Чтение онлайн

– А где же в таком случае Ваша борода, господин Маштаков?

– Поскольку борода очень важна для нас, русских, мы не носим ее постоянно, а надеваем только по большим праздникам.

Незнакомка улыбалась, и Николай продолжил

– Я не понял того, что увидел на сцене. Мне рассказывали о том, что Ваши мастера фехтуют не так, как мы, русские или европейцы. Актеры на сцене двигались, как опытные фехтовальщики, но их приемы не подходят для боя. Если бы они хотели изобразить настоящий бой - уверен, они смогли это сделать намного лучше. Мне захотелось повторить их движения, чтобы понять, как они сражаются по-настоящему, потому что то, что они показали...
– Николай махнул рукой.

– Оооо, так доблестный мичман полагает, что виденное им ничего не стоит в бою?

– Конечно! Ну как можно сражаться так, раскорячившись!

– Быть может господин Маштаков покажет, как нужно правильно держать клинок?
– продолжала улыбаться незнакомка

– Но неужто Вам это действительно интересно?

– Можете считать это моим капризом. Я слышала, что у европейских мужчин принято исполнять желания леди?

Николай, пожав плечами, встал в классическую стойку - ноги слегка согнуты, правая нога - вперед, сживающая оружие кисть - на уровне пояса, над правым коленом, острие оружия смотрит в лицо воображаемому противнику. Девушка смотрела на него с таким вниманием, и как будто бы даже восхищением, словно перед ней стоял не пленный офицер, а спустившийся с небес молодой бог. Единым, грациозным движением она начала подниматься с колен, и Николай восхитился ее...

... когда страшный удар едва не выбил боккэн из рук Николая. Он не успел закрыться, но инстинктивно отступил - напрасно, потому что острие деревянного меча уже уперлось ему в подбородок.

– ... твою мать!!!
– только и смог по-русски сказать Николай, ошалело глядя, как девушка, уверенно держа в руках боккэн отступает на шаг и коротко кланяется ему - ни на секунду ни сводя с мичмана, ставшего внимательно-настороженным взгляда. И все равно, чертики веселья так и прыгали в уголках ее карих глаз.

– Вы что-то сказали, Николай? Выражение Вашего лица и тон заставляют меня думать, что это было что-то... нехорошее. Неужели Вы ругаете слабую и беззащитную женщину? 

Николай заколебался на миг. Стыдно было сознаваться, что и впрямь позволил себе лишнее в присутствии дамы, но с другой стороны - не говорить же теперь, что он всего лишь выказывал свое восхищение первым лучам восходящего солнца!

– О, что Вы... я бы никогда себе этого не позволил. То есть, к стыду своему, должен признать, что я ругался - но исключительно на самого себя. Мне не следовало терять бдительности, к тому же я не заметил Ваш лежащий в траве боккэн. Как бы то ни было, прошу Вас принять мои самые искренние извинения...

– Ах, полноте, дорогой мичман! Но увы, я вынуждена прервать нашу, столь занимательную беседу. Как бы мне ни было приятно находиться в обществе столь галантного моряка и умелого фехтовальщика - я вынуждена покинуть Вас.

– Но...
– только и произнес мичман. Ответом ему была полуулыбка и вскинутая бровь девушки

– Могу ли надеяться... увидеться с Вами вновь?

– Мммм... Иногда я прихожу в этот сад - до рассвета, так же, как и сегодня. Правда, не могу сказать, когда мне удастся прийти сюда снова. Если судьба будет благосклонна - то почему бы и нет?

Надо ли говорить, что юный мичман отныне вставал задолго до рассвета, тихой тенью растворяясь в зелени сада... и возвращался после восхода, не солоно хлебавши?

Третьего дня Николай, сидя на шелковистой траве полянки, уже ругался на чем свет стоит за то, что позволил водить себя за нос. Вспоминая свою беседу с очаровательной незнакомкой, ему казалось, что она лишь посмеялась над ним. Наверное, потешается и сейчас, представляя, как юноша дожидается ее в утренних сумерках... Но все же и на следующее утро не удержался, и прихватив боккэн, отправился на заветную полянку - не столько надеясь на встречу, сколько... он и сам не понимал, чего именно. Тишина и ни ветерка, ни одного листочка не шевельнулось, когда на другом конце полянки возникла стройная женская фигура.

