Чтение онлайн

— Грин — врач, которому поручили обо мне заботиться. Он раньше занимался делами гораздо более серьезными. Но потом… я не знаю, что случилось. Мне сказали, что он допустил какую-то ошибку, и его назначили… В общем, с тех пор ему позволялось только лечить простуду и проводить простые операции. Но я не верю… Почему-то не верю, что он мог ошибиться. Грин исключительно умный и предусмотрительный.

«Исключительно предусмотрительный, ага», — уныло подумал Берт.

— Ладно, — вздохнул. — А что же он делал раньше?

— Я знаю лишь в общих чертах, — повела Корделия плечом. — Он и еще несколько человек пытались создать кого-то вроде непобедимого солдата. Эксперимент провалился. Что-то случилось с испытуемыми, и твой друг — один из них. Грин упоминал, что в какой-то момент образцы стали психически нестабильными, поэтому их научили выполнять некоторые команды, которым они подчиняются беспрекословно.

— Негусто, — подвел итог Берт. И все же кусочек информации был лакомым. Очень лакомым. — Теперь тот самый вопрос, терзавший меня с незабываемого мгновения нашей встречи. С чего у тебя возник такой интерес к моей скромной персоне? Только не говори, что ты просто любишь поболтать с пленниками.

— С того.

— И все же?

— Берт, — предупреждающе нахмурилась Корделия.

— Я имею право знать.

— Да? И какое же?

— А такое, что я тебя спасаю.

— Поэтому я должна раскрывать тебе душу? Я и так уже многое рассказала, — она скрестила руки на груди, будто отгораживаясь от него.

— И снова здравствуйте! Мы же договорились сотрудничать. Я как бы подставляю из-за тебя свою шею. Если через три дня… — он замолк.

— Если через три дня?.. — Корделия поднесла кулак к горлу, наверняка нарисовав в своем воображении с десяток пугающих исходов.

— Именно. Ты могла быть в тюрьме. Причем уже сейчас. И тебе бы там не понравилось. Несравнимо с твоей милой норой в метро. У нас нечасто бывают заключенные, поэтому за помещениями особо не следят и даже крыс не травят, — завелся Берт. — Если бы не я, ты бы сидела за решеткой. Теперь у меня есть три дня, после чего я в любом случае пойду под трибунал. Поэтому будь добра, сделай одолжение и скажи хотя бы за что! Сделай мою жертву стоящей!

— А ты отмотай назад в своей безупречной логике, — тоже начала раздражаться Корделия. — Не укради ты меня, тебе бы не пришлось ничем жертвовать.

— Хорошо. Ладно. Отматываем назад. Если бы меня не похитили среди бела дня, мне бы не пришлось тебя красть. И опять мы возвращаемся к тому же самому вопросу. Почему я?

Корделия лишь высоко подняла голову и отвела взгляд.

— Знаешь что? — Берт потянулся за костылем. — Можешь молчать и дальше. Дело твое. А я что? Я ничего. Но потом не зови на помощь, когда те же вопросы задаст тебе мой брат. Видела Игната? Страшный, да? Новость дня — внутри он еще страшнее, чем снаружи.

— У меня была мама, — тихо произнесла Корделия, и Берт замер. — Она была замечательной. Но ее больше нет. Вы напали на нас и убили ее. Застрелили, понимаешь?

— Когда это случилось? — он просто не знал, что еще сказать.

— Семнадцать лет назад.

— Мне очень жаль. Понимаю, тебе больно, но это не повод…

— Нет, Берт, извини, но ты не понимаешь.

— Корделия, мы не стреляем в женщин. Возможно, твоя мама просто не оставила нам выбора. Мы сталкивались с подобным. Женщины порой бывают отчаянными.

— Мама даже нож в руки брала, только чтобы приготовить еду. Она никому не сделала ничего плохого. В тот день погибло много женщин и несколько детей.

— Корделия, речь ведь о твоей маме, ты видела ее с лучшей стороны и не можешь знать наверняка…

— Не смей так говорить!

— Значит, ты хотела отомстить за мать? И каким же образом? Бросив всех оружейников в клетки по одному? Если дашь мне подробное описание, я узнаю, кто участвовал в той перестрелке и назову тебе точное имя.

— Такова твоя цена?

— А тебя она устроит?

— Видишь ли, я уже знаю, кто убил маму. Поэтому напрягаться нет нужды.

— И кто же?

— Все очень просто, Берт. Мою маму убил твой отец.

Глава 14. Оттепель

— Быть такого не может, — Берт был уверен на сто процентов.

Пускай его отец производил впечатление твердолобого одержимого лидера, но, будучи благородным до мозга костей, скорее отрезал бы себе руку, чем выстрелил в безоружную женщину. Филипп придерживался моральных принципов и требовал того же от своих людей.

— Я была там, Берт, в тот момент. И видела все собственными глазами. Мне до сих пор снятся кошмары о том дне.

— Я уверен, что смерть твоей мамы всего лишь недоразумение, — как только слова вылетели изо рта, Берт пожалел о них. Каким же козлом надо быть, чтобы гибель матери назвать недоразумением?

Молчание затянулось, в то время как мысли в голове Берта носились кругами, не желая выбрать конкретное направление.

— Получается, меня похитили только потому, что мой отец якобы убил твою мать?

— Нет, — Корделия смотрела ему в глаза и говорила прямо, чем невольно вызывала восхищение. — Тебя похитили еще и из-за его статуса. Будь ты рядовым солдатом, тебя убили бы на месте. Хотя предполагалось, что ты в конечном итоге все равно умрешь…

— С ума сойти! — искренне изумился Берт. — Значит, мне еще и повезло, — но уместен ли был сарказм? Ведь Берту на самом деле улыбнулась удача. — И ловушку расставили именно на меня.

— Да.

— Разве не проще было схватить и убить моего брата? Будущего лидера, а не рядового капитана. Игната с пеленок растили для этой роли.

— Тогда его место мог занять ты, верно?

Неверно. Но Берт не стал уточнять. Случись что с Игнатом, его место занял бы Виктор. Берт был последним, кому доверили бы локацию. Подумав об этом, он совершенно неуместно и горько ухмыльнулся.

— Раз все равно нужно ликвидировать детей Филиппа, есть ли разница, в каком порядке? — тем временем продолжила Корделия, не заметив его реакции. — Отрубить гидре головы. Когда не останется наследников…

— …придется сменить власть, — логично и куда более масштабно, чем казалось изначально. Пророчество Грина сбывалось. Значит, речь шла не о единичном похищении высокопоставленного офицера, а о смене власти. Уже третье поколение семья Берта вела локацию вперед и вершила закон. Если династия прервется, дееспособность оружейников будет ограничена. Пускай лишь на несколько дней, но воцарится маленький коллапс. — Тебе-то это зачем? Только не говори, что в твоих издевках не было ничего личного.

— Зачем мне это? Наверное, чтобы причинить боль твоему отцу, — пожала плечами Корделия. — Плюс я ненавижу то, что одни люди имеют все, другие — ничего.