Чтение онлайн

Вопреки желанию и симпатиям Гитлера, проблему на Западе все-таки нужно было решать, ибо самым страшным кошмаром для фюрера и руководства вермахта, бесспорно, была война на два фронта. Поэтому перед нападением на СССР Гитлер решил обезопасить свой тыл и покончить с Англией. В итоге его остановило, как можно предположить и как обычно думают, не преобладание королевского ВМФ, но неудача Люфтваффе в воздушной «битве за Англию». Геринг не смог добиться воздушного господства над Британией, а это было непременным условием осуществления морского и воздушного десанта на острова; 12 октября 1940 г. операция «Морской лев» (Seelowe) была отменена [11] . Фельдмаршал Альбрехт Кессельринг отмечал в своих мемуарах, что если бы Гитлер действительно хотел осуществить операцию вторжения в Великобританию, он стал бы вникать во все детали плана и навязал бы свою волю всем трем видам вооруженных сил. В этом случае не надо было отдавать никаких туманных приказов, мешавших достижению согласия между командующими сухопутных сил, ВВС и ВМФ {218} .

Операция «Орел» (Adler) — так называлась у немцев воздушная битва за Англию — стоила немцам потери около 1000 самолетов; англичане потеряли вдвое меньше: для привыкших к победам асов Люфтваффе это был чувствительный удар. Командующий немецкой истребительной авиацией (с ноября 1941 г., после гибели Вернера Мельдерса) генерал Адольф Галланд писал в мемуарах, что в воздушной битве за Англию Люфтваффе, несмотря на их мощь и современные по тем временам вооружения и оснащение, не в состоянии были победить, поскольку против 2500 немецких самолетов в распоряжении Великобритании было 3600 самолетов. Численное меньшинство приблизительно уравнивалось немецким техническим превосходством. Если учесть естественное преимущество англичан в войне над собственной территорией и отдаленность немецких аэродромов от места боевых действий, то чаша весов должна была склониться в пользу англичан{219}. Несмотря на бесспорное преимущество в отдельных единоборствах немецких летчиков на Me-109, «Харрикейны» и «Спитфайеры» зарекомендовали себя неплохо, хотя британские истребители, как правило, уклонялись от боя с истребителями немцев, предпочитая в качестве целей бомбардировщики. К тому же Англия производила в месяц 470 истребителей — в два раза больше, чем немецкая авиапромышленность; к 1941 г. Англия смогла произвести 20 000 самолетов{220}. Предопределила же немецкое поражение в этом воздушном противостоянии удаленность немецких баз, недооценка немцами английской радарной системы ПВО (дальность обнаружения — 120 км), а также то, что англичане воевали над родной территорией. Англичане выиграли воздушную дуэль несмотря на то, что в момент начала воздушной битвы за Англию немецкая авиация находилась в расцвете сил. На оккупированной территории и на северо-западе Германии было сосредоточено 11 истребительных эскадр общей численностью в 1300 одномоторных Me-109, две эскадры тяжелых истребителей Me-110, 10 бомбардировочных эскадр общей численностью в 180 двухмоторных бомбардировщиков Хейнкель-111, Ю-87 и Дорнье-17. Эти силы были объединены в два воздушных флота — 2-й (фельдмаршал Альбрехт Кессельринг) и 3-й (фельдмаршал Хуго Шперрле). Генерал Люфтваффе Вернер Крейпе отмечал, что немецкая авиация должна была подготовить вторжение, помешав реорганизации и перевооружению английской армии и нарушив нормальное снабжение городов топливом и продовольствием. Ожидалось, что это подорвет боевой дух англичан{221}, но сделать это не удалось — немецкая общественность напрасно ожидала победоносного штурма Британских островов; узнав об отказе от штурма, немцы остались разочарованы и недовольны перспективой еще одной военной зимы. Прежний интерес к войне опять отступил перед многочисленными житейскими проблемами{222}. Немецкий ас Адольф Галланд отмечал, что для операции «Адлер» огромное значение имели эмоции и боевой дух англичан: «отчаянное положение дел, по всей видимости, высвободило всю энергию этого твердого, исторически самобытного народа, в результате чего все усилия были направлены на достижение единственной цели — любой ценой отразить нападение немецких захватчиков!»{223} Напротив, английский военный теоретик генерал Джон Фуллер полагал, что Гитлер потерпел поражение в воздушной битве за Англию не только потому, что британские истребители и британские летчики были лучше германских, и не потому, что радиолокатор во много раз усилил британскую авиацию, но, прежде всего, в результате того, что теория господства в воздухе Джулио Дуэ («доктрина Дуэ») основывалась на ложных посылках. Эта доктрина заключалась в том, что война может быть выиграна бомбардировками с воздуха. История Второй мировой войны этого не подтвердила. Напротив, было многократно продемонстрировано, что если за бомбардировками не следовало немедленное занятие территории, они имели только временный эффект{224}.

