я набрала воды. Эммэ дал мне жестяную флягу, старую, как сам поезд. В нее поместилось около литра горячей воды. Пока вода не остыла, я использовала флягу, как грелку.

Мы остановились в лесу, едва стемнело. Эммэ и Роберт вдвоем вышли проводить меня до теплушки. Шли мы достаточно долго.

— Ну, давай, Аиша, будь здорова! — улыбаясь, сказал Роберт. Я ждала, что он что-то прибавит о женщинах, которые это любят, но он ничего не сказал.

— Помнишь, как только ты приезжаешь в Иезеркель, то сразу сдаешься властям, — напомнил Эммэ, — Аиша, желаю тебе счастья. Ты — хорошая девчушка, пусть и похожа на мальчика и это не так плохо, как ты думаешь.

Эммэ приобнял меня и помог забраться в теплушку. Дверь лязгнула и закрылась. Я долго сидела в темноте. Скоро поезд двинулся. Тут-то мне и стало страшно по-настоящему. Все мои страхи до этого были лишь блеклыми мелкими цветочками, по сравнению с тем, что я испытала сейчас. Меня вдруг осенило, что я одна, черт знает где, и тот же самый черт только и знает, что надо делать дальше. Сдаться властям… А что будет потом? Вдруг меня посадят. Хотя нет, вряд ли бы Эммэ стал мне советовать то, что совершенно неприемлемо.

Недаром я еду в Иезеркель, Лида нашла там свое счастье, почему бы и мне не попробовать там же. Я не пропаду. Мне всегда говорили, что я умею выплыть, умею выжить. Выжила же я у Ирэн, выживу и в Иезеркеле, каким бы он не оказался.

Путем нехитрых увещеваний, я расхрабрилась и на самом пике бравады уснула сном младенца. Проснулась я от лязга дверей.

На меня смотрели несколько странных рож в фуражках, за ними маячили Эммэ и Роберт.

— А это кто еще? — спросила одна из рож.

— Без понятия, — емко ответил Роберт.

— Так уж и без понятия, — прищурилась вторая рожа.

— Абсолютно, — авторитетно подтвердил Эммэ, — сами знаете, чего только не заведется в хвостовом вагоне.

— Гхм, — прочистил горло первый, — завелось. Ты чей, паренек?

Я так испугалась, что не могла ничего сказать.

— Ты глухой там что ли? — вспылил второй, — Тебя спрашивают, значит, отвечать должен.

— Аэ-э-э, — промямлила я.

— Ты умственно отсталый? — прочувствованно пожалел меня первый.

Находясь в глубоком шоке, я кивнула.

Мужчины расхохотались.

— Давай заберем его, там Патрик сам разберется, что это за человек. Смотрители полезли в теплушку. Я поспешно собрала свои вещи. Забыла только пару бутылок с водой на полу. Они подхватили меня за руки и вывели. Я обернулась, чтобы посмотреть на Эммэ и Роберта, на прощанье они тайком помахали мне руками.

Я осматривалась по сторонам. Смотрители, оба усатые и мордатые, вели меня по каким-то путям к зданию вокзала. Оно было странным, не таким, какими вокзалы бывают у нас. Строгое здание без украшений из побеленного известняком кирпича, в центре его вздымался продолговатый стеклянный пузырь, укрепленный железными балками.