Николай ощутил радость, пополам с раздражением - он счастлив был видеть очаровательную незнакомку вновь, но совершенно не ожидал того, что девушка оденется как на праздник - сколь бы хорошо она не выглядела на поединке казака с князем, однако сейчас - много лучше. Кимоно (или как называется эта одежда у японок?) было выткано из очень дорогой материи, а сложнейшая прическа и вовсе казалась исключительным произведением искусства. Искусный макияж подчеркивал азиатскую красоту девушки. Так что мичман, мысленно открыв рот от восхищения, немедленно почувствовал себя гадким утенком - в этот раз, уже не ожидая встречи, он явился в тренировочном костюме, с боккэном под мышкой...

Впрочем, надо сказать, что большой разницы между его тренировочным и парадным костюмом не имелось - мундиры пошли на дно вместе с броненосцем, а одежда, в которой его выловили из моря, сильно пострадала и, конечно, никуда не годилась. Ну а японцы не слишком-то расщедрились на гардероб пленным офицерам - выданная ими одежда была вполне удобной, но, конечно, отнюдь не блистала изяществом вкуса.

– О, я вижу Вы, господин Маштаков, прихватили с собой меч. Неужели Вы не простили мне моей маленькой шалости и жаждете реванша?

– Ну что Вы, конечно же нет. Не скрою, я был бы счастлив тренировочному бою с Вами, хотя совершенно не пойму, вежливо ли мне говорить Вам об этом.

– А что тут может быть невежливого?

– Ну... у нас, в России, женщины обычно не занимаются фехтованием, а потому просить о даму о сабельном бое было бы странно и глупо. Как я вижу, в Японии - другие обычаи, Ваше умение сделало бы честь многим фехтовальщикам-мужчинам. Однако мне неизвестно, как в Вашей стране следует обращаться к женщине, владеющей искусством боя на мечах.

– С большой осторожностью, конечно... А то ведь можно совсем голову потерять - рассмеялась девушка и продолжила:

– Но я не хочу сегодня говорить о мечах. Давайте лучше поболтаем о пустяках!

– Как будет угодно очаровательной незнакомке - отвесил легкий поклон Николай.

Это было изумительное утро. Николай и его спутница медленно прогуливались по тропинкам сада и болтали обо всем и ни о чем одновременно. Хотя по большей части говорить приходилось именно Николаю - девушка изящно переводила темы, избегая расспросов о себе, но много интересовалась жизнью мичмана и обычаями в России. Николай рассказывал, шутя и дурачась. Он пытался хоть что-то узнать о своей собеседнице, но почти безуспешно. Единственно, что стало для него очевидно - девушка какое-то время провела в Европе, или же в местах, где много европейцев - ее английский был безупречен, а манеры - вполне светски. Но это и все, даже имя прекрасной собеседницы оставалось для Николая тайной. А вскоре первые лучи восходящего солнца осторожно коснулись ухоженной поросли сада, и они расстались. Но в этот раз ему удалось условиться о следующей встрече.

– Я смогу прийти послезавтра, в это же время, - сказала ему девушка на прощание.

Сказать, что Николай был заинтригован происходящим - означало не сказать ничего. Он был в совершеннейшем восторге от нового знакомства, его собеседница была весела и иронична, демонстрируя при этом недюжинный ум и удивляя Николая оригинальностью суждений. Нежелание его новой знакомой что-либо говорить о себе приняло характер милой игры, состязания умов. На прямые вопросы о себе девушка не отвечала, и задачей юноши было спрашивать так, чтобы заставить ее проговориться случайно. Или же спрашивать вроде бы и вовсе о другом, но получить ответ, который позволил бы что-то понять о прекрасной незнакомке. Видно было, что потуги Николая изрядно развлекают девушку.