Что касается немецкого военно-морского флота, то он сразу активно вмешался в войну, в отличие от Первой мировой войны, когда Кригсмарине так и не был по-настоящему введен в дело (за исключением безрезультатного Ютландского боя 31 мая — 1 июня 1916 г.), поэтому тогда немецких военных моряков упрекали в пассивности. Командующий флотом гросс-адмирал Эрих Редер не хотел, чтобы и во Вторую мировую войну история повторилась. Несмотря на значительное британское превосходство, он действовал с беспримерной дерзостью, что находилось в некотором противоречии с предшествующим опытом войны на море, главной чертой которой была осторожность и взвешенность, продиктованные огромной дороговизной боевых кораблей. Обстановка, сложившаяся к началу войны в немецком военно-морском флоте, не давала оснований для радужных надежд. По общему водоизмещению немецкий флот уступал английскому примерно в 7 раз, французскому — почти в три раза. Кригсмарине вступил в войну, имея всего лишь 57 подводных лодок. Хотя со временем производство подлодок в Германии непрерывно росло, численность немецкого подводного флота оставалась небольшой. И все же, как отмечал немецкий адмирал Вильгельм Маршаль, этим подлодкам до конца 1939 г. удалось потопить большое количество судов противника, общий тоннаж которых составил около 420 тысяч брутто-тонн. Чтобы представить себе такой тоннаж наглядно, следует вспомнить, что обычный товарный вагон вмещал 15 тонн. Иначе говоря, чтобы перевезти 504 тысячи тонн грузов, соответствующих 420 тысячам брутто-тонн, потребовалось бы 672 товарных состава по 50 вагонов в каждом{225}.

В первые два года войны Кригсмарине добились сенсационных успехов: немцы почти полностью контролировали французское побережье, немецкий флот смог обеспечить свободный доступ к Атлантике, он сыграл важную роль при захвате Нарвика. Правда, не обошлось и без казусов, которые тщательно скрывались от общественности: 22 февраля 1940 г. немецкие бомбардировщики приняли за вражеские суда и потопили два новейших немецких эсминца «Либерехт Маас» и «Макс Шульц»{226}. Цена побед первого периода войны была высока: после норвежской кампании в строю у немецкого ВМФ остался всего один тяжелый крейсер и четыре эсминца, не считая легендарных линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Последние в начале 1941 г., несмотря на английское превосходство, в течение двух месяцев вели активную морскую войну против торговых кораблей — они дотопили 22 судна (преимущественно английских) водоизмещением 115 622 брутто-тонны и 22 марта 1941 г. невредимыми вернулись на базу в Брест

После того как у «Шарнхорста» сломалась машина, а «Гнейзенау» в Бресте повредила английская авиация, немцам оставалось надеяться на успех огромного (42 000 тонн водоизмещения) и самого сильного в боевом отношении линейного корабля того времени — «Бисмарка». Гросс-адмирал Эрих Редер отмечал в мемуарах, что благодаря выдающейся боевой мощи, сильной броне и практически непотопляемой конструкции «Бисмарк» превосходил любой из кораблей, который враг мог бросить против него. Но у него была одна существенная слабость — отсутствие самолетов, которые могли бы прикрыть его. По такому же проекту строился линкор-близнец «Тирпиц»{227}.

21 мая 1941 г. линкор «Бисмарк» и крейсер «Принц Ойген» в качестве рейдеров отправились в Атлантику. Если бы линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», пострадавшие от бомб в Бресте, смогли выйти с «Бисмарком» и «Принцем Ойгеном», то у Германии в Атлантике оказалась бы боевая эскадра из трех новейших линкоров и одного тяжелого крейсера. В таком случае британские конвои оказались бы под смертельной угрозой, поскольку даже могучему британскому флоту трудно было бы дать своим судам сопоставимые эскорты{228}.

Уже 23 мая 1941 г. при встрече с английской эскадрой «Бисмарк» прямым попаданием потопил самый крупный английский корабль «Hood» (погибло почти 1400 английских моряков). Но к 27 мая 1941 г. англичане смогли собрать все наличные силы, создать большое преимущество в силах и потопить немецкий корабль у берегов Франции; при этом погибло две тысячи немецких моряков. Большое значение в этом успехе англичан имело то обстоятельство, что англичане подслушивали немецкие переговоры: недооценив соперника, нацисты не могли предположить, что немецкий стратегический код «Энигма» раскрыт английской разведкой и учеными.

После гибели «Бисмарка» все надежды немецкого флота были возложены на подводников, которые всю войну действовали необыкновенно эффективно, самоотверженно и мужественно.

Немецкая подлодка капитан-лейтенанта Шухарта U-29 17 сентября 1939 г. на западном подходе к Ла-Маншу двумя торпедами потопила авианосец «Корейджес». Погиб капитан авианосца и 518 членов команды. Шухарту удалось благополучно уйти. В Германии эта новость распространилась с молниеносной быстротой — у немцев вновь пробудилась долго дремавшая вера в свой подводный флот{229}. После победы Шухарта Дениц решил нанести новый удар по английским боевым кораблям. Маленьким немецким подлодкам «каноэ» и Люфтваффе в проливе Керк удалось обнаружить проход, ведущий на главный рейд Скапа-Флоу; все остальные проходы сами англичане блокировали затопленными судами. Чтобы на мощной приливной волне, не выдавая своего присутствия, черепашьим ходом провести подлодку по узкому проходу, минуя суда, затопленные в самых неподходящих местах, все время меняя скорость и направление движения в соответствии с линией берега и состоянием русла, — для этого требовалось незаурядное мастерство{230}. Выбор Деница пал на Гюнтера Прина (1908–1941), командира подлодки U-47. 14 октября 1939 г. U-47 проникла в святая святых британского флота — в бухту Скапа-Флоу, утопила там линейный корабль «Royal Oak» (судно затонуло от торпеды за 30 минут, из 1200 членов команды погибли 833 человека) и смогла уйти от преследования. Уничтоженный Прином корабль имел почти 30 тысяч тонн водоизмещения и был вооружен восемью 380-мм орудиями; о гибели линкора английское Адмиралтейство сообщило 14 октября 1940 г.{231} Следует напомнить, что именно в этой бухте 21 июня 1919 г. немецкие моряки затопили приведенные для сдачи Антанте немецкие корабли. Один из военных священников Кригсмарине Альберт Клейн писал: «Теперь мы с гордостью можем произносить это название — Скапа-Флоу; в книге немецкой военно-морской истории Скапа-Флоу отныне занимает почетное место». СД передавала об огромном восторге, который вызвало у простых немцев известие об успехе Прина в Скапа-Флоу{232}. Газета ФБ сравнивала Прина с героем Первой мировой войны Отто Веддингеном, который потопил 3 британских броненосца. День гибели Прина, о котором командование флота объявило 24 мая 1941 г. (на самом деле он погиб в марте), стал днем неподдельного национального траура, о всенародной скорби передавала СД в своих «Вестях из рейха»{233}. Прин со своей командой утопили судов общим тоннажем в 110 300 брутто-тонн.

Германии нужны были герои, и Прин стал одним из них. Гитлер приказал Геббельсу предать подвиг Прина широкой огласке, и министр пропаганды в очередной раз блеснул своими демагогическими талантами. На пути в резиденцию Гитлера вереницу машин с подводниками забрасывали цветами. Праздничная церемония растянулась на несколько дней. Победа U-47 с капитаном Гюнтером Прином на самом деле была громкой — эта подлодка стала мировой знаменитостью, так как Скапа-Флоу считалась неприступной. Весь экипаж подлодки был награжден, моряков принял Гитлер. Прин был удостоен Рыцарского креста. Он стал пятым офицером, получившим Дубовые Листья к Рыцарскому кресту. Прин погиб вместе со своей командой 8 марта 1941 г.; подлодка морского аса была потоплена английским эсминцем.

Вскоре Прина превзошел Отто Кречмер — командир U-99, ставший лучшим асом немецкого подводного флота: он смог потопить 44 корабля (266 629 тонн). Интересно, что Кречмер попал в плен, и Рыцарский крест с Дубовыми листьями передал ему комендант лагеря для военнопленных в Канаде{234}. Вторым немецким подводником стал Вольфганг Лют (командир подлодок U-138, U-43, U-181) — кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, на его счету — 43 корабля (225 712 тонн). Подводным асом номер три был Эрих Попп, после войны он стал адмиралом в Бундесмарине.

Несмотря на успехи, жертвы среди подводников росли довольно быстро: в течение марта 1941 г. было потоплено шесть немецких подлодок и среди них подлодки трех асов. Три выдающихся капитана субмарин погибли за несколько мартовских дней 1941 г. Лодка Гюнтера Прина вместе с командой была уничтожена 8 марта 1941 г. британским эсминцем «Вулверин», когда пыталась атаковать конвой. Капитан Кречмер, заслуживший звание «Лучшего стрелка», был захвачен в плен 17 марта 1941 г., когда он и часть экипажа спасались с тонущей U-99. В том же бою погиб и Шепке со своей подлодкой U-100{235}.